Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:

12 мая - день рождения замечательного русского писателя, поэта, литературного критика Юрия Домбровского. Ставлю ещё один пост, посвящённый этой дате.


---------------------------
Image Hosted by PiXS.ru
Юрий Осипович Домбровский. 1909-1978.

И были ружья всей страны
На нас тогда наведены...
Юрий Домбровский.


Как известно, замечательный российский писатель Юрий Домбровский арестовывался и находился в тюрьмах, лагерях, ссылках в человеколюбивой советской стране четыре( (!) раза. Значительная часть его жизни пришлась на гнусное и подлое сталинское время, а погиб он, уже в застойные семидесятые годы, всё от тех же гебистских палачей.

"Сталинский конвейер — это сфинкс без загадки. Если уничтожать не за что-то, а во имя чего-то, то остановиться нельзя” (Юрий Домбровский).



В 1932 году 23-летнего выпускника Высших литературных курсов арестовали и сослали в Казахстан. 1937 год – второй арест. Домбровский чудом вышел на свободу и жил в Алма-Ате, даже опубликовал книгу – роман о Державине. В 1939 году писателя арестовывают снова и отправляют на Колыму. А колымские лагеря были по существу каторгой. В 1956 году Домбровский рассказал о том, что ему довелось пережить, в письме известному московскому режиссеру Леониду Варпаховскому, тоже прошедшему колымские лагеря... (мой следующий пост).

Его, умирающего, на Колыме актировали и перевезли зимой 1943 года товарняком вновь в Алма-Ату.

Четвёртый арест в Алма-Ате в 1949 году - в период послевоенной кампании борьбы с безродными космополитами, когда надо было проявлять бдительность на идеологическом фронте, обличать поклонников иностранщины. Домбровский был как раз подходящей фигурой - космополит из Казахстана, окопавшийся на университетской кафедре. Книги писал, кому-то советовал читать Есенина, Гумилёва... Бдительность проявили алма-атинские интеллектуалы, например, казахский писатель, чей роман Домбровский художественно перевёл на русский язык.

Но самую большую роль в его трагической судьбе в аресте в 1949 году сыграла его приятельница, корреспондент "Пионерской правды по Казахстану Ирина Ивановна Стрелкова. Благодаря её наветам и оговорам он был осуждён на 10 лет и отправлен на восток, в Тайшет, в Озерлаг. А Стрелкова отправилась в Москву и стала членом Союза писателей, писала для детей документально - исторические повести, воспитывающие патриотизм...(о ней есть страница в Википедии).

Вот как Юрий Домбровский описал очную ставку с Стрелковой в частном письме в 1973 году - текст письма был распространён в самиздате, опубликован впоследствии его вдовой.

«Вдруг в нашем общежитии появилась эта очень энергичная пробойная молодая белоглазая женщина (Ирина Стрелкова). Она была умна, остроумна, с ней было интересно разговаривать, и эта встреча, как ни смешно звучат эти слова ныне, была светлым лучом в моем темном и тесном мире. Я часами мог разговаривать с ней. Она очень много знала такого, о чем я не имел понятия. У нее были прекрасные книги, и самое главное — у нее был Хемингуэй. <...> Так продолжалось до 1949 года, а в 1949 году меня посадили. <...>

Однажды меня привели утром, и я увидел Стрелкову! Честное слово, это было самое удивительное за эти три месяца. Я обалдел и не понимал — она-то тут при чем? Я смотрел на нее, как баран на новые ворота. "Рот-то закрой!" — усмехнулся следователь. "В каких отношениях вы со свидетельницей?"

Я пролепетал, что в нормальных. "Так, — сказал он, — а теперь, Ирина Ивановна, расскажите нам о Домбровском".

Она не краснела, не потела, не ерзала по креслу. С великолепной дикцией, холодным, стальным, отработанным голосом диктора она сказала:
— Я знаю Юрия Осиповича, как антисоветского человека. Он ненавидит все наше, советское, русское и восхищается всем западным, особенно американским.
- Ну, вот он восхвалял, например, певца американского империализма Хемингуэя. Он говорит, что все советские писатели ему в подметки не годятся.
- А что он вообще говорит про советских писателей? - прищурился следователь и лукаво посмотрел на меня.
- Домбровский говорит, настоящие писатели либо перебиты, либо сидят в лагерях. На воле никого из них не осталось.

Боже мой! Были у меня с ней разговоры о лагерях, были! Говорили мы и о писателях в лагерях. Она расспрашивала жадно, неутомимо, с сочувствием, трогательным для такого холодного человека. И я говорил. Я рассказал, как встречался с Осипом Мандельштамом, как видел умирающего Бруно Ясенского; о том, как погиб, простудившись, поэт Князев, о том, как сошел с ума и умер в больнице инвалидного пункта на Колыме Дмитрий Мирский, о моем разговоре с Переверзевым на пересылке. Много о чем я тогда ей рассказывал, но какое это имело отношение к Пастернаку, Зощенко, Платонову (он тогда еще был жив), Ахматовой, к Юрию Олеше? Нет, конечно, никаких параллелей и сравнений я не проводил и выводов не делал, я просто рассказывал и все.

- Бог с вами, Ирина, - сказал я, - вы же отлично знаете, что я никогда в разговорах с вами не касался советской литературы. А Хемингуэя вы же сами мне дали.
- Ничего подобного, - холодно отрезала она, не моргнув и не замешкавшись, - вы говорите неправду.
О, как она прекрасно держалась в этой проклятой комнате!
- Ничего я вам не давала! Да! Я отлично помню, как Домбровский сопоставлял тех и этих, погибших и живущих на воле. Да, да, вы сопоставляли!
- А как он вообще относится к русской литературе? Ну, к Тургеневу, к Толстому? - продолжал интересоваться следователь. У него все шло как надо, и он был добр, снисходителен и вежлив.
- Отвратительно, - выговорила Стрелкова, - он однажды так сказал скверно о Тургеневе, что мне даже стало неприятно. Я повернулась и ушла от него и потом сказала в одном обществе, что теперь понятно, для чего это говорилось!
“Теперь” - это после кампании космополитизма! Я ведь застал только самое начало ее. Весь пышный и красочный разворот - собрания, показания, осуждение, шум и визги и "жалкий лепет оправданья" проходили уже без меня.

Помню, тогда я подумал:
"Как держится! Как сидит! Да! Эту бы никакой детектор лжи не взял бы, здесь у нее все крепко".
- Так что же такое я сказал о Тургеневе? - спросил я просто из одного интереса. Она даже не стала ничего выдумывать. (Тургенев один из самых любимых моих писателей, и тут уж выдумывать просто пришлось бы.) Ведь от нее уже ничего не требовалось, кроме вот этих безличных и железных формул - "восхвалял", "опошлял", "дискредитировал", "клеветал".
- Не знаю, - сказала она небрежно, - но что-то очень и очень скверное.
- Подпишите протокол, Ирина Ивановна, - подошел к ней следователь.

Она подписала. Я подписать отказался. После этого меня - руки назад! - отвели.
Они остались. Мой следователь любил интеллектуальные беседы.


Из протокола очной ставки 1 июня 1949 года:

Стрелкова: "Домбровский неоднократно вёл в присутствии меня антисоветские разговоры. Не помню уже, при каких обстоятельствах, знаю, что весной 46-го года Домбровский, рассказывая о своем пребывании в лагерях, говорил, что лучшие писатели арестованы и содержатся в лагерях, они там пишут произведения, но их не печатают. Домбровский всегда относился пренебрежительно к советской литературе. Те книги советских писателей, которые высоко оценены советской общественностью, с его стороны получали отрицательную оценку. Он охаивал советских писателей, в частности, Симонова и его произведения, пьесу “Русские люди” и др. Он также охаивал и великий реалистический роман Фадеева “Молодая гвардия”. ... Не было случая, чтобы он положительно отзывался о каком-нибудь русском классике, кроме Достоевского”.


Юрий Домбровский был осуждён на 10 лет, реабилитирован 30 мая 1956 года. А писательница Ирина Ивановна Стрелкова прожила долгую и, похоже, счастливую жизнь. Умерла в 2006 году и только потому, что была сбита мотоциклистом. Писала детские книги для воспитания патриотизма, честности, чувства долга. Сотрудничала в глубоко "патриотических" изданиях вроде одиозной газеты "Литературная Россия" и юдофобского журнала "Наш современник". В некрологе на её смерть, помещённом в "Литературной газете", отмечено, что в казахстанский период жизни, в молодости, её отличала "готовность защищать справедливость, помогать бедствующим"...

По профессии - советская писательница.
По призванию - гебешная стукачка.

------
Но гебня не оставила своим вниманием Юрия Домбровского и в последующие годы.
Дмитрий Волчек, Радио Свобода:

Герою последнего рассказа Юрия Домбровского “Ручка, ножка, огуречик...” - писателю, опубликовавшему свой роман на Западе, звонят с угрозами гебешные шестерки, и он представляет, как они заманивают его в укромное место и забивают до смерти. Так в 1976 году в Москве был убит переводчик, диссидент, бывший лагерник Константин Богатырев. В этом рассказе Юрий Домбровский предсказал собственную смерть. Получив из Франции три экземпляра романа “Факультет ненужных вещей”, он пошел в ЦДЛ показать книгу друзьям и отпраздновать ее выход. В фойе ресторана Дома литераторов 69-летнего писателя жестоко избили, отбили всё, что можно отбить. Через несколько дней Юрий Домбровский скончался от внутренних кровоизлияний.


Суки.
Tags: Россия, Юрий Домбровский, биография
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments