November 20th, 2016

parpar

(no subject)

ИЗ ИСТОРИЙ, РАССКАЗАННЫХ ЗИНОВИЕМ ГЕРДТОМ.

Как домой доехать?
Водил я как-то раз свою маленькую внучку в зоопарк. Показывал ей разных зверей, рассказывал о них, что знал. Перед клеткой со львом внучка просто остолбенела - такое он произвёл на неё впечатление! Она стояла и смотрела на зверя, как заворожённая, а счастливый дед заливался соловьем, сообщая девочке все сведения о львё, какие только помнил... А когда лев зевнул во всю огромную пасть, она взяла деда за руку и очень серьёзно сказала:
- Если он тебя съест, скажи мне прямо сейчас, на каком автобусе мне надо ехать домой?

Да это ещё ерунда.
Однажды Зиновий Ефимович Гердт выпил в гостях. То есть выпил не однажды, но однажды он выпил и возвращался домой на машине. С женой. Так гласит легенда, что с женой он возвращался на машине якобы домой. Причем машина была японская с правым рулем. Это сейчас их полно, а тогда это была чуть не первая в Москве с правым рулем, их толком еще и гаишники не видали.
И вот как раз их почему-то останавливает гаишник. Видимо, ему понравилась траектория движения машины. Останавливает и столбенеет, потому что за рулем сидит Зяма, но руля нет!
И Зяма, видя это дикое изумление, со своей вкуснейшей коньячной интонацией говорит:
- Да это херня. Когда я выпью, я всегда отдаю руль жене...
Если бы это сказал кто-нибудь другой, он бы вошел не в эпос, а в другое место.

Каберно!

Однажду от с труппой театра кукол Сергея Образцова был приглашен в Японию. Решили показать «Необыкновенный концерт», где Гердт озвучивал роль конферансье. Работников театра решили научить нескольким обиходным японским словам, типа «здрасте-досвидания-спасибо», из дани вежливости к хозяевам. Один из закулисных работников, какой-то там слесарь-осветитель-озвучиватель, допустим дядя Вася, большой любитель выпить, все никак не мог запомнить слово «спасибо» («аригато»). Наконец, Гердт ему сказал:
- Вася, есть такое молдавское вино, тебе хорошо известное - алигате. Вот и запомни: алигате - аригато.
Дядя Вася просиял, затем полдня ходил и тихо бормотал: «Алигатэ - аригато, алигате - аригато... »
Вечером, Гердт услышал, как дядя Вася, после вкусного обеда, устроенного хозяевами в их честь, сопровождаемого обильными возлияними местного пива и саке, поблагодарил одного из японцев:
- КАБЕРНО!
Женечка

(no subject)

Оригинал взят у neivid в Акеда


Воспитательница детского сада,
толстуха Рейчел,
шлёт фотографии группы с детской площадки.
Вон Давид раскачивает кипарис,
там Йонатан копает фонтан,
здесь Тамар играет в песочек с Диной.
Видно Шмуэля вверх ногами,
Рафаэля в оранжевых шортах,
профиль Дворы, лохматую челку Эстер,
и кудряшки Елены, сзади.

А мама Ицхака,
не увидев на пестром фоне лица Ицхака,
шлёт сообщение:
«Рейчел, где моя обезьянка?»

(В это время Авраам подыскивает верёвку)

Командир стрелкового подразделения,
толстуха Рейчел,
щёлкает телефоном солдат в выходной на базе.
Вот Давид салютует бутылкой кетчупа
Йонатану, стреляющему из сосиски,
а Тамар, смеясь, обнимается с Диной.
Видно Шмуэля в чистой футболке,
Рафаэля в дырявой майке,
профиль Дворы, короткую стрижку Эстер
и кудряшки Елены в прическе «хвостик».

А мама Ицхака,
не найдя среди общей смуты лица Ицхака,
волнуется:
«Рейчел, где моя обезьянка?»

(Между тем, Авраам осматривает тележку)

Медсестра отделения для ходячих,
толстуха Рейчел,
шлёт фотографии с вечеринки в честь праздника Пурим.
Вот Давид в полосатой пижаме и клоунской шляпе,
вот Йонатан с костылем, на плече попугай из газеты.
У Тамар диабет, и она нарядилась младенцем,
Дина курит в кадре (Дина все время курит).
Видно Шмуэля в пятнах засохшей каши,
Рафаэля в инвалидной коляске,
профиль Дворы, платок Эстер
и кудряшки Елены, седые.

А мама Ицхака,
которая умерла в две тысячи четырнадцатом году,
этой ночью приснится толстухе Рейчел
и строго спросит:
Рейчел, где моя обезьянка?

(Авраам с телёжкой ползет на гору)

У тележки исправны борта и колеса,
В ней Ицхак надёжно спеленут веревкой.
Авраам вспотел и бранится вполголоса,
Ицхак спокоен и смотрит в небо
(говорить он ещё не умеет).
В облаках нахохлился толстый ангел:
У него неважное настроенье,
хотя с виду, вроде бы, все в порядке.

Здесь Давид гуляет в облачном платье,
там Йонатан устроил фонтан из радуг.
Дина лепит облачные скульптуры,
в каждой из них несложно узнать Тамар.
Видно Шмуэля вверх ногами,
Рафаэля, свободного от покровов,
профиль Дворы, глаза Эстер
и кудряшки Елены, опять золотые.

А мама Ицхака
(она умерла в две тысячи четырнадцатом году -
слава богу, успела)
тормошит задремавшего ангела:
«Где моя обезьянка?»
Она тянет его за крылья,
теребит за белые перья,
разозлившись, даже выдернула одно:
«Где моя обезьянка?»

(Авраам заносит наточенный нож)

И ангел со вздохом
Разворачивается в пространстве,
Бормочет что-то невнятное,
Чешется под крылом,
роняет седую пушинку
и летит, набирая скорость.