December 15th, 2018

Женечка

CТРАШИЛКА НА НОЧЬ

Facebook, Mark Raduzki.

Итак, становится всё более понятным общий сценарий, в который пытались втянуть Аббас и Иран Израиль, провоцируя нашу военную операцию в Газе.
В случае успеха и начала военной операции в Газе нас ждали ещё два фронта. Один в Иудее и Шомроне - в виде фронта диверсионных нападений.
Второй на Севере - в виде проникновения спецназа Ирана Хизбаллы через туннели в районе Метулы. У них не получилось втянуть Израиль в войну на три фронта, и теперь нужно импровизировать. В Иране недовольны! Молодец премьер-министр!

Комментарии.
- Недостаточно арабов. Наши внутренние организуют протест желтых жилетов. Хорошо время подобрали. Это уже 4-й фронт...

- Весь Израиль превратился в одну линию фронта, к сожалению.

- Он всегда был сплошной линией фронта. Всегда! Со всех сторон на нас напали в Войну за Независимость. Со всех сторон напали в Шестидневную. С Севера и Юга в Судный день. Первая интифада: Иудея, Самария, Газа. Вторая интифада: Иудея, Самарии, Газа, Галилея, Иерусалим, Яффо.

Что и требовалось доказать

Я-то знаю, что я не зернышко,
Но петух-то этого не знает!
  Из советского анекдота.

Ага, вот оно, появилось… Всю неделю его ждала, и вот, наконец:

Массовые протесты "Желтых жилетов" во Франции приобрели, наконец, идеологический окрас, но несколько иного оттенка — красно-коричневого. Вслед за такими лозунгами, как "Все отобрать и поделить", начали появляться призывы разобраться с евреями.

А почему не могло оно не появиться? Потому что требования доблестных борцов за права изначально были неосуществимы, ибо несовместимы. Те, что желают одновременно понизить налоги и повысить пособия, определенно не сумеют решить известной школьной задачки про бассейн с двумя трубами.

И сколько бы Макрон ни соглашался, чего бы ни обещал, и, если бы даже был он вовсе не Макроном, а честным человеком и гениальным администратором был, все равно не может сам себя за волосы из болота тащить. Социальные завоевания доблестных французских трудящихся экономику работающей сделать не дадут, отменить завоевания доблестные, опять же, не позволят — на рациональном уровне из этого тупика выхода нет. Единственный выход — переход на уровень МАГИИ, уже с успехом опробованный одним известным историческим деятелем:

"Немец, проси маляра сократить и понизить налоги!
Впрочем, с другой стороны, Для укрепленья казны
Нужно повысить налоги.

2
Хлеб наш насущный пускай дорожает на благо крестьянам.
Впрочем, с другой стороны, Низкие цены должны
Жизнь облегчить горожанам

3
Переселенцам пускай отведет он в деревне наделы.
Впрочем, с другой стороны, Юнкеры вечно должны
То сохранять, чем владели.

4
Пусть он повысит оплату несчастному пролетарьяту,
Впрочем, с другой стороны, Для укрепленья казны
Пусть он понизит оплату.

5
Мелким торговцам поможет он — пусть процветают бедняги!
Впрочем, с другой стороны, Их уничтожить должны
Крупные универмаги.

6
Немец, проси маляра тебе должность и службу устроить!
Все в государстве равны! Только — для немцев должны
Должности дешево стоить.

7
Фюреру слава, вождю, без которого нет нам оплота!
Видите, топь впереди? Фюрер, вперед нас веди,
Прямо веди нас — в болото".


(Б. Брехт "И3 «XОРАЛОВ О ГИТЛЕРЕ»"

Нынче в большой моде рассуждения о причине патологического антисемитизма Гитлера и спекуляции на тему, хватило ли награбленного у евреев на развязывание войны… Да если бы даже и не был он патологическим, если бы не оказалось у евреев за душой ни гроша — был ли у Гитлера выбор? Народу, требующему невозможного, необходимо, за неимением лучшего, срочно подкинуть виноватого в том, что дважды два все еще четыре.

Французские евреи могут сколько угодно открещиваться от "израильской агрессии", клясться, и божиться, и доказательства приводить, что не они прикарманивают пособия, на которые уходят налоги (тем паче напоминать, сколько из этих денег уплывает в бездонную глотку Аббаса и ХАМАСа). Они могут вполне искренне считать себя равноправными гражданами свободной Франции…

Но, может быть, пришло время осознать, что Франция-то таковыми их не считает, и не считала никогда? 
ёжик фиолетовый

(no subject)

Facebook, Roman Kr.
Участники мандавошных протестов.


Мёд воспоминаний. Протесты прошлого раза. Поскольку творог дорогой, жильё дорогое, налоги всего 45%, а надо минимум 60%, чтобы дать участникам протестов че-нибудь бесплатное.

Кофейня одной фирмы. Сотрудник рассказывает, как он активно участвует в протестах, потому что жильё дорогое, и он не может купить квартиру. Подожди, говорят ему, у тебя же две квартиры в Тель-Авиве, в одной ты живешь, а вторую сдаёшь?

- Так это же мне родители подарили, а я-то не могу купить квартиру!
Женечка

(no subject)

РУКИ МОЛЯЩЕГОСЯ.

В XV веке, в одном посёлке близ Нюрнберга жила семья, в которой подрастало восемнадцать детей. Отец был ювелиром, ему приходилось работать по восемнадцать часов в сутки, чтобы на столе была еда.

Несмотря на отчаянную бедность, двое из сыновей Альбрехта Дюрера старшего смели мечтать, и мечта у них была одна — оба хотели стать художниками. Они прекрасно понимали, что их отец никогда не сможет ни одному из них собрать средства на учёбу в художественной академии. Много бессонных ночей провели братья, перешёптываясь под одеялом, и нашли выход. Договорились подбросить в воздух монетку, проигравший должен будет пойти работать в шахты и оплачивать обучение победившего. А по окончании учёбы выигравший оплатит занятия другому, выручив деньги за проданные работы.

В одно из воскресений, выходя из церкви, они подбросили в воздух монетку. Альбрехту Дюреру-младшему повезло в этот день, и он уехал учиться в Нюрнберг. Альберт Дюрер пошёл в шахты, где его ожидал опасный и тяжёлый труд, и проработал там последующие четыре года для того, чтобы брат мог реализовать свою мечту.

С первых дней учёбы Альбрехт стал самым талантливым учеником во всей академии. Его гравюры, резьба, рисунки, выполненные масляными красками, были намного лучше, чем работы его преподавателей, и к окончанию академии он уже начал зарабатывать немалые деньги от продажи своих произведений. Когда молодой художник вернулся к себе домой, семья Дюрер устроила праздничный ужин в его честь. В конце семейного торжества Альбрехт встал и произнёс тост за любимого брата, который ради него пожертвовал своим талантом и превратил его мечту в реальность. Альбрехт закончил свой тост так:

— И сейчас, Альберт, брат мой, твоя очередь. Теперь ты можешь отправиться в Нюрнберг и осуществить свою мечту, теперь я позабочусь о тебе.

Все взгляды обратились в сторону того угла стола, сидел Альберт. Его лицо было залито слезами, он качал головой и шептал:

— Нет... нет... нет...

Наконец он пришёл в себя, поднялся, утерев слезы, обвёл взглядом всех родственников и, повернувшись к брату, приложил свою руку к его щеке, погладил и ласково сказал:

— Нет, брат, я не могу поехать в Нюрнберг, слишком поздно для меня, слишком поздно. Посмотри, что за эти четыре года работы в шахте стало с моими руками! Каждый палец хотя бы один раз сломан, артрит на правой руке развился настолько, что мне стоило большого труда удерживать бокал, пока ты произносил свой тост. Мои пальцы не смогут справиться с деликатной работой художника, не смогут точно двигать карандашом или кистью. Нет, брат, для меня уже поздно.

Image Hosted by PiXS.ru

С того дня прошло уже более четырёхсот пятидесяти лет. Сегодня гравюры, акварели, картины, написанные маслом, резьба и другие работы Альбрехта Дюрера можно увидеть в музеях всего мира, но большинству из нас хорошо известна только одна из них, — картина художника, которую он посвятил брату. Та, на которой Альбрехт Дюрер в память о жертве, принесённой Альбертом, и в его честь, запечатлел его изувеченные тяжкой работой руки с соединёнными ладонями и пальцами, устремлёнными в небо. Он назвал эту великолепную картину «Руки», но весь мир, открывший сердце этому шедевру, переименовал картину в «Руки молящегося».