Оригинал взят у alekstarn в Если вдули мы "Милану"... Глядя на вчерашнюю стотысячную толпу на площади Царей Израиля, неискушенный наблюдатель мог бы подумать, что ликует вся Страна. Уверяю вас, это не так. Черная зависть грызет в эти дни сердца болельщиков тель-авивского «Хапоэля», заклятых врагов желто-синей империи маккабистов. Неслучайно торжествующая площадь, подпрыгивая в едином порыве, так, что у антиподов в чилийских рудниках раскачивались шахтерские лампы, злорадно распевала: « Ми шело кофец – адом! (Кто не прыгает – тот красный!)» Но были, были минуты радости и у красной торсиды хапоэльщиков. Причем, не только в баскетболе. Помните весну 2002-го года? Помните Арафата в Рамалле, взрывы в иерусалимских автобусах, на остановках и вокзалах, в ресторанах и кафе? Помните кровавый Песах в отеле «Парк» и долгожданное решение Шарона раздавить, наконец, арабскую гадину в змеиных гнездах Шхема, Дженина, Туль-Карема? В разгар этой свистопляски в середине марта футбольная команда «Хапоэль» (Тель-Авив) должна была встречаться со знаменитым итальянским «Миланом» (опять Милан!). Четвертьфинал Кубка УЕФА, два матча – дома и в гостях. Обычно наши нищие клубы не добираются до столь высоких степеней, а тут – на тебе! Всем было ясно, что величайшим достижением для нас является сам факт подобной встречи. Что главное в этой ситуации – проиграть достойно, не пропустив при этом четырех-пяти мячей. Тем более, что в связи с террористической опасностью европейские футбольные власти перенесли домашний матч «Хапоэля» на Кипр, далеко от уютного тель-авивского стадиона «Блумфельд». Так мы и играли – в гнетущей атмосфере всеобщего уныния, под аккомпанемент войны, на чужом нейтральном поле (а, как известно, нейтральности для Израиля не существует в принципе), с противником, многократно превосходящим нас в классе. И выиграли! Мы выиграли 1:0! Вот уж была победа так победа! В армию тогда призывали по так называемому цав шмоне – Восьмому приказу. То есть без предшествующего уведомления, немедленно, по телефонному звонку, по стуку в дверь. Сидишь себе в тапках перед телевизором, и вдруг дзынь-дзынь: – Алекс? – Алекс. – На выход, братан. Через два часа там-то и там-то. И всё. Готово. Полезай на антресоли за армейскими ботинками. Дергали даже таких, как я, стариканов на пятом десятке с канцелярской спиной и негнущимися коленями. Гнутся – не гнутся, бери «метлу» в руки (метлой именуют в ЦАХАЛе длинный вариант винтовки М-16, чтоб она была здорова) и вперед, в чисто поле, сторожить какие-нибудь ворота на каком-нибудь пригорке, пока более молодые ребята готовятся к реальной боевой работе в проклятой касбе Дженина (чтоб она сдохла). Вверенный мне объект назывался Джабель-Харша, и был в ту пору так называемым «незаконным форпостом», как, собственно, и весь Израиль. На «незаконно» обустроенной вершине стояло два-три десятка «незаконных» вагончиков, между которыми играли «незаконные» дети и чинно разгуливали «незаконные» молодые мамаши с «незаконными» младенцами в «незаконных» колясках. И была жуткая жара. Жуткая. А может, так казалось мне, отвыкшему от длительного пребывания в некондиционируемых местах. И вот – победа! Победа! Долгожданная победа! Хорошо помню, как я бормотал, едва ковыляя с тяжеленной «метлой» на плече по лысому лбу Джабель-Харши и поглядывая на пригороды Рамаллы, хорошо различимые внизу: «Если вдули мы «Милану», значит, вдуем хоть кому...» Рамалла отвечала звуками спорадической пулеметной стрельбы, не смолкавшей круглые сутки, даже в моменты визитов очередного американского «индика»-миротворца. Тогда эту роль исполнял некто генерал Зинни. И как-то сам собой родился следующий шуточный стишок: Дым Отечества приятен – над Рамаллой вьётся он; Я стою, суров и внятен, охраняю мирный сон. (Если спун какой дремучий в полдень давит храпачка...) Где-то мчатся, вьются тучи, здесь же, блин, – ни облачка. Здесь же, блин, – жара-жарина, здесь жара-жарина, блин... Жарко, Нина, скучно, Нина, на хрена здесь твой камин? Я бреду по Джабель-Харше, словно вошь по лбу слона, словно сионизм на марше... Голова моя темна, голова моя устала, жарко бедной, горячо... А внизу стучит Рамалла "тройкой", "магом", "калачом". И не лень ведь им, дахланам, надрываться там, в дыму – если вдули мы "Милану", значит, вдуем хоть кому! А пока что по вершине я бреду, суров и горд... Чу! В Рамаллу въехал Зинни... Здравствуй, Зинни – Новый Год. Вот так, ребята. Такова она, спортивная жизнь в нашей маленькой неспортивной стране. Йалла, Хапоэль! Оле-оле, Маккаби! Кадима, Бейтар!