Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:

Я и сейчас помню своё потрясение от книги Бакланова "Пядь земли". Имя писателя было новое и запомнилось мной навсегда, с того самого 1959 года. Потому что так о войне до него никто не писал...

Кстати, была подписчицей журнала "Знамя" в годы его расцвета, когда Григорий Яковлевич был его главным редактором.


-------------------------------
ЛЕЙТЕНАНТ БАКЛАНОВ.
Автор - Юрий БЕЗЕЛЯНСКИЙ, Россия.
журнал "Алеф", июнь 2015 года, №1058. Отрывок.


Image Hosted by PiXS.ru

... Писатель-фронтовик. Он выжил на войне и опубликовал все, что вышло из-под его пера. Писал правдиво о войне и смерти. Без прикрас и барабанного пафоса. Его «окопная правда» многим читателям и критикам была не по нутру. Но врать и фальшивить Бакланов не умел. Он был мужественным и стойким человеком. О таких, как Бакланов, о его поколении, ушедшем на фронт со школьной скамьи, Твардовский писал, что они «выше лейтенантов не поднимались и дальше командира полка не ходили» и «видели пот и кровь войны на своей гимнастерке».


Немного биографии. Григорий Яковлевич Бакланов (Фридман) родился 11 сентября 1923 года в Воронеже. Вырос в интеллигентной семье, но рано лишился родителей: отец умер, когда мальчику было 10 лет, затем не стало и матери. Бакланов оказался в семье родственников. Учился в школе, затем в авиационном техникуме. Во что верил? Писатель вспоминал: «Многие годы на улице перед нашим окном висел огромный портрет Сталина. И каждое утро, днем и вечером я видел его...» От сталинизма Бакланов освобождался не сразу, а по мере того, как познавал жизнь и видел, что происходит вокруг.

Когда разразилась война, старший брат, студент Московского университета Юрий Фридман, добровольцем пошел на фронт, как и другой близкий родственник — Юрий Зелкинд. Оба они погибли в боях с захватчиками. Рвался на фронт и 18-летний Григорий, и вскоре он там оказался. Бакланов был зачислен рядовым в гаубичный полк на северо-западном направлении и считался самым молодым в полку. Через год его направили в артиллерийское училище, после окончания которого (ускоренный выпуск) ему доверили командовать взводом управления артиллерийской батареей на Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах.

В одном из поздних интервью Бакланова спросили, каким был его самый первый день на войне. «Нас привезли зимой. Это было начало 42-го года, морозы жуткие, за сорок, — рассказал он. — Выгрузили на какой-то станции, и мы пошли пешком. Куда идем, не знаем. Дали нам по сухарю ржаному и по тонкому ломтику мороженой колбасы. Вот я ее согревал во рту и помню до сих пор мясной вкус от шкурки. Шли всю ночь. Валенок не дали, шли в сапогах. На привале на костре сушил портянки, вдруг: «Подъем! Выходи строиться!», а у меня портянки еще не просохли. Я к старшине, а он говорит: «Тебя что, война будет ждать?!» Замотал сухим концом и, слава Б-гу, ноги не отморозил. Вот, собственно, и первый мой день. Война — штука суровая.» Ну, а далее: «Мы окружали 16-ю немецкую армию, окружали ее, но сделать с ней ничего не могли, она все время пробивала проход, и шли бесконечные бои...»

Не воевавший корреспондент допытывался, а воевать было страшно или нет? Бакланов ответил так: «Страха не было, во-первых, потому что ты молод, а во-вторых, не представляешь, что это такое. У Юлии Друниной есть строки: «Я только раз видала рукопашный, раз наяву и сотни раз во сне. Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне». Просто одни люди умеют побороть страх. Стыд сильнее страха. А другие не могут через это переступить.» Были, конечно, единицы, кого хранил Б-г и кто не получил ни царапины, а в основном — смерть или ранения. Не избежал этого и Бакланов. В 1944 году медкомиссия в госпитале признала его негодным к строевой, то есть инвалидом. А он, вопреки врачам, вернулся в свой полк, в свою батарею, в свой взвод и продолжал ратное дело (слово «подвиг» — не из лексикона писателя). Добивал врага в Румынии, Венгрии, Австрии.

Image Hosted by PiXS.ru

«В январе 1945-го, — вспоминал Бакланов, — мы брали венгерский Секешфехервар и отдавали, и снова брали, и однажды я даже позавидовал убитым. Мела поземка, секло лицо сухим снегом, а мы шли сгорбленные, вымотанные до бесчувствия. А мертвые лежали в кукурузе — и те, что недавно убиты, и с прошлого раза, — всех заметало снегом, ровняло с белой землей. Словно среди сна очнувшись, я подумал, на всех глядя: они лежат, а ты еще побегаешь, а потом будешь лежать так».

Только пережив подобное, можно затем, уже в мирные годы, вернуться к теме войны и рассказать о том, что было на душе молодого офицера, умиравшего на поле боя, «под зимними звездами» (выражение Эренбурга из его «Летописи мужества»).

Что помимо мужества, отваги и терпения было важным на войне? Солдатская интернациональная дружба, когда все национальности Советского Союза были соединены в единый кулак. «В моем взводе, — рассказывал Бакланов, — был интернационал: большинство русских, два украинца, армянин, азербайджанец, двое грузин-мингрелов, татарин, еврей. И никаких раздоров не было...»

А после событий в Чечне Бакланов предупреждал: «Стоит только расшевелить национальные чувства, понадобятся столетия, чтобы изжить вражду...» Читатель сам может перекинуть мостик к нынешним русско-украинским отношениям. А мы вернемся к рассказу о победном 9 мая 1945 года. Для Бакланова этот день (да разве для одного него?!) стал лучшим и самым счастливым в жизни. Звонок телефониста об окончании войны застал Бакланова в австрийской деревне Лоосдорф недалеко от Дуная. «Мы выскочили из окопов, стали стрелять вверх от радости. Тут, на беду, оказалось — выпить нечего. Старшина тут же погнал куда-то коней и привез бочку вина. И вот мы и пили, и плакали. Потому что с нами не было тех, кто погиб на этой войне. И впервые мы поняли, что это уже навсегда».

Примечательно, что Бакланов никогда не ходил на встречу фронтовиков-ветеранов в Москве к скверу Большого театра. Все эти ахи-охи, вздохи и слезы он переплавлял в страницы своих военных произведений. Это одна причина, а была и другая: не все участники войны прозрели и не хотели выйти из плена прежних иллюзий. Бакланов из тех, кто прозрел в первые послевоенные годы. «Мы были молоды. И, к счастью, слепы. Мы многого не знали. Мы шли добровольцами, но мы думать не думали, что этим укрепляем ту власть, которая не лучше власти, против которой мы воевали...» («Известия», 13 февраля 1997).

В повести «Навеки — девятнадцатилетние» (1979) главный герой лейтенант Мотовилов рассуждает: «Мы не только с фашизмом воюем — мы воюем за то, чтоб уничтожить всякую подлость, чтобы после войны жизнь на земле была человечной, правдивой, чистой...» Так думали многие вернувшиеся молодые офицеры и солдаты, поколение победителей, и этого поколения испугался «вождь и отец»: а вдруг они захотят свободы?! И тут же мгновенно стали закручивать гайки. Почти сразу же после 1945 года снова начались политические репрессии и карательные кампании. Был отменен День Победы как праздничный день.

И как ко всему этому отнесся Григорий Бакланов? В одном из интервью он признавался: «Я тогда верил, что жизнь будет другой, а увидел, что вся нечисть вылезла наверх и занимает высшие посты. Начались кампании против космополитов и безродных, против низкопоклонства перед Западом. А еще постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград», о Зощенко и Ахматовой. Мы вернулись после войны победителями, а в своей стране стали побежденными. Дело в том, что на войне мы узнали, как много от каждого из нас зависит. Люди разогнулись. А такие были не нужны. Я видел, кто становится любимыми сыновьями власти...»

Все прелести жизни при Сталине Бакланов постиг на собственной шкуре. В 1946 году он поступил в Литературный институт им. Горького, который окончил в 1951-м. И попал в положение гонимого: в конце учебы был исключен из партии за то, что назвал фашистом своего однокурсника Владимира Бушина. Не пустили за границу в Венгрию, и вместо студентов послали туда охранника из Кремля. После института у Бакланова, по его словам, не было ни кола ни двора. Он снимал угол. Пытался найти работу, обошел 25 редакций газет и журналов и везде получал отказ в отделе кадров. Фронтовик — замечательно, но вот еврей!.. Не помогла и смена фамилии Фридмана на Бакланова...

Бакланов много писал — очерки, рассказы, ездил по стране. В 1954 году вышла его первая повесть «В Снегирях». В 1957-м увидела свет первая военная книга «Южнее главного удара», в 1959-м — повесть «Пядь земли», которая стала событием литературной жизни и одновременно вызвала шквал критики: «окопная правда», «ремаркизм», «дегероизация», «абстрактный гуманизм» и т.д. Многих возмутила правда без прикрас, без привычной победной лакировки, да и манера повествования, стиль изложения — исповедальная проза не пришлась по душе.

Но Бакланов не изменял себе ни на йоту и продолжал писать драматические страницы войны — «Навеки — девятнадцатилетние», «Мертвые сраму не имут», «Июль 41 года», «Карпухин» и т.д. В этих военных произведениях, а также в последующих — «Друзья», «Меньший среди братьев», «Свой человек» и других — Бакланов прослеживает судьбу своего поколения и то, как она сложилась в мирное время, кто остался верен своим фронтовым идеалам, а кто озабочен карьерой и рвется по ступенькам наверх.

За роман «И тогда приходят мародеры» Бакланов был удостоен Государственной премии России. Это самая горькая книга писателя, в ней он подводит итог жизни своего поколения — тяжелый, печальный итог. Это убитое поколение юношей 1941 года. Согласно статистике, из него остались живыми лишь три процента. А среди оставшихся в живых сколько было инвалидов! Поколение лейтенанта Бакланова и таких, как он, добыло победу, но победой воспользовались мародеры, озабоченные лишь тем, чтобы побольше хапнуть денег и благ с помощью чинов и постов.

Image Hosted by PiXS.ru

Еще Бакланов написал несколько книг зарубежных очерков, пьес. По его сценариям и книгам снято восемь фильмов. Лишь один из них — «Был месяц май», поставленный Марленом Хуциевым, — понравился Бакланову: он и к фильмам был предельно взыскателен и совсем не признавал фальши.

О военной литературе в целом Бакланов часто сетовал, что «генеральская литература» ему чужда, ибо ее авторы «безбожно врут»: в своих воспоминаниях они выигрывают сражения, которые проиграли на поле боя. «Читать невозможно!..» По мнению Бакланова, настоящих произведений о войне чрезвычайно мало — честных, правдивых и искренних. В одном из интервью писателя спросили: «Что такое фашизм для вас?» Бакланов ответил: «Это гораздо больше, чем идеология агрессивного национализма. Это полное удушение жизни. Полное удушение личности. Восторг рабов. Они все готовы в ярмо! Чтобы был фюрер и каждому было место — как патрону в обойме. И каждому рабу дана власть по отношению к низшим. А низшие всегда найдутся. Фашизм в человеческом обществе существовал всегда, но не всегда назывался фашизмом…» («Вечерний клуб», 24 июня 1995).

Григорий Яковлевич занимал пост главного редактора журнала «Знамя» с 1986 по 1994 год. Но не столько руководил коллективом вверенной ему редакции, сколько занимался поиском того, чтобы появилось на страницах то, что талантливо. Бился за публикацию, преодолевал последствия запретов и табу. С цензурой Бакланов бился по-фронтовому и часто ее побеждал. Благодаря бесстрашию и усилиям Бакланова на страницах «Знамени» появились «Собачье сердце» Михаила Булгакова, «Новое назначение» Александра Бека, запрещенная поэма Александра Твардовского «По праву памяти», автобиографическая повесть Анатолия Жигулина «Черные камни» и другие замечательные произведения.

Image Hosted by PiXS.ru

Бакланов славно потрудился в своем журнале, но поставил себе рубеж: как исполнится 70 лет, он должен уйти с должности. И ушел. За кресло не цеплялся, чем еще раз удивил всех. Уйдя на пенсию, занялся мемуарами, и в 1999 году на свет родилась книга «Жизнь, подаренная дважды». Второй подарок, что не был убит на войне и стал одним из немногих, кто прожил много лет после боев.

Григорий Яковлевич Бакланов ушел из жизни в декабре 2009 года, в возрасте 86 лет…
Tags: Алеф, биография, книги из моей библиотеки, личность, моё
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments