Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

ПОДВИГИ АМИЦА ДОЛЬНИКЕРА.
Автор - Эфраим КИШОН.

Публикация сайта "Заметки по еврейской истории",
февраль-март 2015 года.

продолжение, начало:
http://jennyferd.livejournal.com/5125224.html

Глава вторая.
Тминтаракань.


Автолавка «Тнувы» пылила по хилым проселкам Верхней Галилеи. В тесной шоферской кабине Дольникер и Зеэв могли только поочередно вытягивать набрякшие ноги. Полуденное солнце пекло нещадно, и партфунк в который уже раз жаловался на полный дискомфорт в этой «адской печи». На узкой дороге из вздыбленных камней шофер сбросил газ.

– Чичерон, – обратился к нему Дольникер, – сколько нам еще тащиться до тминного царства?

Это словечко – «чичерон» – партфунк привез из путешествия по Италии. Так называл себя гид, любезно согласившийся показывать номенклатурному туристу вместо музеев и Ватикана фабрики и заводы: Дольникеру страсть как приспичило пообщаться с рабочим классом Италии.

– Два часа с мелочью, – откликнулся шофер, отплевываясь от пыли. – Сейчас свернем в ущелье.

– Странно, почему здесь не проложен асфальт? Возьми, Зеэв, на заметку.

– А на кой он для моей колымаги? Тут машин проезжает не больше, чем у вас волос на ладони.

– Видите, босс, иногда стоит прислушаться к мнению референта, – приосанился Зеэв, – или хотя бы ехать на легковушке.

– Боже упаси. Лимузин выдал бы меня с головой. Мы ведь договорились жить инкогнито. Ты же не станешь разглашать моего подлинного имени? – обратился он к водителю

– Могила! – понимающе откликнулся тот и даже подмигнул в знак солидарности.

Несмотря на тесноту, Дольникер извлек из желтого портфеля газетные вырезки и углубился в чтение статей о себе.

«Амиц Дольникер ушел в отпуск по состоянию здоровья. Его супруга, госпожа Геула наотрез отказалась сообщить местонахождение высокопоставленного государственного деятеля. Заслуживающие доверия источники сообщают, что слухи о наличии связи между неожиданным исчезновением Дольникера и переговорами на высшем уровне, мягко говоря несколько преувеличены»... Партфунк ликовал, читая этот бред: газетчики, сами того не желая, сделали все, чтобы повысить его рейтинг. Теперь чем дольше ему удастся скрываться от продажных перьев, тем чаще его имя будет появляться на страницах прессы.

– Скажи, пожалуйста, Чичерон, в какие часы киоски в этих Знайнаших получают утренние газеты? – поинтересовался функционер.

– Ни в какие.

– Э-э... Я имел в виду – когда приходят газеты?

– Никогда.

– Вот тебе на! Как же они там следят за событиями в мире?

– Они и не следят, – шофера явно потешала эта игра с партфунком в кошки-мышки.

«Что, съел?» – мстительно подумал Зеэв и скосил глаза на босса. Но Дольникер изобразил на лице полную невозмутимость.

– Прекрасно, – произнес он после долгой паузы, – значит, нас ждет полноценный отдых. Без газет даже спокойнее.

– И без света тоже, – поддержал его водитель. – Но вы полюбите это село, подружитесь с простыми евреями, которые работают в поте лица от зари до зари и плюют на весь свет.

– Кстати, живут хоть они в достатке?

– «Тнува» снабжает их всем необходимым, а взамен берет тмин. С деньгами сельчане не в ладу, предпо­читают натуральный обмен.

– Бартер, значит. Ну, а как с туризмом?

– Они и носа не кажут из села. Из всех стран знают только Тмутаракань. Ну, еще про Америку слыхали, – плутовато засмеялся шофер.

– Не говори загадками. Что ты хотел сказать? – строго спросил Дольникер.

– Я на полном серьезе. Их предки жили где-то в Крыму. А местность та называлась Тмутаракань. Когда в России началась смута и погромы, они спешно распродали весь свой скарб и доверились заезжему пройдохе: тот обещал переправить их всех скопом в Америку. Они и клюнули на обещание. Ну, а маклер тот оказался рьяным сионистом, вместо Америки отправил их в Эрец-Исраэль. В Хайфе паром с беженцами приняли чиновники барона Ротшильда и с ходу отфутболили куда подальше. Так эти новые репатрианты вместо Нового Света оказались на земле необетованной. Тмин стали выращивать потому только, что в названии уловили что-то знакомое, они и село свое зовут не Знайнаших, а Тминтаракань.

– А про Америку как, забыли?

– Нет, почему, долгие годы они были уверены, что живут в Америке. Да и какая разница, где выращивать тмин – в США или в Израиле? – водитель залился хохотом.

Дольникера передернуло. Недовольно отвернувшись от водителя, он достал карту, расстелил на коленях и принялся искать село Знайнаших. Но сколько ни водил партфунк пальцем по бумаге, такого названия не обнаружил...

– Странно, – произнес он глубокомысленно, – Знайнаших на карте Израиля не значится.

– Поищите Тминтаракань, – съехидничал шофер, – впрочем, может статься, что наши многомудрые ученые эту Америку еще не открыли.

– Существуют же белые пятна в Центральной Африке, – блеснул эрудиций Зеэв и победно посмотрел на своего босса, но в этот момент грузовик резко свернул влево и нырнул в тоннель. Зеэв с перепугу врезался лбом в зеркальце заднего вида, у него потемнело в глазах...

– Помогите, я ничего не вижу, мои глаза, – запричитал референт, шаря в темноте руками.

Шофер включил фары, и к Зеэву вернулось зрение. Дольникер открыл, было, рот, намереваясь съязвить, но передумал. Наконец тоннель остался позади. Автолавка натужно взбиралась в гору. Водитель вцепился в баранку, лавируя между обломками скального камня. Время от времени он оборачивался к спутникам как бы спрашивая:

– Ну, что, хлебнули лиха?

И партфунк, и референт вконец расклеились. Первым взмолился Зеэв:

– Прошу вас, остановите хоть на пару минут, сил нет больше терпеть, – попросил он шофера.

– Привал полчаса, – смилостивился тот и затормозил.

Едва ступив на твердую землю, Зеэв ощутил приступ тошноты. Шатаясь, добрел он до ближайшего дерева, снял очки и пустил фонтан. Весь его завтрак неудержимо просился на волю.

– Морская болезнь на суше, – хохотнул Дольникер, приглашая водителя растянуться рядом с ним на горячем камне. – Это напоминает мне, чичерон, бородатый анекдот. У фараона заболел живот. Ну, сам понимаешь, случается. Призвали лекарей и объявили: «Не вылечите владыку – голову долой». Первый попробовал – не вышло... Сняли голову. Взялся второй – снова осечка. Голова на земле. Попытали счастья третий, четвертый, пятый: головы покатились, как бильярдные шары. И тут кто-то вспомнил про знахаря-еврея. «Подать сюда еврея!» – повелел фараон. Приволокли несчастного, велели лечить. Тот почесал в затылке и говорит: «Лучшее средство – клизма». «Кому, мне?» – взвился фараон. «Нет, повелитель, мне», – нашелся еврей. Фараон даже повеселел и приказал поставить еврею клизму на виду у всех. Знахарь, бедняга, корчится, а фараон от хохота за живот держится. И вдруг почувствовал облегчение – боли прошли, как не было. С тех пор так и ведется, что когда у фараона живот болит - клизму ставят евреям.

Надо сказать, что у Дольникера была в запасе целая обойма всяких шуток и анекдотов, и он с готовностью рассказывал их, где надо и не надо. Этот анекдот считался коронным, все близкие знали его наизусть и, как только Дольникер брался его рассказывать, хором подсказывали ему слова. Но шофер как раз слышал эту историю в первый раз и смеялся от души.

– А вот еще забавная история, не унимался Дольникер. Однажды большой любитель артефактов Моше Даян заглянул в лавку антиквара. Ему приглянулся какой-то артефакт. Лавочник запросил втридорога. Началась торговля. Дошлый лавочник согласился на большую скидку при условии, что господин Даян разобьет всю сумму на десять чеков. Моше тут же расписал десять чеков. Вскоре на черном рынке появились автографы героя шестидневной войны за баснословную цену. Учись торговать, сынок.

– Отдых, какая прелесть, – пустился он в рассуждения, помочившись на природе и почувствовав облегчение. – Вот оно, Райское блаженство! Воздух чистый, пряный, как тминная водка, просто обидно, что никому в голову не пришло устраивать здесь выездные сессии Кнессета. Прими мою благодарность, Чичерон, за прогулку и все прочее. Я в форменном восторге. Жаль только, «Кодак» не захватил. Слов нет, роскошно... А вот и наш Зеэв. Жидкая ты кость, так сразу обделаться, – хохотнул Дольникер навстречу референту, который на ватных ногах приближался к машине. – Отдых в Знайнаших – как для тебя придуман, просто лекарство по рецепту.

Водитель галантным жестом распахнул дверцу кабины, все уселись, машина тронулась.

– Посмотрите направо, там «Гора ливней», – указал шофер на возвышенность, которая с холодной гордостью озирала местность. – В сезон дождей с нее обрушиваются водопады, чистый потом. Не будь песчаных запруд, вода смыла бы все деревни.

Вскоре стали появляться островки посадок, свидетельствующие о присутствии здесь человека.

– Это и есть плантации тмина, – объяснил шофер, словно оправдывая данное ему партфунком прозвище «чичерон», – скоро покажется и Тминтаракань. Но прежде попрыгаем по перепаханному участку. Держитесь, Зеэв, сейчас начнется болтанка.

Референт втянул голову в плечи, зажмурил глаза. Машина спускалась по откосу горы. То и дело раздавался скрежет тормозов. Наконец дорога выровнялась, и шофер жестом показал на приземистые домики из нетесаного камня, притулившиеся у подошвы горы.

– Господа, мы у цели, – торжественно провозгласил Дольникер, – здесь начинается село Знайнаших.

– Здесь начинается и кончается село Знайнаших, – внес поправку шофер.

***

Ветер разом утих, словно испугавшись собственного свиста, унесся в горы. Автолавка выехала на дорогу, которая ровной линией пролегла между двумя рядами одинаковых строений. В подворотнях лаяли собаки. Прохожие кивком приветствовали приезжих.

Сельчане оказались все словно скроенные под один стандарт: мужчины в черных брюках, белых рубашках типа косовороток и высоких сапогах – типичный облик украинских хлеборобов; женщины в широких платьях, наподобие балахонов, длинными подолами мели улицу.

Дольникер поглубже натянул на лоб кепку, нацепил на нос темные очки, посмотрел в зеркальце заднего вида и удовлетворенно хмыкнул: «Порядок, так меня никто не узнает».

– Скажи, Чичерон, маршрутки тут ходят регулярно?

– Маршрутки? А ракету не хотите? – съязвил водитель. – Я ведь говорил, в Тминтаракани нет никакого транспорта, единственная машина – моя автолавка.

– Выходит, ты колесишь туда и обратно каждый божий день?

– Размечтались. Раз в месяц, и то по заказу. В случае необходимости они посылают голубя.

–Насколько мне известно, почтовая эмблема Израиля – олень, – ответственно заявил референт. – У них что, здесь свое министерство связи?

– Их почта – взаправдашние голуби, божьи пташки. – Шофер вытащил из-под сиденья клетку с парой голубей. – Вот они, ненаглядные. Это только на первый взгляд кажутся дохлыми, а отпусти – за день долетят до «Тнувы».

– А если пешочком – далеко?

– Пешедрала отсюда пилить – век не дойдешь, а в горах заблудишься, это верняк.

Шофер затормозил у квадратного строения, к дверям которого был прикоплен пожелтевший лист бумаги с надписью кириллицей:

«МАХСАН ГАКФАР»

– Они что, здесь говорят по-русски? – не поверил своим глазам Дольникер.

– Не паникуйте, начальник, говорят они, как все, на иврите, а пишут по старой памяти русскими буквами. Прочитайте по слогам, убедитесь.

– Махсан Гакфар... Да это же сельский склад, – обрадовался своей догадливости партфунк.

Из глубины строения появился небрежно одетый мужчина. Легким кивком поздоровался с шофером, взял клетку с голубями, Отнес в крохотную пристройку, видимо, голубятню. Вернувшись, так же молча помог шоферу выгрузить товар.

– Носильщик, где у вас гостиный двор? – спросил по привычке.

– Дворов у нас полно, при каждом доме, а что такое «гостиный» – не знаю.

– Как это не знаешь?

– А так. Сроду не слыхал.

– Оставьте вы его, здесь нет гостиницы.

– Так что, прикажете ночевать ни улице?

– Мое дело маленькое. Директор приказал – я вас привез. А дальше решайте, как знаете, только в темпе, время уже полпятого.

Дольникер проследил взглядом за направлением пальца шофера и уперся глазами в старый жернов с торчащим посередине колом.

– Это что, сельские часы? – ужаснулся он.

– Солнечные куранты, чем не «Сейко»? – продолжал балагурить шофер.

– Когда вы намерены отправиться назад? – засуетился Зеэв.

Водитель не успел ответить. В улицу въехала доверху груженая телега. При каждой шаге старой клячи, впряженной в нее, телега скрипела всеми четырьмя колесами. Шофер велел возчику остановиться. Тот натянул вожжи, вынул изо рта мундштук, немного подумал и сказал «Тпрруу...»

– Послушай, – обратился к нему шофер, – эти господа хотят провести у вас несколько дней, ты мог бы их устроить?

Возчик оглядел чужаков сверху донизу, почесал в затылке и утвердительно кивнул.

– Здесь все такие молчуны? – поинтересовался Дольникер.

– Нет, не все. Этот – болтун. Другие говорят меньше, – осклабился шофер.

– Ну чего вы ждете, взбирайтесь наверх, а то тремп пропустите.

Партфунк не без помощи шофера вскарабкался на кучу тминных стеблей, за ним взобрался и Зеэв.

Телега заскрипела и вскоре остановилась у двухэтажного строения, ярко выбеленного известкой.

– Чем не Америка, – воскликнул Дольникер. – Даже Белый дом отгрохали. Зеэв снял чемоданы, поставил на землю.

– Сколько я вам должен? – спросил у возчика Дольникер.

– Вы мне должны? – округлил глаза тот. – Но мы вроде с вами раньше не встречались? – и он слегка стеганул свою клячу, телега покатилась дальше.

Партфунк, переминаясь с ноги на ногу, огляделся по сторонам. Его охватило малознакомое чувство одиночества. Нечто подобное ему довелось пережить только однажды, в аэропорту Бомбея. Самолет прилетел вовремя, а представители индийской социалистической партии опоздали на два часа, высокому гостю пришлось коротать время в безлюдном терминале.

Посвежело. Дольникер поднял ворот пиджака, еще глубже надвинул кепку.

– И долго мы будем торчать посреди улицы, – недовольно бросил он Зеэву. – Может, соблаговолишь зайти в дом и потребовать два изолированных номера?

Референт, безразлично пожав плечами, направился к зданию.

– Зеэв, дружище, – догнал его голос функционера, – смотри не проговорись, я должен остаться инкогнито.

– Можете на меня положиться, ваш референт – могила, – повторил тот слова шофера и постучался в полуоткрытую дверь. Ответа не последовало. Зеэв толкнул дверь ногой и увидел несуразно длинный зал со столбами, подпирающими облезлый потолок. Посередине на козлах лежали доски, вдоль которых стояли неструганые скамьи. Под столом мягко мяукали кошки, их было не сосчитать. По залу плыл густой пар, настоянный на запахах лука, чеснока и тмина. В дверях кухни стоял пузатый мужчина с глазами, смотрящими в разные стороны. Одним, послушным глазом он смерил незваного гостя. Зеэв поспешил представиться:

– Я референт Амица Дольникера. Мы прибыли только что. Дольникер ждет на улице. Нам нужны две комнаты – для Амица Дольникера и вашего покорного слуги. – Референт по опыту знал, что одно только упоминание имени Дольникера открывает перед ним все двери. И был несколько обескуражен отсутствием у его собеседника порыва тут же разбиться в лепешку. Пришлось повторить все заново.

– Амиц Дольникер погостит у вас некоторое время. Только, пожалуйста, не задавайте лишних вопросов, довольствуйтесь полученной информацией.

Мужчина часто заморгал косыми глазами.

– Малка, поди сюда, – крикнул он вглубь кухни. – Может, ты разберешься в тарабарщине этого очкарика?

Из густого пара, как Афродита из пены, возникла монолитная женщина в фартуке. За ней, держась за юбку, тянулись двое удивительно похожих друг на друга головастых малыша. Они во все глаза разглядывали долговязого гостя.

– Амиц Дольникер желает снять у вас две комнаты, – завел свою песню Зеэв.

– Почему?

– Вот бестолочь, – не выдержал референт. – Я, кажется, на иврите вам объясняю: Амиц Дольникер хочет отдохнуть у вас.

– Когда хотят отдохнуть, ложатся в постель, а не шляются по горам, – резонно ответил пузатый.

– Эго уж позвольте нам самим решать, в советах не нуждаемся. Ваше дело дать нам две комнаты, вот и весь разговор. Амиц Дольникер лучше знает.

– Да что ты мне тараторишь, как сорока, «дольник», «дольник», ну тебя, – совсем вышел из терпения хозяин.

– Вы хотите сказать, что в жизни не слышали этого имени?

– Как не слышал, я уже полчаса, как только это и слышу. Малка, кликни-ка того, второго, может, хоть он умеет говорить по-человечески.

– Ну как вам втолковать, Дольникер – важная персона, он замещает зам. начальника в министерстве развития.

– Какого начальника?

– Отдела.

– Сроду не слыхал. Самый большой начальник – Шолтхаим из «Тнувы». Главнее нет никого. Разве что инженер, но тот начальник над водой.

– Однако Дольникер...

– Постой, не инженер ли твой Дольник? – в голосе косого появились визгливые нотки.

– Сделайте одолжение, пригласите его в дом.

– Пусть входит, кто ему мешает? – удивилась Малка.

– Я считаю, кто-то из вас должен его пригласить.

– Накося, выкуси, – хозяин выставил перед Зеэвом выразительный кукиш.

– Не слепой, сам дорогу найдет, – поддержала Малка.

Зеэв понуро направился к Дольникеру.

– Ну, – спросил тот, поднимаясь с чемодана,– они меня еще не узнали?

– Нет, эти люди не от мира сего...

***

Переговоры на высшем уровне увенчались успехов Косоглазый харчевник, в конце концов, раскумекал, чего хотят от него длинный и коренастый, и согласился предоставить им комнату на втором этаже. Однако Дольникер категорически отверг такой компромисс, заявив, что при всем уважении к Шлезингеру, он по соображениям престижа не может жить с кем-либо в одной комнате.

Начался новый тур переговоров. Выход нашла Малка, предложившая Зеэву попытать счастья у сапожника, в доме напротив. Сапожник оказался человеком покладистым и предоставил господину в пенсне угол с кроватью.

Апартаменты партфунка были обставлены с первобытной простотой. Два шатких шкафа, две певучие кровати, колченогая табуретка.

Малка при тусклом свете керосиновой лампы извлекла из чемодана постояльца нижнее белье, рубашки, халат, уложила все стопками в шкаф. Дольникер, устало потягиваясь, вышел на балкон. Оглядел палисадник перед домом, отметил про себя – «Довольно ухожено». И только после этого заметил следовавших за ним по пятам близнецов. Один из них, расхрабрившись, потянул его за штанину:

– Дядя, ты слепой? – и показал пальцем на его черные очки.

– Нет. Марш к маме, – цыкнул на них Дольникер.

***

Вечером они сидели всем кагалом в харчевне. В Знайнаших издавна повелось собираться на исходе субботы всем селом и трапезничать за «столом пиршеств». На белоснежную скатерть выставлялись бутылки с вином, граненые стаканы, красные гвоздики в банках из-под джема. Плотно поужинав и пропустив стаканчик-другой, сельчане затягивали под гитару грустные песни, в которых слышался зов далекого детства, – и так, под мелодии крымской стороны напевали ивритские песни до рассвета.

Вот и сегодня, как всегда, в полном молчании они дружно работали челюстями. Лишь смачное чавканье Дольникера, расправлявшегося с жирным бараньим боком, нарушало сосредоточенную тишину.

Зеэв беспокойно следил за происходящим. Он давно знал плебейскую манеру своего босса поглощать пищу с шумом мельничных колес. На дипломатических приемах стоило Дольникеру взять в руки нож с вилкой, как референт стрелой летел к оркестру и заказывал музыку погромче, чтобы заглушить его чавканье. Но сегодня оркестра не было. Оставалось уповать на снисходительность тружеников тминных полей. Они, к счастью, не обращали никакого внимания ни на чавканье Дольникера, ни на само его присутствие. Наклонившись к уху референта, партфунк шепнул:

– Не сомневаюсь, они раскрыли мое инкогнито.
– С чего вы взяли? – пожал плечами Зеэв.
– Они не смотрят в мою сторону. На такую деликатность способен лишь простой народ. Ты ведь меня знаешь, Зеэв, Амицу Дольникеру чужд культ личности, мое кредо – скромность, равенство, братство. Меня радует их чуткость. Придется отблагодарить этих людей и произнести спич.

Нацеленная на лакомый кусок баранины вилка референта замерла в воздухе.

– Не делайте этого, босс, прошу вас, – взмолился он.

– Позвольте мне самому решать, что делать и чего не делать.

Дольникер встал, постучал вилкой по стакану, требуя внимания, снял с руки часы, положил на стол. В это мгновение он сиял словно именинник.

– Дорогие граждане Знайнаших! – торжественно начал он. – Мужчины и женщины, старожилы и новые репатрианты! Я хочу выразить вам признательность за теплый и, не побоюсь этого слова, эмоциональный прием. Мне дорого понимание, с которым вы приютили и приняли столичных гостей. Я приехал в ваше процветающее село, чтобы отдохнуть от городской суеты, набраться сил, подышать здоровым воздухом. Не скрою, и пообщаться с вами, строителями новой жизни. Поэтому, очень прошу вас, не придавайте слишком большого значения моему посещению Знайнаших, или, как вы любовно называете свою новую родину, Тминтаракани. Продолжайте вести буднично-праздничную жизнь, долой чинопочитание!

Зеэву показалось, что началось вавилонское столпотворение, и сию минуту рухнет потолок. Сельчане разом заорали:

– Болтун!
– Заткни свою плевательницу!
– Дай нам спокойно поесть!
– Пошел к чертовой матери!
– Долой его!

Зеэв поспешно сгреб Дольникера в охапку и выволок на улицу.

– Видите, босс, – сказал он, отдышавшись, – хотите вы того или нет, инкогнито вам здесь, к сожалению, обеспечено.
Tags: Эфраим Кишон, тексты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments