Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd


На днях написала о новом сайте в Живом Журнале - 1938,
"посвящённом последним месяцам и дням жизни Осипа Мандельштама и увековечиванию его памяти".

И поставила первый пост c того благородного сайта - под названием "Как его арестовывали":

http://jennyferd.livejournal.com/3744892.html

Сегодня перепечатываю второй пост с сайта 1938 - под названием "Допрос со свидетелем".


----------------------------------------------------------------------
Оригинал взят у 1938 в Допрос со свидетелем
Всего в тюрьме после первого ареста Мандельштам провел 12 дней. По лубянскому счету его не били и не пытали – время «упрощенных допросов» еще не наступило. Один раз – на восемь часов – посадили в карцер. Конечно, как и всем, ему не давали спать и наставляли в глаза яркую лампу, конечно, запугивали и брали на пушку - оговаривая предателями всех друзей и родных. Но инсценировка голоса жены, якобы пытаемой в соседней камере, — прием настолько экзотический, что в него скорее не верится. Если бы чекисты с каждым разыгрывали такие спектакли, то, во-первых, об этом стало бы широко известно, а во-вторых, Лубянку бы парализовало — ее пропускная способность свелась бы к недопустимому минимуму.

Несколько новых реальных деталей о пребывании Мандельштама на Лубянке, записанных Надеждой Яковевной с его слов уже в Воронеже, обнаружились в ее архиве. Так, первая деталь говорит о своеобразных цинизме и юморе Христофорыча:

«Следователь мне заявил, что я должен пройти через устрашающие минуты, но что для поэта страх, конечно, ничто».

Это, скорее всего, фраза из их первой встречи, а вот вторая или третья, похоже, закончились для Мандельштама карцером (обстоятельство ранее не известное):

«В карцере не давали пить и, когда я подходил к глазку, брызгали в глаза какой-то вонючей жидкостью. Эти восемь часов оказались решающими для всего психического заболевания» (диагноз, поставленный Мандельштаму позднее, - травмопсихоз).

Из камеры его вызывали довольно часто – на допросы (как минимум трижды), в карцер, один раз – перед самым концом следствия – к прокурору, возможно, и в санчасть (оба таких визита предусмотрены процессуальным кодексом). И еще один раз – редчайший случай! – на свидание с женой.

Надежда Яковлевна писала:

Еще в 34 году до нас с Анной Андреевной дошли рассказы писателя Павленко, как он из любопытства принял приглашение своего друга-следователя, который вел дело О.М., и присутствовал, спрятавшись не то в шкафу, не то между двойными дверями, на ночном допросе... Павленко рассказывал, что у Мандельштама во время допроса был жалкий и растерянный вид, брюки падали — он всё за них хватался, отвечал невпопад — ни одного четкого и ясного ответа, порол чушь, волновался, вертелся, как карась на сковороде, и тому подобное...

Image Hosted by PiXS.ru
Могила Павленко на Новодевичьем кладбище.

Собственно говоря, если миф о Петре Павленко за шторой или в шкафу — не выдумки и не плод воспаленного воображения, то это была единcтвенная биографическая возможность для любознательного прозаика составить собственное представление о том, насколько «смешно» Мандельштам выглядел на допросе. Отнестись к этому мифу серьезнее заставляет, однако, то, что одним из его «источников» был... сам Мандельштам! Вот его свидетельство в передаче Э. Герштейн:

Он стал мне рассказывать, как страшно было на Лубянке. Я запомнила только один эпизод, переданный мне Осипом с удивительной откровенностью:
— Меня подымали куда-то на внутреннем лифте. Там стояло несколько человек. Я упал на пол. Бился... вдруг слышу над собой голос: «Мандельштам, Мандельштам, как вам не стыдно?» Я поднял голову. Это был Павленко.


Было это или не было, но сама допускаемая всеми возможность такой «фактуры» сомнений, кажется, не вызывала ни у кого. Поистине, как писала Надежда Мандельштам: «в своем одичании и падении писатели превосходят всех»!

И не случайно, что именно к Павленко зимой 1938 года за «экспертизой» обратился первый секретарь Союза Писателей СССР Владимир Ставский, решавший в это время в НКВД и с НКВД «вопрос о Мандельштаме» (к этим событиям мы еще вернемся).

И Петр Андреевич не подвел – написал искомую рецензию-донос, помог писательскому начальству успешно решить этот наболевший «вопрос»...
Tags: Мандельштам, Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments