Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

ЕЩЁ ПУБЛИКАЦИЯ ПАМЯТИ ИЦХАКА МОШКОВИЧА

ВИД С МОЕГО БАЛКОНА.
Автор - Ицхак МОШКОВИЧ.




С моего балкона открывается роскошный вид на Иудейские горы. Если быть не очень придирчивым, то между арабскими строениями, которых становится все больше, можно разглядеть участки незастроенной земли, а также камни и там и сям разбросанные по склонам оливковые деревья. Нужно не мало воображения, чтобы представить себе стадо овец и Давида с арфой или флейтой конструкции второго тысячелетия до н.э. На фоне неба, вдалеке, видна плоская вершина горы Иродион, где когда-то был дворец Ирода. Место рождения еврея Иешу отмечено верхушкой церкви, построенной вон там на холме, на месте, где, как считают, его посетили волхвы-экстрасенсы.

Image Hosted by PiXS.ru


Там, на этих двух горбах - слившиеся воедино враждебные нам Бейт-Лехем и Бейт-Джала, и оттуда в нарушение государственной границы, проходящей по дну глубокой вади, приходят наши враги порыться в мусорном ящике, куда вконец обнищавшие по утверждению Управления национального страхования граждане нашего двора выбрасывают вполне пригодные к использованию вещи: одежду, предметы мебели, электротовары. Религиозный обычай велит не бросать пригодное в мусор, а класть рядом, чтобы любой, будь он хотя бы враг с арабской территории, мог взять и воспользоваться. Но процент соблюдающих обычаи нашего народа граждан так низок, что арабам приходится подпрыгивать и нырять головой вниз, чтобы достать выглядывающую из под кульков с мусором вещь.

Левее нашего двора недавно построена сефардийская синагога, прямо передо мной, в Бейт-Джале христианский монастырь, пять раз в день далеко разносится тоскливый призыв муэдзина к молитве. Под самым моим домом - туннель, из которого на высоченный бетонный мост выныривает шоссе, ведущее к еврейским поселениям, в том числе к поселению, где вот уже восемнадцать лет живет мой сын с семьей, и там родились и выросли его дочери. Старшая в этом году закончила школу и собирается в армию. Младшая еще не ходит и не знает, что, кроме этого места, существуют другие, где живут эти странные взрослые люди с их полихроматическими интересами, противоречиями и спорами.

Мой дом - на холме, который мы называем Гило, а холм, который напротив называется Джалой, хотя, собственно, Гило и Джала - одно и то же слово, и арабы наш холм тоже называют Джалой. Нравится мне это или нет. Был момент, когда в Бейт-Джале сосредоточились стрелки с русскими калашниковыми и поливали нас оттуда длинными очередями свинца и исламской ненависти, получая в ответ орудийные снаряды и ракеты. Выглядело очень живописно и глупо. До сих пор отсюда видны дыры в их домах. Кому это было нужно? Не больше, чем рано утром призыв муэдзина к молитве, в которой я не смог бы принять участие, даже если бы захотел. (Еще не все слова выучил!) Проще на завалинке одного из этих домов увидеть пастуха Давида, раввина Ешу и малограмотного бедуина Мохаммада (Пардон, пророка), погруженными в беседу о том, кто из них прав, а кто нет, чем распутать этот узел, посложнее самого трудного морского. Слишком много составляющих веревок и веревочек, канатов и канатиков, не считая шипов и колючек, ожидающих всякого, кто пытается эту штуку распутать.

Мы с роющимся в мусорнике арабом различаемся не только образованием, воспитанием и происхождением - мы на этот узел смотрим с разных сторон и видим его под разными ракурсами. Допустим, если оба мы политически "правые" (Кто-нибудь объяснит мне, наконец, что это может означать?), то с моей стороны его правота (правизна) с левой стороны, и он в таком же положении. Но, в принципе, мы с ним в сходном положении. Он хотел бы, чтобы меня тут не стало, но чтобы было за чем приходить в мой двор, а я мечтаю о том, чтобы он убрался куда-нибудь подальше, но чтобы остался при этом доволен. В противном случае меня осудит общественность, которая за тысячи км отсюда, и какое ей до этого дело, но не вмешаться и не вставить свои пять копеек в не свое дело, этого они себе не позволят.

Первое противоречие - между религией и основанной на современной науке технологией. Все более, чем не просто. На недавней научной конференции, проходившей в Городском Колледже Нью-Йорка живо обсуждался вопрос: "Возможно ли, чтобы хороший ученый верил в Бога". "Ни в коем случае!" - воскликнул лауреат Нобелевской премии по химии Герберт Гауптман. Доктор Ноах Эфрон из Бар-Иланского университета, напротив, сказал, что ученый, как любой другой человек, руководствуется собственными жизненными задачами, оценками и нравственными ценностями, а мысль, что факт якобы может быть отделен от его нравственных смыслов и оценок, плохо согласуется с тем, что мы знаем из истории науки.

Кстати, вспомнили о том, что Исаак Ньютон гораздо больше написал о Боге, чем о физике и о том, что тип ученого - атеиста сформировался сравнительно недавно. Прежде религиозность ученого была типичной для этой группы интеллектуалов.

Между тем, это странное и несовместимое со здравым смыслом противоречие, которое не в состоянии распутатать содружество ученых и теологов, отражается на нас. Атеистическая часть населения, ориентированная на науку и технологию минус религия и Бог, не признает за ориентированной на Бога и религиозные ценности частью того же населения право на участие в решении государственных проблем с учетом ценностей, диктуемых религией и Всевышним. Атеисты формируют политические партии, которые требуют отделения религии от государства и добиваются того, чтобы эта часть граждан была лишена права участия в принятии государственных решений. Так почему бы тогда не лишить этого права и научно-технологически ориентированных тоже? По-моему, это было бы логично. Правда, непонятно, а кто же будет за всех нас решать? Например, держаться нам за такие святыни, как Храмовая гора, Хеврон или Ткоа?

Сидя на балконе, я уже привык и воспринимаю, как нормальные сочетания песнопений, несущихся из сефардийской синагоги, призывного клича муэдзина и колокольного звона, зовущего к обедне. То есть, не то, чтобы нормальные, так как это все же разные и местами несовместимые духовности, но со времен средневековой нетерпимости, мы или часть нас привыкли к необходимости ориентации на терпимость, а не на противостояние и вражду.

В том и другом случае, в случае противостояния религии и науки, как в случае разногласий между религиями, все, независимо от конфессиональной или антиконфессиональной принадлежности ради мирного добрососедства обязаны уважать то, что свято, то, что необходимо для сохранения и продления жизни, и так далее, включая материальные интересы друг друга - тоже, но если материальное превалирует над духовным, то, спрашивается, так ли уж нужно эту жизнь сохранять и продлять?

Пренебрежение духовными ценностями, отказ от них в пользу материальных выгод или всегда сомнительных политических преимуществ превращает народ в никому не нужного Гобсека и в конечном итоге ведет к неизбежным катастрофам. Мы здесь все просто не выживем, так как для выживания нация нуждается в чем-то более важном и стабильном, чем ракеты.

К сожалению, этими принципами не руководствуются ни те, ни другие. Обвинения в адрес мусульманской стороны известны, а на нашей стороне происходит немыслимое и необъяснимое. Люди, которых на протяжении десятилетий поливали изо всех шлангов антиизраильской и юдофобской пропаганды, как аморальных и античеловечных сионистов, бредящих мировым господством, именно они, борцы за идеи и окончательную победу идеологии сохранения нации на земле предков, поступают, как самые вредоносные антисионисты, разрушили оплот сионизма - сионистские поселения на земле Израиля, и все это - подозреваю, и не без оснований - из узко политических побуждений. Сионистско-государственные убеждения явно не просматриваются. Моральной целостности и духовному единству общества нанесен сокрушительный удар.

Антисионисты и юдофобы могут торжествовать: позорная страница еврейской истории написана. Что-то нас ждет?

В надежде, что будет принят в сионистское поселенческое сообщество, мой сын 18 лет тому назад сдал в Амидар государственную квартиру и перебрался в "ашкубит". Кто не знает, что это такое, скажу: желозобетонная лачуга. Спустя годы он получил возможность переехать в караван, который им показался приличным жилищем. Понадобилось еще несколько лет, чтобы перебраться в домик (суффикс "ик" - не зря). В этом году пристроили второй этаж, и вот семья, в которой мать, отец и три дочери, наконец-то, живут в нормальных условиях. Они не только прижились, они вросли в это место, девчонки не мыслят себя в отрыве от своего Ткоа, не понимают, почему их и их соседей называют не гражданами, а поселенцами, а на то, что произошло в Газе, смотрят с ужасом и отвращением.

Старшая собирается в армию.

А что если?..

В самом деле, что если новая моча по закону домино ударит в голову сперва Бушу, потом Шираку, потом нашему дорогому другу Блеру, после чего, конечно же, главе нашего дорогого сионистского правительства?

Современная "политическая технология" достигла такого уровня научного развития, что она позволяет в высшей степени наплевать:

- На чисто сионистские (а не шкурнические, как утверждают наши враги, в том числе недоумки из числа голубо-ленточных) цели моего сына и его земляков.

- На святость места, связанного с деятельностью пророка Амоса.

- На растущую угрозу жителям Гило и остальным, до самой Метулы.

- На то, что Ткоа находится в Иудее, а мои внучки чистокровные иудейки.

... и отдать приказ моей старшей внучке за ноги вытащить из родного дома и выбросить на улицу сестричек и родителей. Если не выполнит, посадить в тюрьму.

Если кто-нибудь после того, что произошло, скажет, что это не выполнимо, то напомню постоянный лозунг партии нашего премьера: "Только Ликуд все может" (Рак а-Ликуд яхол).

Пару лет тому назад я бы не поверил, а что я скажу своим внучкам, когда они при следующем визите зададут мне эти вопросы - не знаю. Честно признаюсь, что впервые с тех пор, как я в Израиле, я в полном отчаянии.

Эти люди, принимающие судьбоносные решения, отстранили себя от религии, и поэтому у них нет моральных ценностей, которые могли бы их остановить, а что касается науки, то о какой именно речь? То, что они называют "стратегией" не более, чем умение управлять бульдозером, в лучшем случае вертолетом и танком. Любое решение при желании можно назвать стратегическим и даже историческим, и ни одного стратега или историка при этом не попросят прокомментировать.
Ни наука, ни религия в их кабинеты не вхожи.
Поэтому, если кого-нибудь шокировало мое предложение одновременно с религией отделить от государства также науку, может успокоиться: наука уже тоже отделена. У нее никто не спрашивает, и уважения к профессорам не больше, чем к раввинам. Примеры приводить незачем, так как по радио и телевидению мы слышим известных и многомудрых генералов, бывших начальников генерального штаба, специалистов по разведке, профессоров и раввинов, и все они сходятся во мнении, что нашему существованию на Святой земле нанесен страшный удар и, как сказал более умный, чем наши руководители, артист Шмага, "и будущее наше тоже не-о-бес-пе-че-но".

Пока не прогнали, сижу на балконе. Дует ветерок. Светит солнышко. Вид с моего балкона изумительный. За тем вон холмом - Ткоа, и там - пока еще - живут мои внучки. Одна из них, не ровен час, может появиться на пороге и со слезами, как это принято, на глазах, сказать: "Извини, саба, но у меня приказ о твоем выселении..."

август 2005 года
Tags: ИЕША, Ицхак, итнаткут
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments