Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Category:
БЕЗЗАЩИТНОЕ СОЗДАНИЕ.
Автор - Яков ШЕХТЕР.

журнал Алеф, №1057, май 2015 года.

Image Hosted by PiXS.ru
Писатель Яков Шехтер.
Брат-близнец Давида Шехтера.


Посреди субботней молитвы ко мне подошел габай нашей синагоги.
– Раввин тебя зовет. Срочное дело.
Очень странно. Какие срочные дела могут быть у еврея посреди субботней молитвы?!

Возле раввина стоял молодой человек. Раньше я его никогда не видел. Одет он был не по-субботнему: джинсы, футболка, кроссовки, а на голове курортная шапочка с надписью «Клайпеда». Выглядел молодой человек лет на двадцать пять. Тяжелые очки в коричневой пластмассовой оправе сильно увеличивали глаза, черные кустики волос на щеках и подбородке говорили о том, что процесс возмужания еще не завершился.

Лицо раввина выражало беспокойство, граничащее с отчаянием.
– Этот еврей, — сказал он, кивком головы указывая на молодого человека, — уже полчаса говорит со мной по-русски. Без остановки. А на мои вопросы внимания не обращает. Говорит и говорит. Выясни, пожалуйста, чего он хочет.

По-русски раввин изъяснялся совершенно свободно в пределах четырех выученных им слов: Б-г, суббота, спасибо, пожалуйста. Чтобы понять получасовой монолог, их явно не хватало. Я отвел молодого человека к своему месту, усадил рядом и принялся шепотом выяснять, чего он хотел от раввина.

– Я не знаю иврита, — тихо начал молодой человек, — но очень хочу помочь еврейскому государству. Мы в Израиле совсем недавно, поэтому знакомствами обзавестись не успели, вот я и подумал, пойду в синагогу и попрошу раввина о помощи.
– Похвальное желание, — сказал я. — И очень в русле нашей традиции.
Молодой человек покраснел и потупился.
– Как вас зовут? — спросил я.
– Антон, — тихо проговорил он. — Антон Щукинд.
– Скажите, Антон, а в чем, собственно, заключается помощь, которую вы бы хотели предложить?
– Я совсем не знаю иврита, — зашептал Антон, — но по специальности оттуда, — он обернулся и почему-то посмотрел на дверь, ведущую к туалету, — почти библиотекарь. То есть учился на библиотечном, но был отчислен ввиду болезни. Так вот, я собираю проникающую в свободную прессу информацию о высоких технологиях. Изучаю газеты, журналы, делаю вырезки, сопоставляю. Материала у меня набралось много. Думаю, Мосад это заинтересует.
– Но почему именно Мосад? — удивился я.
– Это связано с характером информации, — Антон и так говорил тихо, а тут снизил голос до едва слышного шепота. — У вас есть знакомые в Мосаде?
– Нет, — сказал я. — И вообще, при чем тут раввин? Синагога и Мосад — это совсем разные организации.
Антон посмотрел на меня. На его губах играла чуть заметная улыбка.
– Неужели вы сами не знаете? — спросил он, хитро прищурив глаза. И тут же пояснил: — В Израиле все связано с Мосадом.
– Вовсе нет, — сказал я, начиная подозревать, что парень немного не в себе. — Даю вам слово, что наша синагога не имеет к нему ни малейшего отношения.
– Простите, — он чуть отодвинулся. — А вы не писатель такой-то? — он назвал мою фамилию.
– Да, — ответил я.
– Я читал интервью с вами, — обрадовано воскликнул Антон. — Там была фотография.
«Ну что ж, — подумал я, — это ободряет. Возможно, у парня действительно есть какая-то информация».
– Как же у вас нет связей в Мосаде? — удивился Антон. — Вы же такой известный человек.
– Во-первых, совсем не такой, — возразил я. — А во-вторых, известность и связи в разведуправлении — это несколько разные вещи.
– Хорошо, — согласился Антон. — Но уж с полицией-то вы ведь знакомы?
–Только в качестве нарушителя, — сказал я. — Когда останавливают на шоссе за какую-нибудь провинность.
Антон с сомнением покачал головой. Весь его вид говорил, что он не верит ни одному моему слову.
– Ладно, — сказал он. — Но вы хоть иврит знаете и сможете передать информацию в нужные руки. У меня с собой есть несколько заметок, — он полез в карман, намереваясь вытащить торчащие из него бумажки, но я остановил его.
– Антон, давайте не в субботу. Найдите меня где-нибудь на неделе.
– Как же так?! — искренне удивился он. — Я читал, что когда речь идет о спасении жизни, то субботу даже предписывается нарушать.
– А что, — спросил я, — разве чья-нибудь жизнь в опасности?
– Конечно! — свистящим шепотом воскликнул Антон. — Израиль со всех сторон окружен врагами. Катастрофа может произойти в любую минуту!
– Ну-у-у, — протянул я, — до катастрофы, думаю, дело не дойдет, и опасность тоже не столь велика, как ее любят представлять политики. Можно потерпеть пару дней.
– Хорошо, — согласился Антон. — Пару дней я потерплю.

Он вышел из синагоги, и я через полчаса почти забыл о его существовании. Но Антон ничего не забыл.

Во вторник утром мне позвонила жена.
– Тут к тебе какой-то парень пришел, — сказала она. — Не успел ты из дому выйти, как он в дверь позвонил. Говорит, ему назначили встречу.
– Назначили встречу? — удивился я.
– Он сидит тут, — продолжала жена шепотом, — на краешке стула, и смотрит на меня, словно агнец пред закланием. Совершенно беззащитное создание. Что ты ему обещал?

И тут я вспомнил про Антона. Но откуда ему известен мой адрес? Может, он сам из Мосада?
– Передай ему, — попросил я жену, — чтобы пришел часа через три-четыре. Я закончу дела, и мы поговорим.

Я вернулся через пять часов. Антон с видом мученика сидел на скамеечке возле дома. На его коленях стояла потертая сумка из искусственной кожи, и он держался за нее обеими руками так, словно в ней скрывались сокровища всего мира.
– Вы что, — спросил я его, — так и сидите тут с самого утра?
– Да, — просто ответил Антон. — Так и сижу.

Мне стало стыдно. Впрочем, через секунду я опомнился и спросил сам себя, чего я должен стыдиться? Ведь пятичасовое сидение на солнцепеке Антон выбрал по своей воле, да и встречу я ему не назначал, так что ответственность за мученичество полностью лежит на его собственной совести. Логика была правильной. Но неприятное чувство вины от этого не пропадало.
– Пойдемте, — сказал я ему. — Как раз и пообедаем.
Он весь расцвел от улыбки.
– Ох, как здорово! А то я совсем проголодался.

Ел Антон, словно птичка, крошку здесь, зернышко там. При виде его аппетита в жене сразу включился комплекс еврейской мамы, и она принялась подкладывать ему лучшие кусочки и уговаривать съесть добавку.

После обеда мы перешли к письменному столу. Антон, почему-то оглянувшись по сторонам, вытащил из сумки несколько газетных вырезок и протянул мне. Я быстро просмотрел их и задумался, не зная, что сказать. Вырезки из разных газет относились к разделу «Пестрая смесь» и представляли собой ерунду, которую сочиняют газетчики, дабы развлечь публику. Только самый наивный человек мог поверить, будто за этой болтовней скрываются реальные технологии.

– Скажите, — спросил я Антона, передавая ему одну из вырезок, — насколько реальным представляется вам этот проект?

В заметке описывался революционный способ получения электричества. Автор предлагал установить в унитазе мини-турбину и каждый раз, спуская воду, вырабатывать какое-то количество электроэнергии. Путем простых арифметических действий, умножив количество семей на унитазы и среднее число посещений туалета, он приходил к выводу, что Израиль может не только разобрать уже существующие электростанции, но и продавать соседям электричество по демпинговым ценам.

– Я не инженер, — ответил Антон, — и, кроме того, совсем не знаю иврита. Мое дело добыть информацию, а уж как ее реализовать, пусть думают инженеры Мосада.
– Но почему именно Мосада?
– Потому, — Антон еще раз оглянулся, — что в Израиле все управляется Мосадом. Вот, поглядите, — он достал из портфеля черную папку и передал мне. — Это мое секретное досье.
В папке оказались дурацкие измышления досужих болтунов о всемирном еврейском заговоре и международной шпионской сети, главную роль в которой играл Мосад. Парень был просто болен, и надо было как-то помягче от него избавиться.
– Хорошо, — сказал я. — Оставьте мне материалы, я попробую связаться с кое-какими знакомыми.

Он торжествующе взглянул на меня. Бедняга, ему казалось, будто секретное досье подействовало.
– Оставить не могу, — сказал он, подтягивая обратно папку. — Но вы же можете отсканировать. У вас ведь есть сканер?
– Есть, — обреченно кивнул я. Взяв заметки о «высоких технологиях» я пересмотрел их, якобы выбирая самые важные. Вытащив две, отсканировал и вернул Антону.
– Когда я получу ответ? — спросил он, аккуратно пряча вырезки.
– Ну-у-у-у, — неопределенно протянул я, боясь назвать какой-либо срок, — позвоните через пару недель.

Я уже не сомневался, что ровно через две недели, во вторник вечером, он позвонит. Так оно и вышло.
– Добрый вечер, — раздался в трубке тихий, вежливый голос. Я сразу узнал его, но на всякий случай спросил, кто звонит.
– Это Антон. По поводу вашего обращения в Мосад.
– А почему вы решили… — начал было я, но осекся. Есть вещи, которые невозможно объяснить больному человеку. — Мосад не взял ваши бумажки, — сказал я. — Нужно подумать, куда с ними обратиться.
– Вы меня обманываете, — произнес Антон таким же ровным голосом. — Ни в какой Мосад вы не обращались. Я знаю, новое всегда с трудом пробивает себе дорогу. Джордано Бруно сожгли на костре, Галилея осмеяли. Вы думаете, что я сумасшедший. Но это не так. Вы просто не можете перешагнуть через оковы, опутавшие ваш мозг, не можете свободно взглянуть на мир. Вы боитесь увидеть реальность иной, чем та, к которой уже привыкли.

«Плохо, — подумал я. — Парень почувствовал себя гуру и начал меня учить. На следующем этапе он потребует выполнения своих поучений. Пора заканчивать эту историю».
– Послушайте, Антон, — сказал я. — Вы правы, в Мосад я не ходил и не пойду по той простой причине, что ваши вырезки не представляют никакой ценности. Морочить по пустякам серьезных людей я не могу.
– Истинная ценность вещей, — ничуть не смущаясь, заявил Антон, — проявляется не сразу. Чтобы понять суть предмета, нужно внимательно рассмотреть его. У вас же на это нет времени. Вы скользите по поверхности вещей. Зачем вы только что пытались меня обмануть?
– Дорогой Антон, — сказал я, уже не на шутку расcердившись. — Дальше разговаривать с вами я не могу. Всего доброго.

Положив трубку, я долго смотрел на телефонный аппарат. Чертов гуру ухитрился выбить меня из рабочего расположения духа. Экран компьютера со страницей незаконченного рассказа мерцал и теплился, но настроение смотреть на него исчезло.
– Вот же дьявол! — выругался я и пошел на кухню варить кофе.
Утром следующего дня я встретил Антона перед домом. Вид у него был помятый.
– Вы что, всю ночь тут просидели?
– Да, — сказал он. — Не смог заснуть после нашего разговора. Вот, пришел к вам. Преступника, знаете ли, — он неловко усмехнулся, — тянет на место преступления.
– Ну, никакого преступления вы не совершали... — начал я, но он перебил меня.
– Только не говорите, не говорите мне ничего. Я виноват, очень виноват перед вами. Вчера во время разговора я позволил себе некорректность. Я даже говорил дерзости.
Он покраснел, опустил голову и упал на колени.
– Умоляю, умоляю, простите меня.

«Б-же мой! — подумал я. — Вот чего мне не хватало для полноты жизни. И что теперь делать с этим сумасшедшим?!»
– Я жалок, смешон, — продолжал он, не поднимая головы, — я совсем не знаю иврита, но поверьте, я хочу только добра своей стране и своему народу. Я делаю, что могу, что умею.
Он поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было залито слезами.
«Бедный мальчик, — подумал я. — И бедные его родители. А я, умный и все понимающий инженер человеческих душ, неужели не могу подать нищему копеечку, чуть-чуть согреть его сердце?»
– Встаньте, Антон, — сказал я. — Сегодня же я позвоню своему знакомому, редактору большой газеты, и попрошу его что-нибудь для вас сделать.

Он, словно ребенок, моментально перестал плакать, легко поднялся с колен и встал возле меня с выражением полнейшего доверия на лице.
– Свяжитесь со мной вечером, я дам вам его телефон.
– Спасибо, спасибо, — его губы произносили одно, а глаза спрашивали: «Не обманете, не обманете меня снова?»
– Не обману, — сказал я.

Телефон был у меня с собой, в записной книжке, но сначала я хотел предупредить приятеля. Приятель был человеком с большим опытом в сфере public relations и наверняка знал, как лучше управиться с Антоном.
– Посылай, посылай его сюда, — хохотнул он в трубку. — В редакцию такие психи приходят каждые полчаса. Мы его, голубчика, на второе, после супчика...

Приятель перезвонил через две недели.
– Кого ты прислал! — кричал он в трубку голосом, полным рыданий. — Беззащитное создание, кроткий ягненок! Это же зверь, сатана в облике человеческом. Он сорвал мне работу редакции, я еле выпустил вчерашний номер! Он спит на лестничной клетке и не дает никому проходу. Даже полиция бессильна, ведь иврита он не знает, а русских сотрудников гипнотизирует своими россказнями, как удав кролика. Извини, дорогой, хотел тебе помочь, да своя шкура дороже. Забирай психа обратно.
– Да как его забрать? — спросил я, втайне радуясь избавлению. — Разве такого заберешь?
– Я устрою, — мрачно пообещал приятель. — В общем, встречай.

На следующий день Антон позвонил в мою дверь. Вид у него был самый что ни на есть кроткий.
– Добрый день, — сказал он, ласково улыбаясь. — Я не знаю иврита, но редактор газеты дал мне тайный телефон агента Мосада, вашего старого друга. Он сказал, что вы с ним накоротке и легко договоритесь. Вот, пожалуйста, — и Антон протянул мне листик бумаги с каким-то номером.
Чтобы не упасть, я прислонился к дверному косяку...
Tags: тексты, шпиёны
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments