Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

ПАМЯТИ МАРКА ЕФИМОВИЧА ПЕРЕЛЬМАНА.

Он скончался в ночь с пятницы на субботу и похоронен вчера в Иерусалиме. Профессор физики Еврейского университета, Марк Перельман был известен как талантливый публицист - писал политические памфлеты один, а также в соавторстве с профессором Мироном Амусьей или с супругой Галиной Рубинштейн. Многие знают его, как одного из доблестных авторов сатирического тандема "Меир-Яков Гуревич и Моше-Хаим Векслер".

Некоторое время мы плотно дружили. Виртуально. Марк присылал мне - для моего чтения - свои старые юморески, занимательные искромётные остроумные cкетчи и исторические очерки. Но ведь не пропадать же добру! И я, имея доступ к его литературному сайту на сервере "Заграница", стала эти тексты потихоньку в нём публиковать. Когда же на Марка, вслед за публикациями, посыпались комменты и письма, шутка моя раскрылась. Что было!! "Милая Женя! Вы, надеюсь, невольно, можете споспешествовать моей погибели. Рассказик, который Вы поместили, каким-то образом попал моему товарищу в Мельбурне. А он разослал, хихикая, всем, кого я скрыл под инициалами. Тбилиси - город маленький". Другое письмо: "Разве можно так бессердечно издеваться над бедным теоретиком, который третью неделю пытается скомпоновать одну статью... со статьями по физике всегда так, а тут ещё муки творчества".

На его тексты отозвались его тбилисские однокурсники и сослуживцы, разъехавшиеся по всему миру. А сайт его моими стараниями всё пополнялся, ибо у Марка накопилось много замечательных текстов. Марк шутил, что вот физику заброшу и переведу себя в классики израильско - грузинско - русской литературы.

Переписку с Марком храню. А потом мы раздружились из-за несходства взглядов на один политический вопрос... теперь виню себя, что была категорична... Простите меня, Марк.


Автор - Марк ПЕРЕЛЬМАН.
Название - А ПЬЮТ ЛИ ВООБЩЕ ЕВРЕИ?


Мой дед по материнской линии начал, на полученное за бабушкой приданое, винный "бизнес", как его сейчас назвали бы, а точнее - попросту устроил подвал в Одессе, в районе, как я подозреваю, Малой Арнаутской. Во всяком случае, в семье наиболее популярен был старый анекдот о том, как заходит покупатель, и хозяин кричит в подсобку: "Хаим, мах мадера!"(идиш - "делай мадеру!")

Изготовление мадеры и всего остального потребного из местного винограда и подсобного сырья требовало уменья, дед дважды банкротился, и тогда за кассу садилась бабушка. Но в итоге всё выправилось, так что хватало и на образование пяти детей, и каждому из трех сыновей к совершеннолетию организовывалось собственное дело: мыловаренный заводик, экспортно-импортная конторка, гвоздильное производство, дочерям в приданое покупалось по доходному дому. Изготовление мадеры, видимо, себя оправдывало, одесские евреи - основной контингент - трезвенниками не были.

Но тут случилась революция, и власть в Одессе начала видоизменяться с калейдоскопической быстротой. К тому же политическая ориентация у сыновей была различна - дело чуть не доходило до вытащенных револьверов. Деда это явно не устраивало, и потому как порядочный еврейский коммерсант он погрузил в 1918 г. всю мишпаху и некоторое оборудование на пароход, который должен был довести их аж до Хайфы - проливы как будто открылись.

Пароход дошел только до Батума: дед вышел на берег, убедился, что тут стоят немецкие войска, что старые знакомые спокойно работают, и решил остаться в Свободной Грузии - даже язык учить не обязательно, а выпивающих евреев и не евреев достаточно. "Большевики сюда не придут, и я их не увижу" - категорически заявил он.

В итоге он оказался прав наполовину: большевиков он действительно не увидел, так как внезапно скончался в 20-м году, а они пришли только в 21-м.

Имущество, естественно, национализировали, в приданом моей матери и посейчас размещается в Тбилиси физико-математический лицей. Дядья погибли в 37-ом, секрет производства мадеры был утерян.

Дома делали только "пьяную вишню", настаивая ее в бутылках, завязанных марлей, но после того как обнаружили, что я регулярно сосу оттуда сок и притом не всегда отодвигая марлю, испугались, что ребенок может стать алкоголиком, и прекратили. Я, когда вырос, как-то делал дома вино: первый сорт из отжатого - не мытого! - винограда, второй - из остатков с небольшим количеством сока, воды и сахара, третий - из мезги и сахара (он бывал вкусный, но голова на утро трещала).

С производством напитков я столкнулся много позже. Была назначена защита кандидатской диссертации и нужно было думать о "десертации", т.е., говоря по-простому, о банкете: защит тогда было еще мало, и это мероприятие считалось абсолютно обязательным. К тому же защищать я должен был на своем факультете, где всех и вся хорошо знал: ну как это так - первый еврей защищается и на банкет, понимаете ли, не приглашает?

Так что пришлось готовиться серьезно - сама защита была формальностью, на семинарах ранее все рассказывал, все было опубликовано, нужно было просто соблюсти процедуру. А вот банкет - дело нешуточное, расходов выше крыши.

И тут школьные товарищи подсказали: скажи Васо, он чуть ли не главным инженером коньячного завода стал, нам "левый" коньяк организовывал. С Васо я учился с первого класса, жили почти рядом, так что идея явно была стоящей.

Васо, как человек серьезный, первым делом спросил, сколько нужно звать будет гостей, за один день управлюсь или нет. "Да, - сказал он, - человек до шестидесяти... Это не меньше 15 - 20 бутылок тебе нужно, чтобы сидеть спокойно. Но не могу же я в таком деле на тебе зарабатывать. Достань у себя в институте спирт, я к тебе приду и все сделаем". Ну, а когда я начал сомневаться, что, мол, получится, он чуть не обиделся: "И в голову не бери, я же технолог, не первый день на свете живем!"

Я обложил легкой спиртовой данью лаборатории, которым как теоретик всегда что-то объяснял или подсчитывал, купил, как было сказано, три или четыре бутылки хорошего сладкого белого "Твиши", какие-то пряности, сахар, достал пустые бутылки из-под коньяка с целыми этикетками и стал ждать "технолога".

Васо выбрал в подручные мою жену ("Не люблю теоретиков", было сказано мне), и вскоре на кухне появились ведра с коньяком. Сели за стол опробовать, и пришлось мне и нашему общему школьному другу, зашедшему вовремя, признать, что коньяк, хоть он еще не полностью охладился, делал мастер.

Защита прошла как положено, и Ученый совет в полном составе прибыл ко мне домой - тогда не придти, это значило смертельно обидеть диссертанта, к тому же в Совете было только два "старика", им немного за пятьдесят, остальные - моложе. После первых двух тостов - их полагается пить вином - началась дегустация коньяков (одинаковые бутылки я не смог найти): кому-то очень нравился "Энисели", другому "Юбилейный", а третий отстаивал преимущества "Сараджишвили". К более простым "Греми" и пятизвездочным никто и не притронулся - ну поймите мое состояние: смеяться никак нельзя, а сдержаться так трудно!

В общем долго после этого все вспоминали "настоящий еврейский стол": на нем рядом с молочным поросенком и традиционными грузинскими блюдами стояла, правда, и гефилте фиш, но все говорили только о коньячном раздолье и о моем в этом отношении вкусе...

Прошло много лет, хороших и разных, и на коньячный завод нагрянула нежданная ревизия. Шел слух, что обнаружили замаскированный трубопровод из главной бочки в кабинет главного технолога, я в это не верю, но так или иначе Васо пришлось дать оттуда деру и устроиться, в конце концов, простым снабженцем в наш институт: ответственности никакой, работа не пыльная, но числится за Академией наук! На соболезнования и ахи товарищей он отвечал, что на жизнь ему и детям хватит.

И вот где-то, примерно, в 91-ом году Васо внезапно позвонил и сказал, что у него очень серьезный и важный вопрос ко мне, не телефонный. А придя вечером и убедившись, что двери заперты, он сказал, что собирается в Израиль. Я как-то даже обалдел: знаю человека полсотни лет и не замечал в нем ничего еврейского!

Васо начал хохотать:

- Да нет, я чистый тбилиссец, наверно, полуармянин-полугрузин, это у меня так - по амурной части, настаивают, чтобы ехал, понимаешь, сперва хоть туристом.

Ну по этой части я знал, еще со школы, немало грехов (или, напротив, удач) за ним. Так что тут все было ясно: ну влюбился парень на седьмом десятке, и так бывает. Так за чем же остановка?

- Там надо будет зарабатывать, меня же знаешь! Так вот, как у них с этим делом: пьют или нет, в конце концов? У меня один ты, еврей-товарищ, а пьешь мало. Может, там все такие, малогабаритные? А я чемодан с этикетками и печатями заготовил.

Я развел руками: с одной стороны бывают ведь "а идише пьяницы", да и мой дед, я рассказал, на это некогда надеялся, с другой - вряд ли расейские привычки могли в Израиле глубоко укорениться. Нет, не знаю.

Васо все же поехал, перед этим меня стыдил: "Сидишь тут, а твои-то там!"

Через полгода вдруг встречаю его на улице: "Ну что?". Васо только рукой махнул:

- Не понимаю, что за люди! Обошел магазины, где по-русски говорят, открыл им по бутылке, сказали, возьмут на комиссию, ответят через неделю-две. Ну это правильно - меня ведь еще не знают. Пришел - все бутылки на месте, где-то только что-то продали. Ну дальше посмотрел: в магазинах спирт стоит, копейки стоит, ни одного, представляешь, вытрезвителя на всю страну!

Он от возмущения даже заикаться начал:

- Заходим к старым знакомым, тбилисские, почти родственники, всегда знал их за приличных людей. Достаю бутылку - "оттуда", мол, привез. Все ахают, охают, открывают, наливают мне стопку, себе грамм по двадцать, пососать что ли? Потом соки идут, тьфу! Ко вторым, третьим - стол такой, что ведро выпить можно, а они... Я, сам знаешь, почти не пью, профессионал все же, но такое? Нет, нам там жить нельзя...

Так, повидимому, и закончился очередной роман моего приятеля.

Ну я учел этот горький опыт и решил, что не буду по приезде искать секрет деда по производству мадеры, лучше продолжать заниматься физикой.

А вот пьют все же евреи - или нет, до сих пор выясняю.

Иерусалим
"Еврейский камертон"
05.04.06

http://world.lib.ru/editors/p/perelxman_m/060408_mp_apiutli.shtml
Tags: личность, тексты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments