Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Category:

Пост №4

КОЛБАСНАЯ ЭМИГРАЦИЯ.
Автор - Анатолий СТЕКЛОВ (Anatoly GLAZER), Флорида.

повесть, 2014 год.
прислано по почте.


продолжение, начало:
http://jennyferd.livejournal.com/4629928.html
http://jennyferd.livejournal.com/4630185.html
http://jennyferd.livejournal.com/4630721.html


"У НАС НЕТ ВОЗМОЖНОСТИ ВАС ВЫПУСТИТЬ".

Сначала мне казалось, ничего страшного не произошло. Ну, заставили уволиться с работы. Если выпустят через месяц или два, можно и потерпеть. Мы продолжали собирать подписи под заявлением на выезд. Обошли все городские библиотеки, получили подписи, подтверждающие, что мы не должны им никаких книг. Подписи о том, что мы не имеем задолженности по оплате счетов за свет, газ, телефон.

Надо было предоставить почтовую справку о том, что оригиналы дипломов об окончании институтов отправлены по месту их выдачи. Мой синий диплом об окончании политехнического института я сам отправил во Львовский политех. Кому он, кроме меня, был нужен? Сделали фотокопии дипломов.

Практика отбирания дипломов, введенная в СССР по отношению к евреям, не знает аналогов в мире. Тех, кто уехали раньше нас, заставляли платить за вывоз дипломов по 700 рублей. У нас дипломы просто отбирали. Самое нелепое состояло в том, что советские дипломы почти нигде в мире не признавались, а тем из нас, кто продолжил работать в Америке или в Израиле инженерами, врачами, учителями пришлось защищать дипломы второй раз. Забегая вперед, скажу, что русские евреи с этой задачей справились на отлично. Еврейские головы прошли снова трудные экзамены на чужом языке. Мы с гордостью можем сказать, в Америке евреи-специалисты стали не последними врачами, инженерами, учеными и педагогами. При этом практически все эмигранты прошли через тяжелый период становления. Приехав без знания языка, без денег, устраивались, где могли, работали уборщиками, строителями, таксистами, нянями. Путь к успеху был долгим и тяжелым.

Но, до Америки ещё было далеко. Деньги кончались. Работы у меня не было. Я звонил в разные строительные организации, домоуправления – ничего не получалось. Как только доходило до отдела кадров, трудоустройство заканчивалось. Пытался устроиться рабочим. Мне ответили: «Инженеров на рабочие должности не берем». Но, главным ответом был: «Отъезжающих нам не надо».

В душе теплилась надежда, что разрешение на выезд из СССР скоро придет . Тогда моя безработица должна была закончиться. ОВИР установил срок получения ответа на заявление в шесть месяцев.

Через 6 месяцев нахожу в почтовом ящике небольшую белую бумажку из ОВИРА – зайдите. Сердце мое запрыгало: «Наконец-то!»

В назначенное время, в костюме и галстуке я пришел на прием к начальнику ОВИРа. В приемной никого не было. Меня вызвали по фамилии. Дверь открылась, и я по-военному встал перед офицером в голубой форме. Он был красавцем этот офицер милиции. Голубые глаза, прямая челюсть, безупречный русский язык, наглаженная форма: «В разрешении на выезд из Советского Союза на постоянное место жительство в Израиль вам отказано. Следующее заявление вы можете подать через шесть месяцев». Прямой твердый взгляд легавого легко победил мои потупившиеся глаза.

- Вы можете объяснить причину отказа?

- У нас нет возможности вас выпустить.

- А когда у вас появится эта возможность?

- Мы вам сообщим. Идите.

Я ушел. Тогда я и не представлял, что таких отказов у меня будет четыре. Четыре с половиной года в отказе!

ЖИЗНЬ В ОТКАЗЕ.

Нам с женой было по 30 лет. Двое маленьких детей. После отказа встал вопрос: «Как жить?»

Мы продолжали ходить с детьми в парки, бродили по магазинам, навещали родителей, которые тоже были в отказе. Отец мой очень переживал разлуку с дочерью, моей сестрой, пытался собрать ей посылку в Америку. Подолгу смотрел на фотографии внука из Америки. Ему в Америку не хотелось, он хотел быть рядом с дочерью.

- Давай пошлем меховой полушубок Кларе.

- Папа, в Америке все есть. Ей ничего не нужно от нас.

- Не останавливай меня, - нервничал отец, - так не бывает, чтобы ничего не было нужно.

Мы с женой придумали бизнес. Мы будем шить зимние куртки на продажу и на это жить. Все сходилось: жена великолепно умела шить, я любил и умел работать руками, зимних курток в стране не хватало. В кладовке нашей квартиры оборудовали пошивочную мастерскую. Материалы, отличную японскую плащевку, мы покупали в недавно открывшемся магазине «Сделай сам». Там продавались куски ткани на вес. Это были длинные полосы шириной в пол-метра, отходы местной швейной фабрики. Сшив полосы вместе, жена шила из них отличные модные куртки с замком и меховым воротничком. Готовые куртки сдавали в комиссионный магазин. Очень смеялись, когда опытный товаровед из магазина сказала нам: «Знаете, вас обманули. Это не фирменные куртки. Это самопал». Но куртки продавались быстро, и у нас появились какие-то деньги.

Сдавать слишком много курток в комиссионный магазин было опасно. Помог отец. Он тоже относил куртки на комиссию. Его вызвали в милицию: «Откуда товар?» «Моя дочь уехала в Израиль, оставила мне много старой одежды». Отца отпустили. В комиссионный куртки мы больше не сдавали. Теперь мы шили куртки на заказ. Клиенты приходили по рекомендации. С удовольствием и гордостью встречали людей в наших куртках на улицах.

Кстати надо заметить, что тогда мы не одни шили одежду. В СССР не хватало не только еды, но и модной одежды. Больше всего процветал пошив джинсов. Откуда-то доставалась джинсовая ткань, фирменные замки, бирки, подбирались нитки. Самодельные джинсы продавались на барахолках, пляжах, с рук. Джинсов в магазинах не было, но в джинсах ходили все.

Неожиданно нашлась работа для меня. Повстречав на улице моего старого знакомого Моню Гольдберга, рассказал ему о своих проблемах. «Я тебе помогу», - сказал Моня. Он работал главным инженером строительного управления. На следующий день Моня зашел к своему начальнику Петру Васильевичу Сазонову и рассказал обо мне все, и даже то, что я сейчас в отказе и собираюсь на выезд в Израиль. Русский человек коммунист Сазонов спросил Моню: «Он хорошо работает?» «Да, - ответил Моня, - я ручаюсь за него». «Пусть приходит и работает, -сказал Сазонов, - мне на них наплевать»

Спасибо, уважаемый Петр Васильевич Сазонов. А моему дорогому Монечке век буду благодарен.

МОСКВА СЛЕЗАМ НЕ ВЕРИТ.

После второго отказа мы с женой решили съездить в Москву во Всесоюзный ОВИР. Может быть это наша местная милиция не дает разрешения? Поедем в Москву, поговорим со столичными начальниками, попросим. Мы же не политические деятели, не диссиденты. Мы хотим воссоединиться с нашей семьёй.

Оставили детей родителям и уехали.

Это было время андроповских облав. Моня посоветовал официально оформить отпуск на случай проверки. «Если остановят- скажи, что в отпуске. Я подтвержу».

Вот он Всесоюзный ОВИР. Москва, улица Покровка, 42. В большой строгой приемной никого нет. Все двери закрыты. Ходим читаем надписи. Открылось окошко приема граждан:

- Вы к кому?

- Мы хотели поговорить с кем-нибудь по поводу разрешения на выезд в государство Израиль для нашей семьи.

- У вас заявление с собой?

- Какое заявление?

- Мы принимаем только с письменным заявлением. Вот вам бумага, ручка. Пишите.

Что было писать? «Прошу компетентные советские органы помочь нашей разделенной семье воссоединиться. Пожилые родители, маленькие дети. Пожалуйста, помогите».

- Начальник ОВИРа сейчас в отпуске. Если вы согласны, вас примет его заместитель, - произнесла средних лет женщина в офицерских погонах.

Вот это Москва! Согласен ли я встретиться с заместителем начальника Всесоюзного ОВИРа? Да я согласен встретиться с дворником, лишь бы разрешили. «Согласен!» – отвечаю.

Нас с женой пригласили в небольшой, практически пустой, кабинет. Стол, два стула. Портрет Андропова на стене. За столом сидит зам. начальника. Охранник стоит за его спиной. Все так же, как и в Черновицком ОВИРе: наглаженная синяя рубашка, стальной взгляд голубых глаз абсолютно правого человека.

- Что у вас? – вежливость уже была на вооружении КГБ. Никаких криков, сталинского выворачивания рук, угроз.

- Прошу помочь нашей семье воссоединиться. Престарелые родители, малые дети, помогите, пожалуйста.

- Давайте ваше заявление, мы рассмотрим его. Ответ получите в течение 30 дней через местный ОВИР. Все! Встреча закончена.

- Престарелые родители, малые дети, помогите, пожалуйста, - стараюсь выжать из встречи еще хоть что-нибудь.

- Вы повторяетесь. Я же сказал, ответ через месяц в ...(зам. начальника посмотрел в бумажку) Черновицком ОВИРе.

Все правильно, - подумал я, - откуда столичному человеку знать про Черновцы, Гомель, Бельцы, Бобруйск, Житомир.

Мы потоптались, поняв, что ехали совершенно напрасно, что система монолитна, брешей нет. Результат ноль.

В Москве мы пробыли три дня. Посмотрели Красную Площадь, Кремль. Все было красиво и величественно. Не знаю, для чего нам это было нужно, но мы пошли в мавзолей Ленина. В те времена все приезжающие в Москву шли в мавзолей.

Огромная очередь движется довольно быстро. По сторонам военные. Всех поедают глазами милиционеры, стоящие по обе стороны очереди. Ну, думаю, знают же, что мы собрались в Израиль, сейчас задержат. Но, нет. Нас пропустили, но почему-то задержали молодого белокурого русского парня впереди нас.

ГУМ, ЦУМ, ели бутерброды с икрой на Красной площади, посетили выставку достижений народного хозяйства, побывали вечером на каком-то концерте. Все. Уезжаем домой. Нам в Москве больше делать нечего.

Через месяц меня вызвали в наш местный ОВИР.

- Жаловаться на нас ездили в Москву?

- Я не жаловался. Мы хотим уехать. Поэтому и ездили, просили помочь.

- Значит жаловаться... Вам опять отказано. Следующее заявление можете подать через шесть месяцев, начиная с сегодняшнего дня.

Мы поняли, что ни Москва, ни Черновцы слезам не верят.

продолжение следует
Tags: тексты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments