Оригинал взят у el_41 в Смеёмся над собой ( актерские байки) Известное, мало известное, неизвестное... *** Фаина Раневская: Лихач с лупой Актриса как-то вернулась домой бледная, как смерть и рассказала, что ехала от театра на такси. - Я сразу поняла, что он лихач. Как он лавировал между машинами, увиливал от грузовиков, проскальзывал прямо перед носом прохожих! Но по-настоящему я испугалась уже потом. Когда мы приехали, он достал лупу, чтобы посмотреть на счетчик! *** Байка от Бориса Львовича: Песня остается с человеком Петербургский композитор Вениамин Баснер, автор многих популярных песен, поздно ночью возвращался на машине из гостей домой. Стояла белая ночь. К нему подошли трое подвыпивших моряков и попросили подбросить их на Васильевский остров. Баснеру было не по пути, и он отказался. - У, жидовская морда! - сказал один из них. Они повернулись, обнялись и, уходя, загорланили: "Нас оставалось только трое на безымянной высоте..." - запели именно его песню. *** Байка от Бориса Левинсона: Новый персонаж в "Гамлете" В 1962 году Московский театр имени Маяковского, где я тогда работал, был на гастролях в Ленинграде. В это время случился так называемый Карибский кризис. Все ждали, что вот-вот начнется ядерная война с США. В тот вечер мы играли "Гамлета". На сцене Полоний. Его играл Лев Наумович Свердлин, народный артист СССР. Вдруг в глубине сцены появляется человек в обыкновенном пиджаке, в руках у него лист бумаги. И он решительно направляется к рампе. В зале и на сцене все замерли. Ну, что должно случиться, чтобы во время спектакля такое произошло?! Только война. Человек подходит к авансцене и говорит при жуткой тишине зала: "Товарищи! В этом задрипанном театре мне не заплатили за работу. Попросили подновить декорации, я все сделал, вот у меня договор, а денег не платят". В зале буквально началась истерика! Нервный хохот вперемежку с чьими-то всхлипами. Занавеса не было. Свердлин подбежал к этому человеку и вытолкнул в кулису прямо в руки помрежа. Долго не удавалось успокоить зал и продолжить спектакль. Кое-как начали. А тут сцена Полония с королем Клавдием. И у Полония слова о Гамлете: "Я часто вижу его здесь, по галереям бродит он". Новый взрыв хохота в зале. С трудом закончили спектакль. *** В ПОИСКАХ КРАСОК Когда великий еврейский художник Марк Шагал посетил Москву, его приняла тогдашний министр культуры Екатерина Фурцева. Она спросила его: - Марк Захарович, почему вы эмигрировали? Он ответил: - Я эмигрировал потому, что искал краски. Мне нужны были краски, и я не смог их найти на родине... - Странно, - заметила Фурцева, - для советских художников это не проблема. - Да, - сказал Шагал, - но они обходятся одной красной краской. *** НЕСЛЫХАННАЯ НАГЛОСТЬ Когда в Москве на площади Свердлова установили памятник Карлу Марксу работы Кербеля, Фаина Раневская прокомментировала это так: - А потом они удивляются, откуда берется антисемитизм, Ведь это тройная наглость! В великорусской столице один еврей на площади имени другого еврея ставит памятник третьему еврею. *** СТОЯТЬ ИЛИ СИДЕТЬ По случаю очередной годовщины образования ВЧК Леонид Утесов был приглашен участвовать в праздничном концерте. Он, которому всегда претила всякая главлитовская официальщина, вышел на сцену со своей "хохмой": - Я рад, что здесь стою, а вы все, без исключения, сидите! Последовала длительная напряженная пауза, аплодисменты не последовали. Утесова не пригласили, как обычно, на ужин, сухо проводили домой, по почте прислали гонорар и в следующие праздничные концерты уже не приглашали. *** Прекрасный русский поэт Валентин Берестов / когда ему подошло к семидесяти годам, как-то сказал: - В последнее время меня часто принимают за еврея. Наверно, в моем выражении лица появилось что-то, кроме желания опохмелиться.