Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Оригинал взят у sadalskij в Судьба сочинила пьесу, а мы в ней сыграли

Image Hosted by PiXS.ru
- не раз говорил жене Юрий Левитанский. С Ириной Машковской он познакомился в 1985 году в Юрмале. Она была 19-летней студенткой провинциального университета, он, 63-летний, — одним из самых известных поэтов своего времени. Незадолго до смерти он сказал: «Знаешь, а ведь ты была права: главное — когда есть ты и я, нас двое, мы нужны друг другу. Когда есть стол, бумага и карандаш. И когда ничего не болит…»



«… Сегодня была по телевизору передача обо мне, телефон буквально раскален — звонят, и звонят, и звонят самые неожиданные люди из Москвы и даже из других городов — а мне бы только тебя нужно, и чтобы мы вместе смотрели, и ты была бы рада — тогда и я бы испытал настоящую радость, а так — это мимо меня»

«Ты пишешь — «ничего от тебя не возьму» — что это значит? Этого я не понял. Я ничего не хочу иного, как быть с тобой, я для этого все сделаю, я пошел на всякие не очень простые для меня шаги и поступки и пойду на все, до конца — только бы все, чего хотим мы, осуществилось. Ты имеешь право на все — весь я и все мое — это и твое — чего же ты «не возьмешь»? Мне безумно жаль тебя, и за все твои слезы я постараюсь воздать тебе в полной мере — я буду счастлив, если смогу дать тебе в жизни хоть сколько-нибудь радости…»

«Жду тебя с нетерпением, хотя и то мне грустно, что предстану я пред тобою, при всем моем «помолодении», измученным и усталым, а не таким, каким мог бы и хотел предстать пред твоими родными очами, и все-таки жду с огромным нетерпением — а там уж будь что будет…»

«… Понимаю, что не должен этого делать, что расстрою тебя опять, — а вот не могу иначе, как ни стараюсь, — ведь я как бы разговариваю с тобой таким, увы, странным образом, на бумаге…»

«Тысячу раз прости меня, что пишу тебе об этом, — ты способна понять и еще поймешь многое — хотя почему ты должна отвечать за мои глупости или расплачиваться за них? Это, конечно, несправедливо, но мне нужно, необходимо, чтобы рядом был кто-то. Я знаю, что ты простишь меня, если не сейчас, то потом, однажды, позже, но главное — сейчас, выслушав (прочитав) этот скулеж, — ведь есть в тебе достаточно и разумности, и мудрости, и постарайся как-нибудь, моя любимая и родная. А может быть, наоборот, — ты поймешь, что с таким идиотом лучше уж дела не иметь, — как знаешь, ты в любом случае будешь права»

«Перечитал свое письмо, хотел его порвать и выбросить, да не смог. Если ты сумеешь это все понять и это мне простить — буду любить тебя больше, хотя, клянусь тебе, больше уж, кажется, некуда. Безумно тебя люблю, и жду, и буду ждать — когда-нибудь ты поймешь, чего мне это стоило и как мне это было трудно»

«Прочти, ради Бога, — ну не принимай все слишком близко к доброму своему сердцу! — надеюсь, завтра будет письмо, и мне полегчает немного, и пойду утром заказывать разговор с тобою и снова ждать, ждать, ждать…»

«… Право же, я не какой-нибудь распущенный неврастеник или истерик, давно-давно уж я плакал в последний раз, а вот сейчас подступает. <…> Горько ведь сознавать, как несправедливо это, что разминулись мы с тобой во времени сильно, от этого иногда прихожу в отчаянье, но только что же теперь делать, когда представить свою жизнь без тебя — не могу… Только и живу той самой надеждой, о которой написал тебе тогда, еще ни о чем таком и не думая, ни на что не надеясь, — но ведь удивительно это — почему написал? Что-то же меня толкнуло на это, что-то я почувствовал такое, мне самому еще неясное, неведомое…»

«… Скорей бы уж хоть эта короткая встреча, а там, может быть, придумаем что-то, может быть, моя родная, продержусь я как-нибудь. Знаю, что опять расстроил тебя — ну что же, не писать мне вовсе? или сочинять чепуху всякую, что я уже делать пытался? <…> Еще раз прости…»

по материалам журнала "Огонек"


Я руку и сердце нарисовал
красками на картоне.
Там сердце мое, как червовый туз,
лежит на моей ладони.

И так как полцарства нет у меня,
а тем более — полумира,
прими от меня этот скромный дар
в качестве сувенира.

А дабы значенье ему придать
дарственной, что ли, вроде,
я выведу крупно карандашом
надпись на обороте —

мол, руку свою и сердце свое,
аки жених во храме,
дарит старый король трефей
юной бубновой даме.

А понеже полцарства нет у него,
а тем паче нет полумира,
сей скромный дар он просит принять
в качестве сувенира.

Ну, а коль не изволит она его
честью почтить такою —
она может вернуть ему сердце его
вместе с его рукою.


http://levitansky.ru/



Tags: Юрий Левитанский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments