Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Разворошить муравейник троллей.
7 июня
http://www.svoboda.org/content/article/27043750.html

-----------------------------------------------
Оригинал взят у ruslan_40 в «Встречаются те, кто верит в то, что пишет. Это очень страшные люди»
http://www.novayagazeta.ru/politics/68698.html

Марат Миндияров — учитель биологии и географии по образованию, гид по профессии, знает несколько языков. Только из-за временной нужды он согласился стать сотрудником агентства «Интернет Исследования» — той самой фабрики троллей в четырехэтажном здании на улице Савушкина (окраина Петербурга), о которой «Новая» уже рассказывала (см. №100 от 09.09.2013, №24 от 11.03.2015). По версии СМИ, это агентство — проект «кремлевского повара», предпринимателя Евгения Пригожина и главное в России логово «кремлеботов». Марат Миндияров будет выступать свидетелем в суде по иску Людмилы Савчук, тоже бывшей сотрудницы агентства «Интернет Исследования», которая судится сейчас со своими бывшими работодателями из-за нарушений трудового законодательства (см. №56 от 01.06.2015). «Новой» удалось поговорить с Маратом раньше.

— Как вы нашли эту работу? Как все — по объявлению?


— Объявления, говорят, везде есть. Но я нашел совершенно иначе. Я работал в хостеле. У нас жил тролль, и он мне рассказал, что там работает. А хостел как раз закрывался в тот момент, потому что уже закончился туристический сезон.

— Когда вас принимали на работу в агентство «Интернет Исследования», тоже никак не оформляли? Не заключали с вами никакого договора?

— Ничего не заключали, никак не оформляли. Я только подписал какой-то листок, что обязуюсь хранить вечное молчание на этой работе.

— А как же вы поверили, что вам деньги заплатят?

— Ну было видно, что люди работают. Если бы им денег не платили, они, наверное, роптали бы. Или хотя бы подмигнули: мол, не иди сюда. Нет, они очень довольные сидели.

— Долго вы работали в агентстве?

— Два с половиной месяца — с 1 декабря по 15 февраля. Я действительно искал работу, был тогда безработным и нуждался в деньгах. А эта контора находится рядом с моим домом, поэтому, зная, что это за предприятие, я туда пошел.

Но не только деньги мной двигали, еще любопытство и авантюризм. Потому что работа — интересная, уникальная, нет такой больше нигде.

— Тем не менее вы проработали чуть больше двух месяцев. Что-то не сложилось?

— Нет, можно было и дальше оставаться. Но тяжело там работать. Потому что мои убеждения вступали в конфронтацию с тем, что я писал. Про свои взгляды, иные, я не говорил при приеме на работу, иначе бы меня не приняли. Но так долго не может продолжаться. Ты сойдешь с ума на этой работе, если не веришь в то, что ты пишешь.

Мне было тяжело, но интересно. Потому что это — возможность оказаться по ту сторону баррикад, в стане врага. Я чувствовал себя разведчиком, хотя и не собирался ничего такого делать.

— В каком отделе вы работали?

— Я работал в отделе форумов. Наш отдел комментировал статьи, новости, посты, фотографии… Постоянно нужно было писать, отвечать, спорить…

— А на какие темы спорили?

— Все споры — условные. Споры тролли ведут в основном между собой. Споры создаются искусственно, на заданные темы. Мы были разделены на тройки, в которых один был т.н. «злодей», а два других — его оппоненты. Злодей пишет антикомментарий, против кого-то направленный, а два других должны писать — за.

— Путин — не единственная тема споров троллей?

— Нет, конечно. Всего там 7 или 8 тем основных. Среди них: США и Обама, Евросоюз, Украина, Порошенко и Янукович, Минобороны и Шойгу…

— А есть ли какой-то список опальных персонажей?

— Это — все, кого ругает Кремль: Порошенко и его окружение, Саакашвили и иже с ним, Обама и Госдеп США, Меркель…

— Знали ли вы, на кого работаете?

— Естественно, я работал на Кремль. Поскольку все оттуда шло. Хотя эта лавочка (агентство «ИИ». — Н.П.) и называется «частная компания», но указания, по всей видимости, из Кремля поступают. Потому что когда открываешь газеты, включаешь телевизор или радио и сравниваешь со своей работой, то один в один — одни и те же темы идут.

Самое нелепое задание: Обама в Индии жевал жвачку, заметили, тут же выплюнул. Надо тысячи комментариев написать на эту тему, причем в выражениях не стесняться. Пишите, как хотите, лишь бы всунуть слово «Обама», а там можно хоть матом крыть. В задании всегда надо сделать вывод, он уже дан: Обама — это черная обезьяна, которая не знает про культуру ничего, жует жвачку. Хватаются за любую мелочь моментально. Глупо и смешно. С другой стороны — не смешно и за гранью.

— Работая в офисе троллей, вы общались с парнями, девушками?

— Нет, дружбы с ними у меня не получилось. Но они особо и не дружат. Даже почти не разговаривают, потому что каждый занят. Никто не ходит по кабинетам, все сидят по своим местам, 12 часов безвылазно, в конторе. Там кабинетов сорок, и в каждом сидят по 20 человек, у каждого свои задачи. Пишут и пишут целый день, и там не до смеха, за смех увольняют. Там царит мрачная невеселая атмосфера, поэтому каких-то дружеских союзов нет.

— Почему мрачная атмосфера? Молодые люди, прилично зарабатывают…

— Сама система — очень репрессивная. Кругом сплошные наказания для сотрудников: за малейшее отступление — штрафы, угрозы увольнения, разборки, приказы. Все как-то не по-человечески там происходит.

Офис и все, что там есть, — очень угнетающие. Ощущение тюрьмы и репрессий — постоянное. Каждое опоздание на работу на одну минуту — штраф 500 рублей. За минуту! Комментарий не тот — 1000 рублей штраф. Картинку не ту (не дай бог!) поставишь или идеологически неправильную карикатуру — 5 тысяч рублей штраф. И так бесконечно. Ощущение, что это фабрика — очень монотонная, непрерывная работа за плотно закрытыми жалюзи. Плюс огромные нормы выработки. Тотальный контроль: бесчисленные камеры, охрана. В каждом кабинете сидят по три человека, которые бесконечно заглядывают в твой монитор.

— А какие у вас были «нормы выработки»?

— Огромные! 135 комментариев в день, не менее 200 знаков каждый, и все они должны быть оригинальными. Никакого копипаста!

— Вам это удавалось?

— Ой, мне это удавалось с огромным трудом! Фактически это — выпускать по три газетных полосы в день.

— Львом Толстым себя не почувствовали?

— Нет (смеется), Толстым там себя не почувствуешь. Поскольку эти комментарии — дебильные сами по себе. Очень некачественные. Невозможно качественно спорить, если у тебя такие огромные нормы выработки. Две строки нужно писать за секунду. А еще и ночная смена есть. Тролли в прямом смысле слова, извините, загаживают интернет с утра до вечера, а еще и ночью.

— За идеологические ошибки наказывают?

— При мне одного уволили. Меня тоже мурыжили. Однажды я ошибся — случайно вставил карикатуру на Януковича вместо Порошенко. А Януковича ругать нельзя, Янукович — хороший. Меня сразу вызвали на ковер: как посмел?

Там, кстати, бывают экзамены по идеологии, 15–20 вопросов задают, надо ответить. Кто не ответит — тому пересдача, вообще неспособного увольняют.

— Тролли — кто они? Что за люди?

— Молодежь, лет по 20 — основная масса, иногда — постарше. А еще я был поражен: встречаются те, кто верит в то, что они пишут. Это — жуть. Очень страшные люди.

— Раз это молодежь, значит, они где-то учатся?

— Где-то учатся, но в вузах, названия которых слышишь впервые в жизни. Они плохо образованы. Когда глазами пробегаешь комментарии своих коллег-троллей, то видишь, сколько ошибок они делают и как они неграмотны. Не только с точки зрения русского языка, а вообще неграмотны. А в политике они — пустышки! С трудом соображают, о чем идет речь.

— А то, что они пишут, тролли обсуждают между собой?

— Обычно не обсуждают. И слава богу! Потому что когда ты идешь в курилку или столовую (общение происходит лишь в двух местах) и видишь людей, которые еще и обсуждают это, то думаешь: «Боже мой! Эти люди — или фанатики, или сумасшедшие…» Работают — пишут, пишут, а потом сидят и еще с пеной у рта друг другу что-то доказывают, вместо того чтобы пить чай.

— Не могу не спросить про столовую: в агентстве организовано бесплатное горячее питание?

— Нет! Какое бесплатное питание?! Каждый носит с собой баночки и разогревает в микроволновке. Ничего рядом нет, где можно было бы поесть. И все несут эти банки — иначе останешься голодным.

— Странно. Именно общественным питанием Евгений Пригожин занимался изначально…

— А вот там Пригожин почему-то ничего не организовал.

— Как вы увольнялись?

— Я получил зарплату 15 февраля и просто не вышел на следующий день на работу.

— Что повлияло на это решение?

— Я и так уже дорабатывал. Думал: получу зарплату, уйду и больше никогда на такую работу не вернусь. Но решающий момент был такой: World Press Photo (Международный творческий конкурс фотожурналистов. — Н.П.) в этом году выиграл датский фотограф с фотографией однополой пары из Петербурга. Одно из заданий было — комментировать эту новость. А на этой фотографии — любящая пара, только — однополая. Поэтому они на нее накинулись и давай терзать. Я думаю: господи, что за бредом я занимаюсь? Обычные люди. На фотографии ничего не видно, чтобы хотя бы пол их определить. Но тролли рассвирепели. Просто безумие какое-то! Хотя бы это оставили в покое! Фотография-то в чем виновата? На этой ноте абсурда я и покинул заведение.

— ЛГБТ, сексуальные меньшинства — тоже одна из тем петербургской фабрики троллей?

— Да. Причем странность заключается в том, что, на мой взгляд, там работают гомосексуалисты, и их не так уж мало. Абсурдно осуждать то, чем ты являешься сам.

Еще — в том же духе. Там один начальник проводит политинформации каждый день. В январе была тема: карикатуры в Charlie Hebdo, из-за которых случился расстрел в Париже. Тролли получили задание писать про Францию с устрашением и гневом: вот она такая ужасная-разужасная, там им и надо, французам. А после этого тот самый человек преспокойно едет в эту проклятую Францию и проводит там свой отпуск.

— А кто это?

— Имени не знаю. Потому что начальники там не представляются. Все руководители — без имен. На Савушкина лишь один был мужчина, чье имя мы знали, — Олег Васильев. Я с ним тоже однажды столкнулся. У меня там была еще одна история, которая вдруг меня вознесла в начальственные сферы, только не в качестве руководителя, а в качестве наказуемого. Случился день рождения у главного бухгалтера и еще какого-то бухгалтера, которых я в жизни отродясь не видел. И вот нам всем говорят: «Сдаем по 200 рублей на подарок каждому бухгалтеру, итого — 400 рублей». Только в нашем отделе человек 20 работало, я посчитал: если в каждом отделе собрать бухгалтерам по 400 рублей, то сколько это получится с 400 человек? Хорошо получится. И я говорю: «Это дело — добровольное, я деньги сдавать не буду». И представьте, оказываюсь единственным человеком на все здание, кто отказался. Все остальные, испугавшись, что их уволят, сдали все-таки. Проходит несколько недель. Я думал, что дело забыто. Нет, не забыто! Меня вызывают. Ведут по каким-то коридорам куда-то наверх и приводят к Олегу Васильеву. Передо мной персонаж из 90-х. Лысый, наглый, карикатурный бандит, чуть ли не в малиновом пиджаке. Он говорит мне, только матом: «Что, принципиальный такой?» Я стою перед ним, он вальяжно развалился в кресле. Грозно смотрит. Я говорю: «Да, принципиальный». На что он отвечает: «Ну хорошо, я тебя запомню, раз ты такой...» Забыл, наверное.
Tags: кремлеботы, новая российская хрень
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments