ДАВИД САМОЙЛОВ ПАМЯТЬ. Я зарастаю памятью, Как лесом зарастает пустошь. И птицы-память по утрам поют, И ветер-память по ночам гудит, Деревья-память целый день лепечут. И там, в пернатой памяти моей, Все сказки начинаются с "однажды". И в этом однократность бытия И однократность утоленья жажды. Но в памяти такая скрыта мощь, Что возвращает образы и множит... Шумит, не умолкая, память-дождь, И память-снег летит и пасть не может. ИЗ ДЕТСТВА Я - маленький, горло в ангине. За окнами падает снег. И папа поет мне: "Как ныне Сбирается вещий Олег..." Я слушаю песню и плачу, Рыданье в подушке душу, И слезы постыдные прячу, И дальше, и дальше прошу. Осеннею мухой квартира Дремотно жужжит за стеной. И плачу над бренностью мира Я, маленький, глупый, больной. ВЫЕЗД Помню - папа еще молодой. Помню выезд, какие-то сборы. И извозчик - лихой, завитой. Конь, пролетка, и кнут, и рессоры. А в Москве - допотопный трамвай, Где прицепом старинная конка. А над Екатерининским - грай. Все впечаталось в память ребенка. Помню - мама еще молода, Улыбается нашим соседям. И куда-то мы едем. Куда? Ах, куда-то, зачем-то мы едем! А Москва высока и светла. Суматоха Охотного ряда. А потом - купола, купола. И мы едем, все едем куда-то. Звонко цокает кованый конь О булыжник в каком-то проезде. Куполов угасает огонь, Зажигаются свечи созвездий. Папа молод. И мать молода. Конь горяч. И пролетка крылата. И мы едем, незнамо куда, - Все мы едем и едем куда-то.