May 7th, 2012

Pine

(no subject)

Памяти Вильяма Баткина, скончавшегося 18 ноября 2011 г.
--------------------------------------------

ИЗРАНЕННЫЙ ПОЭТ И ПОЛИТРУК, ИЛИ НЕОКОНЧЕННЫЕ СПОРЫ.
Автор - Вильям БАТКИН.


Двадцатый век, кровавый и жестокий, помимо прочих трагизмов, разделил, словно казацкой острой шашкой, и нас, евреев, не только на большевиков и бундовцев, но и на Зеэва Жаботинского и Иосифа Трумпельдора – с одной стороны, и на Льва Троцкого, Якова Свердлова и Розу Землячку – с другой, да и многие семьи разорвал, разбросал безжалостно по планете.

7 мая 1919 года в молодой харьковской семье Слуцких – Абрама Наумовича и Александры Абрамовны – родился первенец Борис. В этом же году Хаим Наумович Слуцкий, старший брат Абрама, дядя поэта, уже репатриировался в Палестину, об этом – прямом и кровном – родстве в семье вслух не вспоминали. А у Хаима родился сын Меир (впоследствии – генерал разведки Меир Амит), пошли его дети и внуки... Сегодня, после алии семидесятых–девяностых, точно подсчитано: на Земле Обетованной однокровников поэта Бориса Слуцкого – 120 человек. Двоюродных братьев и сестер, и племянников внучатых. Всю почтенную родню Слуцких – и сабр, и олим – ухитряется не растерять двоюродная сестра поэта, ныне живущая в Хайфе, энергичная и очаровательная Юлия Яковлевна Лейкина, моя харьковская сослуживица. В 1961 году именно она познакомила меня с Борисом.
Collapse )
beli

(no subject)

НЕСКОНЧАЕМЫЙ НЮРНБЕРГСКИЙ ПРОЦЕСС.
Автор - Виктория КОДАК-ВЕКСЕЛЬМАН.

Май 6, 2012. Торонто, Канада

В воскресенье немецкая компания извинилась перед израильской клиенткой за отправку антисемитского послания после того, как у них сорвался деловой контракт. Ларс Адлер, совладелец фирмы-производителя «Хофф-Интерьер» из Нюренберга, извинился за электронные письма, отправленные с адреса компании Этти Дорон, владелице магазина игрушек в Тель-Авиве. В них говорилось, что евреи были заразной болезнью Европы и выражалась поддержка немецкому писателю Гюнтеру Грассу, объявившему Израиль источником опасности для всего мира.

По утверждению Адлера, оскорбительные письма были отправлены его отцом, Вальтером Адлером, ушедшим на пенсию основателем фирмы, к тому же страдающим возрастным психическим заболеванием. Письма были отправлены старым человеком в тот момент, когда сын отсутствовал в Германии и не мог его проконтролировать.

Collapse )
parpar

(no subject)

Из очерка Электрона Добрускина "Я и Эренбург".
Cайт Берковича "Заметки по еврейской истории", ноябрь 2011 года.


Похороны Эренбурга

Рано утром разбудил телефонный звонок: в ЦДЛ (Центральном Доме литераторов) – прощание с Эренбургом. Позвонил, в свою очередь, нескольким и сразу поехал. На Герцена у ЦДЛ – небольшая очередь. Встал, прошел быстро. На сцене гроб, какое-то, показалось, нарумяненное незнакомое лицо и вообще получилось как-то наспех. Решил опять встать в очередь, пройти еще раз. Не тут-то было. Не я один звонил – очередь уже была на Садовой и дальше. У Дома – тоже толпа. Потом, как-то очень, показалось, рано (очередь еще шла и шла) пришли, помнится, две машины. Похоронная и грузовик – для венков. Плохо помню, как это получилось, но вместе с давним нашим хорошим другом Абкой Милем помогал выносить венки. Потом в его машине, «прицепившись» к траурному кортежу, на нелепо и непристойно большой скорости домчались почти до самого кладбища. Пока нас не отсекли светофором. Абка Миль подробно описал это в своей книге «На дорогах жизни» Москва, Профорбита, 2007. По какой-то «ксиве», как он пишет, прошли несколько рядов оцепления – сначала ряды милиции, а потом – ряды солдат. Потом в толчее потерялись. Абка писал, что это были солдаты внутренних войск. Возможно, мы видели разных, но, по-моему, – наскоро подкинули обычные воинские части. Сужу по «непарадной» форме, а больше по тому, как солдаты конфузились не пропускать немолодых, «культурно» одетых людей. Не забуду группу стариков, человек семь. Шли быстро, молча, прямо на ряды солдат. Впереди вели, должно быть, слепого – с большой седой бородой. Солдаты расступались.

Вместе с другими пробивался к входу на кладбище, к воротам в надвратной башне. А вот этого делать было не надо. Под башней перед закрытыми и открывавшимися вовнутрь(!) воротами, прижатыми к ним, сбилось уже несколько сотен беспомощных людей. А снаружи все вдавливались новые. Я, по счастью, оказался у стены, вскарабкался на цоколь и даже какую-то небольшую девчушку сумел втянуть на эту приступочку. А дело шло к плохому – впереди уже вскрикивали. Выбраться назад нечего было и думать. Оттуда еще подваливали. И вот тут я сначала услышал, а потом со своей приступочки увидел Бориса Слуцкого.

Отвлекусь. Во Дворце Спорта был огромный вечер поэзии. Тогда такие вечера собирали тысячи, которые вдруг потянулись к поэзии. И билетов было не достать. «Я шатаюсь в толкучке столичной над веселой апрельской водой, возмутительно нелогичный, не-праа-астительно молодой…» Грохот аплодисментов. «Плачет девочка в ав-та-мате, прячет в зябкое пальтецо все в слезах и губной помаде пе-ре-мазан-н-ное лицо». Зал грохочет. «А Пушкин пил вино, смеялся, писал стихи, озорничал». Зал замирает от восторга, даже аплодирует не сразу, но как! – свежий ветер со сцены, стихи про себя, о себе, про свое личное после всех этих лет Лебедева-Кумача, Тихонова и Грибачева Н.М., когда даже лирику Симонова переписывали из тетрадки в тетрадку. А как читают! А какие молодые! А как одеты! Да и обрыднувшая политика оказывается простой и понятной: «…а те, кто идут, всегда должны держаться лллевой ста-ра-ны!».

И вдруг выходит Борис Слуцкий. Немолодой, может быть даже в мятых и уж точно в немодных брюках. Какой-то простой голос: «Все мы жили под богом, у бога под самым боком…» И зал не принял. Это сейчас, мол, стал смелый…Да и чего ворошить, что ушло…Забыть надо, забыть навсегда… Уходил со сцены под жидкие аплодисменты…

Вернемся. Сначала услышал, а потом со своей приступочки увидел Бориса Слуцкого. «Всем слушать мою команду – прокричал он каким-то другим, фронтовым что ли, голосом – Слушай мою команду – всем шаг назад!» Толпа замерла и вдруг…шагнула назад. «Слушай мою команду! Еще шаг назад!» И еще шагнули. И еще. И еще. Народ отодвинулся от ворот, их как-то открыли, повторяю, вовнутрь, люди вырвались. А ведь близко была беда – ужас Трубной площади сталинских похорон.

Я больше никогда не видел Бориса Слуцкого. Он был поэт. «Кони ржали, будто возражая тем, кто в океане их топил…» Это первое, что пришло в голову, первое, что я помнил еще с дальних времен. Даже посвящено, помнится, было Эренбургу. И вот, свидетельствую, он, поэт и фронтовик Борис Слуцкий, сам лично спас людей, а, может, и меня, от увечий, а то и от ужасной смерти. Благодарная моя ему память.

Мы прорвались на кладбище. К этому времени все уже было кончено. Вокруг свежей могилы все было смято и истоптано, множество могил вокруг покорежено, затоптано, повреждено. Кстати или некстати вспомнился декабрист Муравьев-Апостол. Тогда при повешении оборвалась веревка, и, вторично всходя на эшафот, он оставил потомкам: «Россия-с, и повесить, как следует, не умеют».

И при жизни, и после говорили, кричали и писали разное про поэта, писателя, публициста, общественного деятеля и просто человека непростой судьбы – Илью Григорьевича Эренбурга. У меня критерий простой – то, что он делал, многим и многим в то страшное время давало надежду.

Светлая ему память.
Pine

(no subject)


ВЛАДИМИРУ ЭТУШУ - 90!
ЗДОРОВЬЯ ВАМ, ВЛАДИМИР АБРАМОВИЧ! ДО 120!




ТЕКСТЫ О ВЛАДИМИРЕ ЭТУШЕ ЗДЕСЬ:

1. «Уважаемый Эттуш»

2.

Блестящий юмор и суровый нрав Этуша

09:50 06/05/2012
Яркий разносторонний талант и твердый характер - вот визитная карточка одного из самых любимых публикой актеров, Владимира Этуша. 6 мая народному артисту СССР исполняется 90 лет.
Женечка

zman.com