Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:

"СОЛОВЬИХА"

Любимый поэт моей юности Борис Корнилов прожил всего 31 год (1907 - 1838). В сборнике его стихотворений, изданном в 1976 году, автор предисловия весьма политкорректно написал, что Корнилов знал, что погибнет "в грядущих битвах", в эпоху "коренных социальных преобразований 30-ых годов". А если человеческим языком говорить, то погиб Борис Корнилов в эпоху коренного истребления советского народа сталинскими палачами, погиб в числе десятков миллионов, населявших просторы огромной советской страны. Борис Корнилов, талантливейший поэт самородок из нижегородских краёв, был расстрелян совсем молодым. Его обвинили в участии в "троцкистско-зиновьевской террористической организации"...

Image Hosted by PiXS.ru

Ставила в своём журнале стихи Бориса Корнилова несколько раз (тэг "Борис Корнилов"). И "Лошадь" (Дни-мальчишки, вы ушли хорошие, мне оставили одни слова...), и "Вечер" (Гуси-лебеди пролетели, чуть касаясь крылом воды...), и "Айда, голубарь, пошевеливай трогай, коняга, мой конь вороной...), и "Я замолчу, в любови разуверясь, она ушла по первому снежку...). А сегодня моя любимая "Соловьиха":

* * *
У меня к тебе дела такого рода,
что уйдет на разговоры вечер весь, —
затвори свои тесовые ворота
и плотней холстиной окна занавесь.
Чтобы шли подруги мимо,
парни мимо
и гадали бы и пели бы, скорбя:
— Что не вышла под окошко, Серафима?
Серафима, больно скучно без тебя...
Чтобы самый ни на есть раскучерявый,
рвя по вороту рубахи алый шёлк,
по селу Ивано-Марьину с оравой
мимо окон под гармонику прошёл.
Он все тенором,
все тенором,
со злобой
запевал — рука протянута к ножу:
— Ты забудь меня, красавица,
попробуй...
я тебе тогда такое покажу...
Если любишь хоть всего наполовину,
подожду тебя у крайнего окна,
постелю тебе пиджак на луговину
довоенного и тонкого сукна.

А земля дышала, грузная от жиру,
и от омута Соминого левей
соловьи сидели молча по ранжиру,
так, что справа — самый старый соловей.
Перед ним вода — зелёная, живая,
мимо заводей несется напролом —
он качается на ветке, прикрывая
соловьиху годовалую крылом.
И трава грозой весеннею измята,
дышит грузная и тёплая земля,
голубые ходят в омуте сомята,
пол-аршинными усами шевеля.
А пиявки, раки ползают по илу,
много ужаса вода в себе таит —
Щука — младшая сестрица крокодилу —
неживая возле берега стоит...
Соловьиха в тишине большой и душной...

Вдруг ударил золотистый вдалеке,
видно, злой и молодой и непослушный,
ей запел на соловьином языке:
— По лесам,
на пустырях
и на равнинах
не найти тебе прекраснее дружка —
принесу тебе яичек муравьиных,
нащиплю в постель я пуху из брюшка.
Мы постелем наше ложе над водою,
где шиповники все в розанах стоят,
мы помчимся над грозою, над бедою
и народим два десятка соловьят.
Не тебе прожить, без радости старея,
ты, залётная, ни разу не цвела,
вылетай же, молодая, поскорее
из-под старого и жёсткого крыла.

И молчит она,
все в мире забывая, —
я за песней, как за гибелью, слежу...
Шаль накинута на плечи пуховая...
— Ты куда же, Серафима?
— Ухожу. —
Кисти шали, словно перышки, расправя,
влюблена она,
красива,
нехитра —
улетела.
Я держать ее не вправе —
просижу я возле дома до утра.
Подожду, когда заря сверкнёт по стеклам,
золотая сгаснет песня соловья —
пусть придет она домой
с красивым,
с тёплым —
меркнут глаз его татарских лезвия.
От неё и от него
пахнуло мятой,
он прощается у крайнего окна,
и намок в росе
пиджак его измятый
довоенного и тонкого сукна.


5 апреля 1934
Tags: Борис Корнилов, Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments