Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:

К СТОЛЕТИЮ ФРИДЫ ВИГДОРОВОЙ

Повторяю свою давнюю статью, посвящённую Фриде Абрамовне Вигдоровой (1915-1965 г.г.). Вчера была дата юбилейная - столетие со дня её рождения. Светлая память маленькой великой женщине....

--------------------------------------------------
О ФРИДЕ ВИГДОРОВОЙ.

Image Hosted by PiXS.ru


Не дарите мне беду, словно сдачу,
Словно сдачу, словно гривенник стертый!
Я ведь все равно по мертвым не плачу –
Я ж не знаю, кто живой, а кто мертвый.
Уходят, уходят, уходят друзья –
Одни – в никуда, а другие – в князья...

Александр Галич, «Уходят друзья».
Написано на смерть Фриды Вигдоровой.

В 50–60 годы она была как «скорая помощь» на просторах Советского Союза. Там, где надо было помочь конкретным вмешательством в неправое дело, походатайствовать, обратиться в строго выбранные, со знанием дела, нужные инстанции, забить в колокола, нажать на всяческие винтики в бюрократической исполнительной и партийной машине, написать статьи, письма протеста со сбором подписей видных уважаемых личностей, обращения к властьдержащим, да и просто по-человечески обогреть, накормить, успокоить, проявить участие и сострадание, помочь своими небольшими деньгами, лекарствами – везде возникала Фрида Абрамовна Вигдорова. В те годы имя ее было на слуху, это сейчас оно основательно подзабыто... Что тут поделаешь? Жизнь так стремительно меняется...

Всякое проявление несправедливости вызывало в этой маленькой женщине отклик, заставляло бороться, дать отпор негодяям, постоять за другого. Чужие беды становились ее бедами, и в отстаивании правды она была твердой и настойчивой.

Забегая вперед в своем скромном повествовании о Фриде Вигдоровой, скажу, что от вселенских бед, проходивших через ее сердце, она сгорела уже в 50 лет. Сгорела от рака, вызванного, мне кажется, перенапряжением душевных сил.

Родилась педагог, писательница и журналистка Фрида Вигдорова 3 марта 1915 года в белорусском городе Орше, в семье учителя. В 1937 году окончила Московский педагогический институт, работала учителем русского языка и литературы сначала в Магнитогорске, затем в Москве. С 1938 года начала заниматься журналистикой, в 1948 году вышла ее первая повесть «Черниговка». Потом появились повести «Семейное счастье», «Любимая улица».

Все повести Фриды светлы и печальны, порой сентиментальны. Скажу с сожалением, что сейчас ее книги не востребованы. Ушло то послевоенное время, когда ее повести были заметны и нужны и когда ее яркие запоминающиеся статьи в «Комсомольской правде», «Известиях», «Литературной газете» – о судьбах людей, в отношении которых была допущена несправедливость, – становились моментально событиями в общественной жизни. При этом Вигдорова умело заботилась о «проходимости» статей, потому что важнее всего ей было именно напечатать статью, чтобы потом с помощью газеты выручить: подростка, отправленного в лагеря строгого режима, студентов, исключенных из института, заброшенных обитателей инвалидного дома, оклеветанную учительницу, стариков из тамбовской деревни, которым колхоз не дает соломы перекрыть крышу, и многих-многих других. Ей приходилось самой ходить по инстанциям, но она также заставляла сами центральные газеты и известных в стране людей хлопотать о ее подопечных. А среди них были простые и совсем не простые граждане.

Например, Надежда Яковлевна Мандельштам, которой Вигдорова помогла восстановить прописку в Москве. Кстати, кляну себя, что не смогла повидать эту великую женщину до ее смерти в 1979 году. Полученная ею однокомнатная квартира на Большой Черемушкинской ул. (взамен отобранной после ареста Осипа Эмильевича) была недалеко от дома Иза­беллы Эммануиловны Якир, к которой я приезжала в конце 70-х годов.

Помогла Фрида Абрамовна и Ирине Емельяновой, осужденной вместе с матерью Ольгой Ивинской (музой Бориса Пастернака) в 1961 году и благодаря усилиям Вигдоровой досрочно освобожденной.

Еще пример. 23 октября 1956 года Вигдорова была в Центральном Доме литератора в Москве на обсуждении нашумевшего романа Дудинцева «Не хлебом единым» и записала знаменитую речь Константина Георгиевича Паустовского. Тем самым она сохранила для потомков документ гражданского мужества писателя, настоящего русского интеллигента, одного из немногих, уцелевших в сталинской мясорубке. Стенограмма этой речи широко распространилась в «самиздате». И сейчас, спустя полвека, текст поражает искренностью и презрением к губителям интеллигенции и к невежеству властьдержащих.

Сама Надежда Яковлевна Мандельштам написала о Фриде, что «борьба за чужую жизнь – ее образ жизни». Несправедливо обиженных «успокаивал и обнадеживал самый звук ее имени» – это слова Лидии Корнеевны Чуковской в ее, отчаянных от утраты друга, воспоминаниях «Памяти Фриды».

Чуковская привела пример борьбы Фриды Вигдоровой за имя простой тульской жительницы, которая преподавала музыку в музучилище. Донос негодяя и злорадство коллег довели учительницу до попытки самоубийства. Несчастная от отчаяния написала письмо Фриде Вигдоровой. Ну а Фрида кинулась на спасение судьбы незнакомого ей человека.

Помощь ее была всегда конкретной. Фрида поехала в Тулу. Явилась на заседание месткома училища. Воззвала к месткому: опомнитесь, вы же губите человека, свою коллегу... Нет, не одумались, травлю продолжили вплоть до выдачи позорной трудовой характеристики при увольнении. А это – пакость на прощание, чтобы учительница не смогла устроиться на другую работу.
Что сделала Фрида Вигдорова? Она увезла музыкантшу к себе домой в Москву, выхаживала ее как родную, так как боялась повторения попытки суицида. Написала статью в «Литературную газету». С помощью газеты добилась отмены убийственной трудовой характеристики и нашла ей работу в другом городе. Так была спасена ее подопечная.

И таких дел «скорой помощи», отмеченных сочетанием доброты и силы, уверенностью в своих действиях во спасение конкретного человека, у Фриды было много.

Так что не только известным громким участием в «деле» Иосифа Бродского славна короткая яркая жизнь Фриды Вигдоровой. Когда спасенный ею Бродский вернулся из места ссылки под чудным названием Коноша, Фриды уже не было полтора месяца в живых. И не она открыла ему дверь, и не она его накормила в Москве. Вместо нее это выпало сделать Лидии Корнеевне Чуковской.
Image Hosted by PiXS.ru

Перед смертью Фрида повторяла: «Ну как там рыжий мальчик? Выпустили бы мальчика на волю!»
Это Фрида привлекла всякие разумные силы в стране к делу освобождения поэта. Создала целый конвейер обращений к правительству по пересмотру приговора опального ссыльного поэта. Сновала в хлопотах между Ленинградом и Москвой.

Да, судили «рыжего мальчика», который посмел называть себя Поэтом. Вполне в советских традициях судили Поэзию как таковую.
Уже задохнулась в висельной петле Марина. Поэт Марина Цветаева.
Уже погибли Гумилев и Мандельштам.
Уже сгинули Борис Корнилов, Павел Васильев, Даниил Хармс, Перец Маркиш, Лев Квитко.
Уже расправились с Тицианом Табидзе и Паоло Яшвили.

Правда, после XX съезда Коммунистической партии времена наступили вегетарианские. В конце концов, ведь просто сослали поэта, не убили же, как тех... Но в деле Бродского высветилось всегдашнее дремучее советское неуважение к Литературе вообще и к Поэзии в частности.

– Отвечайте, почему вы не работали?
– Я работал. Я писал стихи.
– Но это же не мешало вам трудиться?
– А я трудился. Я писал стихи.
– А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
– Никто... А кто причислил меня к роду человеческому?
– А вы учились этому?
– Чему?
– Чтоб быть поэтом. Не пытались кончить ВУЗ, где готовят, где учат.
– Я не думал... Что это дается образованием.
– А чем же, по-вашему?
– Я думаю, что это... (потерянно) от Бога.
– А что вы сделали полезного для родины?
– Я писал стихи. Это моя работа. Я убежден... Я верю: то, что я написал, сослужит людям службу, и не только сейчас, но и будущим поколениям.
– Значит, вы думаете, что ваши так называемые стихи приносят людям пользу?
– А почему вы говорите про стихи «так называемые»?
– Мы называем ваши стихи «так называемые» потому, – с гордостью отвечает судья Савельева, – что иного понятия о них у нас нет.

На Запад стенографический отчет Фриды о заседаниях суда над Иосифом Бродским ушел вскоре после суда, после обработки Фридой ее торопливых, ставших историческими, записей. Так Фрида привлекла вселенское внимание к судилищу над Поэтом. А в СССР весной 1964 года запись была распространена в несчетном количестве в виде самиздата. Стенограмма дала в руки защитников Бродского замечательное оружие борьбы против судебного преследования Поэта, направленного решением суда на ...психиатрическую экспертизу.

Я прочитала стенографический отчет Фриды о заседаниях суда уже в годы перестройки. Кажется, в журнале «Юность», где впервые в СССР был напечатан отчет. Хотите – верьте, хотите – нет, но когда я дошла при чтении Фридиной стенограммы до вопроса: «А кто это признал, что вы поэт?», завыла в голос. Они судили Поэзию!

Низкий поклон Фриде Абрамовне за гражданский ее подвиг в деле Иосифа Бродского! Душок антисемитизма, цинизм власти, долго тянувшей с освобождением Бродского из ссылки, гнилая атмосфера ненависти к интеллигенции, круговая порука среди гебешного руководства творческих союзов – вот с чем боролась маленькая храб­рая женщина!

* * *
Лучше всех о Фриде Вигдоровой написала Лидия Корнеевна Чуковская. Я хотела набрать отрывок из её воспоминаний и долго не могла выбрать, какой.
Но вот, пожалуй, этот.

«Да, Фрида была работником добра и всех вокруг делала своими – и добра! – сотрудниками. Ступив в поле ее излучения, каждый незаметно и естественно становился звеном в создаваемой ею цепи.

Сколько мы помним рукописей, которые превратились в книги благодаря ее редакторской работе, или ее рецензии, или ее добрым интригам внутри издательства.

Сколько мы знаем случаев, когда она выручала людей деньгами, хотя сама зарабатывала деньги трудом тяжелым и постоянным, и никаких денежных запасов у нее не было....
Сколько мы знаем больных, в чье выздоровление Фрида внесла свою долю заботы, устроив дежурства у этой постели и дежуря чаще всех, щедрее всех, легко, умело, точно, весело.
Сколько мы знаем людей, положенных жизнью на обе лопатки и поднявшихся благодаря ее энергии, ее заботе, выпрямившихся, нашедших для себя профессию, призвание, заработок, путь.

Сколько мы знаем людей, убереженных ею от одиночества. Сколько она сделала не для других – для меня. Сколько я помню ее целительных слов, прозвучавших издали, из телефонной трубки, или вблизи, при свете ее глаз: сколько я помню ее слов, необходимых, болеутоляющих, своевременных, как скорая помощь, написанных на почтовом листке Фридиным крупным, твердым и веселым почерком.

Сколько я помню ее поступков, совершенных для меня, без меня, потихоньку в мою защиту или в мое утешение. Сколько раз она стучала в мою дверь – и всегда этот стук означал, что явилась подмога, пришел совет, в дом вошла улыбка. Сколько я помню блага, подаренного мне Фридой, внедрившегося мне в душу так глубоко и прочно, что оно давно уже стало не памятью о Фридином даре, а мной самой.

...Уносят Фриду. Плечи опущены под тяжестью гроба и горя. У меня больше нет Фриды. Нет надежды, что темный лес, в который меня загнала жизнь, расступится, и я выйду на залитую солнцем поляну. – Прощай, моя скатерть-самобранка, мое наливное яблочко на серебряном блюдечке... Прощай!»

------------------------------

Кстати, недавно ставила полную стенограмму суда над Иосифом Бродским. В его написании огромная заслуга святой женщины - Фриды Абрамовны Вигдоровой:

http://jennyferd.livejournal.com/4834150.html
http://jennyferd.livejournal.com/4834923.html
Tags: Бродский, Галич, Чуковские, личность, моё, с днём рождения!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments