Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

ЛЕГЕНДА О ЕВРЕЙСКОМ КАПИТАНЕ.
Автор - Александр НЕПОМНЯЩИЙ.

10 января 2014, http://www.jewish.ru/history/israel/2014/01/news994322631.php

Восемьдесят лет назад, 30 января 1934 года, из порта Пул в Южной Англии с грузом строительных материалов вышла двухмачтовая шхуна «Эммануэль». Над судном развевался бело-голубой стяг с шестиконечной звездой. Это был первый и на тот момент единственный представитель еврейского национального торгового флота. Корабль направлялся в Грецию, чтобы затем идти в порт Яффо.

Однако, покинув пределы Англии, шхуна так и не дошла до Греции. Она исчезла где-то в Бискайском заливе, известном своими штормовыми ветрами, в зимнее время дующими с запада из океана в сторону скалистого побережья, прозванного моряками «берегом смерти».

Вместе с судном бесследно пропала и вся его команда, состоявшая из пяти матросов и капитана Арье Гревнева. На дно Атлантического океана навсегда ушла неразгаданной тайна шхуны «Эммануэль». Неизвестно, почему, несмотря на штормовое предупреждение, не дождавшись более подходящей погоды, перегруженное и требовавшее серьезного ремонта судно наперекор всему вышло в море.


О капитане Гревневе, отважном искателе приключений, отчаянном романтике, деятельном сионисте и мечтательном выдумщике я впервые узнал из экспозиции в Национальном морском музее Хайфы. Удивительная и трагическая история первого еврейского капитана из Палестины поразила меня. Лишь годы спустя мне совершенно случайно удалось, кажется, обнаружить продолжение той истории, возможно, объясняющее главную тайну жизни и смерти этого незаурядного человека.

В жизни Арье Гревнева тесно переплелись между собой необыкновенные, но при этом правдивые истории и легенды, которые, судя по всему, он сам охотно сочинял и рассказывал. Известно, что родился он в 1912 году в местечке под названием Ичня, расположенном между Конотопом и Черниговом. В 1922-м родители Левы Гревнева оставили Украину и, добравшись до Палестины, поселились в Тель-Авиве, где Лева превратился в Арье и пошел учиться в тель-авивскую гимназию «Герцлия».

Арье Гревнев бредил морем. Он был отличным пловцом и, как рассказывает одна из легенд, однажды спас тонувшего человека, который оказался бельгийским консулом. В благодарность за свое спасение консул якобы написал рекомендательное письмо, открывшее в 1929 году молодому человеку двери Антверпенской морской академии, где Гревнев учился около двух лет.

Пикантность этой истории состоит в том, что консулом, а точнее почетным консулом Бельгии в Палестине, в то время был никто иной, как сам мэр Тель-Авива Меир Дизенгоф. О спасении любимого мэра отважным юношей должны были бы обязательно написать в газетах, однако ничего подобного в прессе тех лет нет.

Так или иначе, но Гревнев действительно числился абитуриентом академии. Хотя записался там Гринёвым, выбросив, к удивлению исследователей его биографии, букву «В» из своей фамилии.

В 1932-м он вернулся из Европы в Палестину с удостоверением капитана и морской формой, запечатленной на одной из фотографий, но не бельгийской, а, похоже, сшитой специально на заказ.

Развив бурную деятельность, двадцатилетний Арье Гревнев учредил Объединение моряков Эрец Исраэль и зарегистрировал торговую фирму морских грузоперевозок, единственную на тот момент еврейскую компанию такого рода в Палестине. Адресом главного офиса предприятия, за отсутствием другого помещения, стал магазин его родителей в Тель-Авиве.

Сумев раздобыть тысячу английских фунтов, Гревнев организовал небольшую команду еврейских матросов и отправился в Европу покупать первое судно для своей компании.

Image Hosted by PiXS.ru

Единственное приемлемое по цене предложение обнаружилось в северной Дании, в городе Ольборг. В июне 1933-го Гревнев стал владельцем двухмачтовой 52-летней шхуны, способной перевозить до двухсот тонн груза, без парусов, но зато с небольшим мотором. Полуразвалившееся судно требовало основательного ремонта, но все же весть о первом национальном еврейском торговом корабле была встречена еврейской общиной города с огромным воодушевлением. Еврейские дамы Ольборга сшили бело-голубой флаг с магендавидом, гордо поднятый над шхуной, которую Гревнев назвал «Эммануэль».


Из Ольборга судно кое-как добралось до другого датского города, Орхуса, где встало на ремонт. Наконец, в конце сентября, взяв на борт груз сои, шхуна вышла в свое первое настоящее плавание в Антверпен. Путь в бельгийский порт у молодого капитана занял почти полтора месяца и был сопряжен со всеми возможными приключениями: столкновением с немецким кораблем, ссорой с нацистским офицером береговой охраны, поломкой мотора, потерей двух якорей, посадкой на мель и наконец буксиром до Антверпена.

Тем не менее евреи Европы встречали корабль с невероятным энтузиазмом. Восторженный прием еврейским морякам из Палестины оказали и в Антверпене, и в Лондоне, и в Саутгемптоне, и в Пуле. Техническое состояние шхуны оставляло желать лучшего, но Гревнев брал заказы на перевозки, продолжая упорно двигаться в Эрец Исраэль.

Британские власти потребовали, чтобы корабль поднял флаг британского торгового флота. В ответ молодой капитан, отказавшись спускать свой флаг, предложил признать еврейский торговый флот частью британского. Британская бюрократическая машина работала медленно, и, так и не дождавшись разрешения, Гревнев вышел из Пула в Грецию под своим флагом. Больше о шхуне «Эммануэль» никто никогда не слышал.

***
Лет шесть назад в одной из яффских галерей я разговорился с Эммой Брайловской, тель-авивской дамой весьма почтенного возраста. Услышав, что она родилась в Ичне, я вспомнил о капитане Гревневе и спросил, не были ли они знакомы. В ответ Эмма бросила на меня взгляд, который я помню до сих пор.

— Были ли мы знакомы? Мы знали друг друга, наверное, с рождения. Между собой дружили еще наши родители. И в Палестину наши семьи вместе приехали. Мы росли рядом, виделись каждый день, одни книги читали. А любимая была Грина — «Алые паруса». Кто-то привез ее из Москвы и подарил мне на шестнадцатилетие. Господи, как давно это было. Лева по-русски умел читать лучше меня. Он читал мне ее вслух. И мы с ним мечтали о бригантине с алыми парусами, на которой поплывем вместе вокруг земного шара. А потом он уехал учиться. Вернулся такой весь европейский, называл меня на французский манер — Эммануэль… и сделал мне предложение. А я, Б-же, какая же я была глупая. Я сказала ему: «Ты ведь обещал мне бригантину. Вот приплывешь ко мне под алыми парусами — выйду за тебя». Он пообещал. А еще я сказала ему: «Только смотри, не тяни, возвращайся до моего дня рождения». Я в Пурим родилась. И он уехал. А я больше его никогда не видела. Как же я плакала, когда узнала, что они пропали. Всю жизнь его ждала. Верила, что он обязательно вернется. Сначала каждый день в порт ходила. Стояла, смотрела в море и ждала. Потом стала реже приходить. Я и сейчас, бывает, выйду на набережную и смотрю... Вдруг он вернется...

Эмма Брайловская умерла в 2008-м, не дожив четырех лет до столетия.
Tags: Хайфа, тексты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments