Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:

... получила по почте ...

Биофизик, генетик, историк науки и правозащитник Валерий Сойфер, автор переизданной в 2016 году книги «Сталин и мошенники в науке», прочитал в лондонском клубе «Открытая Россия» лекцию о том, как в Советском Союзе уничтожали науку и ученых и какую роль сыграл в этом Сталин.

* * *
ТРИ НОБЕЛЕВСКИЕ ПРЕМИИ ПОТЕРЯЛА СОВЕТСКАЯ РОССИЯ.
Автор - Валерий СОЙФЕР.


Я думаю, вам не нужно какое-то вступление о том, что собой представлял товарищ Сталин. В декабре 1939 года старейший биохимик, академик Алексей Николаевич Бах вышел на срочно созванное заседание членов Академии наук СССР и сделал доклад о важнейшем вкладе товарища Сталина в науку. Он впервые назвал Сталина корифеем науки. В течение долгого времени советская пропаганда создавала впечатление, что успехи военной техники, строительство ДнепроГЭС, огромных заводов, плотин, каналов — это все следствие ума и прозорливости товарища Сталина. Этой пропаганде верили многие люди.


Так получилось, что однажды я в Москве заболел тяжелым воспалением легких и болел около двух месяцев. У меня папа был членом партии с дореволюционным стажем — было такое понятие «большевик с дореволюционным» и «большевик со стажем с 1917 года». От него нам остались тома сочинений товарища Ленина: в коридоре стояло 35 томов, за ними располагались тома Сталина. Делать мне было нечего, я взял первый том и с огромным трудом начал его читать. С трудом, потому что язык Ленина был корявым, вялым, все фразы были выкрученными. Было очевидно, что человек мучился, предавая свои мысли бумаге, а как сказать гладко, он не знал. Было заметно, что нередко Ленина душила невероятная злоба. Первый том я прочел с трудом, второй был тоже нелегким. К третьему тому я втянулся, четвертый начал читать с неослабевающим интересом, потому что стало ясно, какой страшной машиной был товарищ Ленин, насколько это был внутренне несгибаемый (нельзя сказать «бандитствующий», потому что он не был бандитствующим) и злобный человек.

Я начал понимать, почему Ленин ненавидел многих. Это стало ясно еще до публикации всяких писем Ленина, например, письма Горькому о том, что интеллигенция не мозг нации, а говно.

Таких документов еще не было в 35-томном издании. Лишь позже появились все его письма Дзержинскому, что надо несогласных с большевиками интеллигентов расстрелять или повесить.

В 1974 году на базе моей лаборатории создали Всесоюзный НИИ прикладной молекулярной биологии и генетики. И вдруг нам передали базу Т.Д. Лысенко «Горки Ленинские». Я, конечно, поехал в Горки. Не без труда мне удалось попасть и в соседнюю усадьбу, в которой жил перед смертью Ленин. Многое там поражало, одна из деталей была такой. На первом этаже здания, перед лестницей на второй этаж, где Ленин умирал, была маленькая будка, в которой на стене висел телефон. Я зашел в будку. Над аппаратом под стеклом в плохонькой рамочке было прикреплено написанное от руки распоряжение: «Товарищу Сталину! Прикажите расстрелять телефониста, который скажет, что он не может соединить вас с Кремлем». Такой «человечный» человек был. Такой «замечательный» человек.

Прочтя труды Ленина и Сталина, я осознал, как советское руководство с самого начала захвата власти и все годы позже ненавидело интеллигенцию, как они боялись ее, как старались загнать в определенные рамки. Позже знакомство с этой страстью советских вождей превратилось в важную часть моей жизни. Сначала я складывал выписки из разных статей и книг в шкаф, потом в какие-то папочки. Количество папочек разрасталось.

Конечно, Мариэтта Омаровна Чудакова, присутствующая здесь, что большая честь для меня, знает, как писать исторические книги. Она знает, какую роль играют эти папочки. Так получилось, что я написал сначала одну, потом вторую книжку. И потом я начал понимать, что вранье, существовавшее в советское время, всеобъемлюще. Я начал серьезно изучать историю биологии.

Я знал с довольно раннего возраста, что Сталин лично разгромил генетику в СССР. Но я не знал, что, например, и квантовая физика мешала Сталину, что его раздражала теория резонанса Лайнуса Полинга.

Потом я узнал, что он запретил психологию детского воспитания — педологию. Потом я стал узнавать больше, больше и больше. И в конце концов я написал книгу «Сталин и мошенники науки». Первое издание было менее обстоятельно. Сейчас, в 2016 году, вышло второе издание. В этой книге я постарался, во-первых, объяснить, каким образом Сталин пришел к мысли уничтожить Ленина, во-вторых, как он добился устранения Бухарина, Рыкова, а до этого — Троцкого и всех остальных, кто был с Лениным. Затем я понял, каким образом он сумел подавить интеллектуальную мысль, что он для этого делал, какие письма писал, какими он пользовался приемчиками, кто ему помогал, кто выступал против ученых — были такие. Но были и люди, которые не боялись даже в лицо ему говорить правду.

Эти накопленные сведения составили основу этой книги. Конечно, я не покрыл всю сферу науки, потому что это слишком широко. Есть замечательная книга Анатолия Сонина «Физический идеализм» — прекрасная книга, написанная литературным языком, очень хорошо читающаяся, которая раскрывает, что творилось в физике.

Волею судьбы получилось так, что я, студент Тимирязевской академии, познакомился с Игорем Евгеньевичем Таммом еще до того, как он получил Нобелевскую премию по физике. Я стал бывать у него дома, он помог мне стать студентом физического факультета. Я потерял четыре года, зато приобрел многое другое. Я знал выдающихся физиков непосредственно: Ландау читал нам лекции и так далее. Поэтому я понимаю, что книжка Сонина не просто одухотворена идеями, но что она еще и покоится на мощных фактах. А я взял другие сферы. И вот сегодня мы об этом поговорим.

Сталин-Джугашвили — сын сапожника, мама без образования. Отца он боялся — отец его бил каждый день. Джугашвили поступил в трехлетнее Горийское духовное училище и проучился в нем шесть лет почему-то, не знаю почему. После этого был принят на первый курс Тифлисской православной семинарии. В советское время писали, что он был отличником. Два года назад грузинское правительство опубликовало эту страничку.


Image Hosted by PiXS.ru

Наверху написано, что это Джугашвили Иосиф. Вот здесь очень странная вещь: родился… Кто-то из вас помнит, когда он родился? 21 декабря. А вы посмотрите, что тут написано: 8 декабря. Какого года он родился? 1879-го официально, да? А здесь что написано? 1878 год. То есть он еще и наврал позже в своей биографии.

Оценки у него были замечательные. Вы посмотрите: в сентябре-октябре — три, четыре, три, два, три, два, три. А в следующие два месяца, в ноябре-декабре: два, три, два, три, два.

Что такое? Оказывается, он был двоечник, троечник. А в следующем академическом году? Оценки точно такие же. Одна из выставленных Джугашвили оценок мне очень нравится. Вы когда-нибудь такое видели? Два с половиной. Тут два таких «два с половиной» — за «Священное писание» и за «Богословие». То есть и в Богословии, и в Священном писании он был, извините, не отличник. И по многим другим предметам. А посмотрите, как много предметов, по которым нет оценок. Это означает, что он вообще был необразованным человеком. Говорили в советское время, что его выгнали из семинарии за участие в революционных делах. Я уверен, что его выгнали за неуспеваемость — вот за эти двойки.

С ним учился Иосиф Иремашвили, который позже стал меньшевиком и депутатом независимой Грузии. Он сидел за одной партой с Джугашвили и в Гори, и в Тбилиси. Поскольку Иремашвили указом Ленина выслали из советской России, он оказался в Германии, где в 1932 году издал на немецком языке книгу «Гибель Грузии». Вот что он пишет:
«С детских лет целью его жизни стала месть, и этой цели он подчинил все. [Он] стал жестоким и бессердечным, в нем выработалась глубокая неприязнь ко всем, кто был выше его по положению, непрерывно и однозначно накапливалась ненависть. Триумфом для него было достигать победы и внушать страх».

Интересно, что пока Иремашвили жил в Грузии, мама Сталина-Джугашвили продолжала привечать его, и он был воспитателем старшего сына Сталина Якова. То есть он хорошо знал семью. Эти слова — не выдумка пропагандиста или какого-то агитатора.

В СССР было привычно думать, что Сталин за границу не ездил. Ну в Потсдаме был, на Потсдамской конференции. Ну в Иране, возможно, побывал, в Тегеране — правда, ходят слухи, что двойник ездил, а не он. На самолетах не любил летать — боялся. Поездами ездил. Но вы посмотрите, какая была юность у товарища Сталина. Он много раз в начале XX века посещал европейские страны. В 1905 году он познакомился с Лениным в Таммерфорсе. С 23 апреля по 8 мая 1906 года побывал в Стокгольме и Копенгагене. С 30 апреля по 19 мая 1907 года — в Лондоне. 1 июня 1911 года — в Париже. С 10 ноября по конец декабря 1917 года — в Кракове. В январе 1913 года — месяц в Вене. В Кракове он встретился с Николаем Бухариным.

В советское время биографы Сталина утверждали, что он редактировал шесть газет в Грузии в 1905-1907 годах. Сейчас грузинским правительством опубликованы фамилии тех, кто редактировал газеты, приписанные Сталину. Ни в одной из этих газет редактора Сталина нет. Это было очередное надувательство советских людей советскими пропагандистами.

Но тем не менее, в нем, видимо, жило это желание витийствовать. Он задумал написать статью «Марксизм и национальный вопрос». Но языков-то он не знал, а вся литература по этому вопросу была не на грузинском и не на русском, каким он владел не очень сильно, а на немецком, французском, часть — на английском. Поэтому кто-то ему должен был помочь. Этим человеком стал Николай Иванович Бухарин. Он несколько месяцев, когда они вместе жили в Кракове, а потом переехали в Вену, переводил ему работы по национальному вопросу, изданные сторонниками Маркса. Сталин написал работу «Марксизм и национальный вопрос». И даже язвительный Троцкий говорил, что это единственная приличная работа Сталина. Ленин ее запомнил. И поэтому когда в 1917 году свершился переворот, он назначил Сталина наркомом национальностей, именно основываясь на этой статье. То есть Бухарин открыл ему дорогу в жизнь. То, что Сталин потом сделает с Бухариным, ужасает.
Бухарин, конечно, тоже хорош был. На одном из заседаний Политбюро — я недавно нашел эти записи — он сказал: «Коба, ты ведешь себя, как мелкий восточный деспот».
Я представляю, какие зазубрины на самомнении товарища Сталина оставили слова Бухарина, но все-таки расстрелять — это было за гранью человеческого поведения.

Конечно, все большевики, которые в царское время были кто в тюрьме, кто в ссылке, привыкли к особому поведению: надо было таиться, скрываться, говорить неправду, в то же время бояться окружающих, даже из своей среды, не доверять друг другу. Эти низменные чувства не просто копились в этих людях, они были сутью их философии, сутью их жизненной позиции и поведенческих реалий. И поэтому, конечно, когда они пришли к власти, когда силою чудес — а это, в общем, до известной степени было чудом — они захватили власть, они не перестали оставаться с комплексом своих страстей.

И тут вдруг они осознали, что есть Академия наук, какие-то ученые с отличным от них модусом вивенди. Оказывается, об их действиях неодобрительно высказывается, не таясь, какой-то И.П. Павлов, нобелевский лауреат. Что такое Нобелевская премия? Что-то нехорошее. Павлов вдруг пишет в правительство Советской России, что «вы создаете не новое общество, а вы сеете хаос и ненависть». Такое написать! Ему даже председатель правительства Молотов ответил. Ну как же, нобелевскому лауреату надо отвечать. Но ученые в большинстве своем были инородным, неприятным, каким-то зловонным телом, источавшим упрямство, независимость. А там у них еще устав есть — в Академии наук. Они еще тайным голосованием членов избирают. Кроме того, они еще проводят независимые заседания, там какие-то научные общества.

Конечно, в Политбюро еще до смерти Ленина накапливалась неприязнь к этим независимым, и Ленин сам был против интеллигенции.

Замечу попутно, что мною написана и не полностью опубликована книга «Ленин и Сталин против интеллигенции». С 1925 года отрицательное отношение большевистского руководства к интеллигенции приобрело систематический характер. Хронология вмешательств в деятельность ученых со стороны большевиков под руководством Сталина может быть представлена в кратком виде в следующей форме.

Хронология вмешательств Сталина в науку
1925–1926 — Академия наук лишена автономии, ее устав отменен.
1929 — ученые обвинены в отставании от успехов практики.
1930 — на встрече с партбюро ИКП Сталин объявил, что не приемлет генетические принципы Вейсмана в эволюционном учении и предпочитает ламаркизм дарвинизму.
1930 — деборинская школа философов обвинена в «меньшевиствующем идеализме», около 200 учеников Деборина арестованы, десятки расстреляны.
1935 — Сталин аплодирует Лысенко в Кремле, после того как последний обвиняет ученых во вредительстве.
1935–1936 — призывы американского ученого Германа Меллера (будущего Нобелевского лауреата) поддержать медицинскую генетику отвергнуты.
1936 — педология (педагогическая психология) запрещена.
1937 — первый в мире Институт медицинской генетики закрыт.
1936–1939 — приказано провести диспуты генетиков и сторонников Лысенко,
на которых генетика была бы осуждена, а лысенковщина прославлена.
1935–1944 — кампания против теории относительности, космологии, квантовой теории и теории строения вещества.
1947 — кампания против западноевропейской философии.
1948 — полный запрет генетики.
1948 — постановление ЦК партии о Всесоюзном совещании по физике,
на котором должны быть осуждены «враждебные марксистской идеологии буржуазные основы» теории относительности Эйнштейна, квантовой теории»
и нескольких других областей.
1949–1950 — осуждена теория резонанса в квантовой химии.
1950 — осуждена клеточная теория и заменена «теорией присхождения клеток из живого вещества».
1950 — проведена «павловская сессия АН и АМН ССССР», на которой объявлено, что условные рефлексы наследуются человеком.
1950 — опубликована статья Сталина «Марксизм и вопросы языкознания».
1952 — опубликована дилетантская брошюра «Экономические проблемы социализма в СССР».
Сначала давление оказали на Академию наук. В 1925-26 годах Академию наук лишили автономии, устав ее отменили. В это время в Политбюро еще состояли Троцкий, Пятаков, Рыков — это все люди ленинского, как говорили, набора. В 1929 году Сталин обвинил ученых в отставании от успехов практики. На Политбюро ЦК ВКП(б) утвердили список тех, кого академики должны принять в число ее действующих членов.

На выборах ученые «прокатили» всех большевиков, после чего руководство партии и правительства занялось выкручиванием рук академиков, и с нарушением устава было проведено еще два раунда выборов, чтобы «продавить» в академики всех рекомендованных Сталиным кандидатов.

В этот момент в газетах появились даже письма рабочих — например, с завода «Красный треугольник» из Ленинграда, в которых рабочие с гневом задавали вопросы: «Какое это у них там тайное голосование? На каком году советской власти?» — и было выставлено требование: «Отменить это все! Пусть голосуют прилюдно! Да и вообще надо закрыть эту Академию!»

В 1930 году Сталин пришел на заседание партбюро Института красной профессуры философии и естествознания — в составе бюро были полюбившиеся ему ученики профессора Деборина Митин, Юдин и Ральцевич — и высказался по поводу ученых, заявив, что надо их скрутить, не только философов, но и представителей естествознания. Деборинскую школу философов он обвинил в «меньшевиствующем идеализме», а также заявил, что не приемлет генетические принципы Вейсмана.

В 1930 году ЦК партии специальным постановлением запретило работу деборинской школы философов. В течение нескольких лет около двухсот учеников Деборина были арестованы, десятки из них расстреляны. В 1935 году Лысенко выступил в Кремле и сказал, что ученые — это такие же враги народа, как те, кто ненавидит яровизацию. «Вы что думаете, в ученом мире не такие же враги, как в вашем крестьянском деле?» — сказал он, обращаясь к залу. Сталин вскочил, захлопал и закричал в зал: «Браво, товарищ Лысенко, браво!»

Все газеты это напечатали. С этого времени лысенкоизм пошел в гору. В 1935-36 годах начались гонения на медицинскую генетику. Я буду об этом специально говорить ниже. В то время ученик великого Томаса Моргана, будущий нобелевский лауреат Герман Меллер, который был страстным коммунистом в Америке, приехал на четыре года работать в СССР. Он был прекрасным ученым-генетиком, но разделял популярную тогда веру, что все человечество за одно поколение можно изменить, используя, как сейчас бы сказали, генную инженерию, а тогда называли «искусственным осеменением» женщин специально собранной спермой. Он сетовал, что у Ленина сперму не собрали, — можно было бы десятки тысяч женщин осеменить ею. Он написал яркую книгу «Out of the Night» («Из ночи») о евгенике и послал Сталину, приложив письмо на 17 страницах с выражением восторга перед сталинским гением. Он предложил кремлевскому вождю поддержать медицинскую генетику и вообще генетику в СССР. Сталин не ответил.

Позже, в день отъезда Меллера в 1937 году из Советского Союза, его ближайшего друга Агола и переводчика книги на русский язык с английского расстреляют по личному приказу Сталина.

В 1936 году была запрещена в СССР педология — педагогическая психология. В 1937 году был закрыт первый созданный в мире Институт медицинской генетики. В 1936-39 годах было приказано провести диспуты генетиков и сторонников Лысенко, на которых генетика была бы осуждена, а лысенковщина прославлена. В 1935-44 годах шли инициированные большевиками кампании против теории относительности, космологии, квантовой теории и теории строения вещества, в 1947 году — против западноевропейской философии, в 1948 году при личном участии Сталина генетика была полностью запрещена. В том же 1948 году вышло постановление ЦК партии о Всесоюзном совещании по физике, на котором должны были осудить «враждебные марксистской идеологии буржуазные основы» теории относительности Эйнштейна, квантовой теории и нескольких других областей. В 1949-50 годах была осуждена теория резонанса в квантовой химии, в 1950 году — клеточная теория (она была заменена нелепой «теорией происхождения клеток из живого вещества»). В 1950 году была проведена Павловская сессия АН и АМН ССССР, на которой было объявлено, что условные рефлексы наследуются человеком. Тогда же Сталин опубликовал статью «Марксизм и вопросы языкознания», внесшую политические мотивы в языкознание, а в 1952 году вышла в свет его дилетантская брошюра «Экономические проблемы социализма в СССР», определившая в значительной мере экономическое отставание СССР. Это неполный список.

Иногда ученым удавалось что-то отстоять. Например, Берия, который руководил советским атомным проектом после смещения Молотова с этой должности, задал руководителям проекта вопрос о предложении Сталина запретить исследования в квантовой и релятивистской физике. И.В. Курчатов, Ю.Б. Харитон, И.Е. Тамм, которым адресовался вопрос, объяснили, что тогда создать атомную бомбу в СССР не удастся. И Сталин милостиво разрешил данные запреты не осуществлять. Я спрашивал руководителя атомного проекта Советского Союза Юлия Борисовича Харитона о роли Берии в проекте, и Харитон ответил: «Вы знаете, он нам очень помогал».

Но тем не менее многие отрасли физики все-таки были запрещены. Исследования в области релятивистской физики сильно прижали, и многих физиков посадили. Нельзя забывать, что Л.Д. Ландау сидел, П.Л. Капица провел несколько лет практически под домашним арестом, он три года не мог выйти за ограду дачи. М.П. Бронштейна, Б.М. Гессена, С.П. Шубина расстреляли. А Бронштейн был крупнейшим физиком, опередившим современную ему науку на почти полстолетия. Таких запретов в истории советской науки было много.

Потери ученых в мире науки, я думаю, несравнимы в Советском Союзе и в нацистской Германии. В нацистской Германии их в тысячи раз меньше, хотя там тоже были гонения, но все-таки не такого масштаба.

Скажите, пожалуйста, у кого-то есть вопросы, может быть, возражения?

Вопрос из зала:


— Мой вопрос заключается в том, что, может быть, неправильно показывать вот эти компании, которые были против ученых, против противников режима, как вы говорите? То же самое было и в Америке. Например, американское правительство. Почему там нет настоящей коммунистической партии и уже давно не было?

Валерий Сойфер:


— Вы знаете, я не буду отвечать на этот вопрос. Вы извините, это выходит за рамки науки. Вы хотите вторгнуть меня в политологию, а я в ней не эксперт. Извините, я вас прерву. Я рассказываю о Сталине, я рассказываю о том, что было в Советском Союзе. Простите, я не буду этого касаться.

Вопрос из зала (продолжение):

— Хорошо. Тогда по поводу Сталина. Не кажется ли вам, что это манипуляция? Вы показываете его учебную успеваемость. Что она нам говорит? Ничего. Это же манипуляция.

Валерий Сойфер:

— Кому как. Я вас понял. Да, это, конечно, с моей стороны вроде бы некультурно. Но с другой стороны, мне, например, было очень удивительно узнать, что он был двоечником и троечником. Вот не знал я про это. Я же верил, что он отличником был!

Так вот, если весь этот показанный список запретов пройти, то можно понять, что это не было случайностью, что это была целенаправленная линия на уничтожение того, что либо персонально не нравилось вождю, либо не нравилось кому-то еще, и они доводили сведения до вождя.

Без решения Сталина ни один вопрос в Советском Союзе не возникал. Контроль был всеобъемлющим. И к этому, по-моему, идут в России сегодня — к тому, чтобы установить довольно крепкий контроль за всем.

Так вот, вернусь к началу лекции, к философии. Вы знаете, что Троцкий говорил, что Сталин — это «самая выдающаяся посредственность в нашей партии». Конечно, Сталин Троцкого ненавидел и сделал все для того, чтобы его уничтожить. Как он добился этого? В 1923 году в партии состояло 386 тысяч человек, в конце 1924 года число большевиков удвоилась и составило 735 тысяч человек, в 1927 году еще раз удвоилось — их стало 1 236 000, в 1930 году — 1 971 000, в 1934 — 2 809 000 человек.

Если в 1917 году большевиков с высшим образованием было более половины состава партии (в целом 54%, из них 32% с оконченным и 22% — с неоконченным), то в результате сталинского «орабочивания» партии число лиц с высшим образованием к 1927 году упало до 1%, причем более четверти членов партии (27%) не имели даже начального образования. «Промывка мозгов» этих людей примитивными лозунгами и обвинениями Троцкого и его сторонников, а затем Бухарина, Рыкова и других образованных ленинцев в «умствовании», «пренебрежении интересами рабочего класса и передового крестьянства» не представляла больших затруднений.

Манипулировать новыми членами партии было очень легко — достаточно опубликовать брошюру «Вопросы ленинизма» Сталина, и все все поймут. А всяких умников слушать нечего: они ж слишком умные, они слишком возгордились. И это стало знаменем.

Сталин придумал, что надо стать известным в научном мире. Он решил приобрести признание в научном мире следующим образом. Он ходил в Большой театр, любил оперу. Серго Орджоникидзе поймал самого крупного философа Абрама Моисеевича Деборина, увидев его в театре, и сказал: «Пойдемте. Иосиф Виссарионович хочет с вами познакомиться». Привел его в ложу. Как позже написал Деборин в воспоминаниях, Сталин стал его угощать красным вином, яблоками, что в то время было, конечно, не так просто, и предложил ему дружбу. Он спросил Деборина, хочет ли тот вступить в партию большевиков. Деборин вспоминал: «Я тут же согласился. Я не был против». Хотя он был раньше меньшевиком. На следующий день в «Правде» появилось сообщение, что Центральный Комитет принимает Деборина в члены партии без кандидатского срока, сразу. Но оказалось, что от Деборина требовалось одно: объявить публично, что есть философ более глубокий, чем они все, — товарищ Сталин.

Троцкого уже выслали, он уже за пределами. Сначала был в нынешнем городе Алма-Ате, в Верном, а потом его выгнали из Советского Союза. Он был сначала в Турции, потом переехал в Норвегию, затем оказался в Южной Америке.

Деборин отказался прославить Сталина как философа. Тогда Сталин решил приблизить двух его ближайших учеников — Стэна и Карева. Стэна Сталин стал приглашать к себе домой, и Ян Стэн ездил к нему домой и читал ему лекции по философии Гегеля. Одна из знакомых семьи Стэна оставила воспоминания, в которых я прочел, что Стэн был латыш горячий, и его доводила до бешенства неспособность Сталина понять азы гегелевского учения.
И тогда он кричал на ученика и хватал за лацканы пиджака. Представляете, Сталина хватать за лацканы пиджака! Конечно, Стэна очень скоро расстреляли.

Карев также не пошел на признание Сталина ведущим философом. И тогда был выведен на подмостки другой человек — человек, отсидевший сибирскую ссылку за бандитизм, бандит-уголовник Емельян Ярославский. Он поработал на посту секретаря ЦК партии, но Сталин его понизил до председателя Союза безбожников. Этот союз издавал журнал «Безбожник». Емельян Ярославский выступил публично, заявив, что вот тут деборинцы не признают Сталина выдающимся философом, а он таковым является. Деборинцы не поняли, кого представляет Емельян Ярославский, написали письмо с протестом в журнал «Безбожник», а потом в журнал «Под знаменем марксизма». Это письмо подписало 10 человек. И судьба всех оказалась одинакова, — рано или поздно всех расстрелял Сталин.

Однако Сталин нашел трех учеников Деборина — Митина, Юдина и Ральцевича. Те стали к нему ходить на приемы и опубликовали в «Правде» статью о том, что Сталин — великий философ. Они опозорили имя своего учителя Деборина, начали борьбу против «деборинщины». Сталин пришел к ним и провел с ними два часа, и только в 2002 году стенограмму этой встречи опубликовали. Я не понимаю до сих пор: она была в личном архиве Сталина, в его личных вещах — почему он ее не уничтожил? Потому что из нее следуют важные выводы о том, какие методы Сталин насаждал в науке. Вот почитайте, пожалуйста, цитату из стенограммы.

Сталин сказал: «Они [деборинцы] занимают господствующие позиции в философии, естествознании и в некоторых тонких вопросах политики. Это надо суметь понять. По вопросам естествознания черт знает что делают, пишут о вейсманизме и т.д. и т.п. — и все выдается за марксизм. Надо разворошить, перекопать весь навоз, который накопился в философии и естествознании. Надо все разворошить, что написано деборинской группой, разбить все ошибочное. Стэна, Карева — вышибить можно; все разворошить надо. Для боя нужны все роды оружия, нужна амуниция».

Таким образом он выступил не только против философов. В тот день, 9 декабря 1930 года, он также высказался три раза по поводу естествознания. Это не было какой-то случайностью. Такие повторы отражают с несомненностью, что уже тогда его мозг корежила нелюбовь к естественным наукам. Далее на этой встрече он говорит: «Ваша главная задача теперь — развернуть вовсю критику. Бить — главная проблема. Бить по всем направлениям и там, где не били. Я отнюдь не проповедую несмелость. Наоборот — нужна смелость».

Сталин заменил термины «научная дискуссия», «научная критика», «несогласие с оппонентами», «возражения оппонентам» словечком «бить». Это много значит. Он учил не научной полемике. Он призывал «партийно бить». Это понятие вошло в арсенал советской пропаганды, философии и всего прочего. И это было очень важным.

Следующая область, которую я хотел бы более подробно обсудить, была психология детского воспитания или педология. В 1936 году ее запрещают. Почему? Троцкий ее поддерживал. Значит, надо отменить. И тут же в «Правде» появляется статья, что «педологи» нажимали на то, что есть какая-то наследственность, есть какие-то гены, и эти гены будто бы управляют развитием детей. А внешняя среда только способствует развитию ребенка под контролем генов, что является простой глупостью. Никаких генов нет.

Гены в то время изучали в Институте экспериментальной биологии под руководством директора — Николая Константиновича Кольцова. Я расскажу о нем подробнее. В 1917 году, еще до революции, группа — сейчас бы мы сказали бизнесменов — состоятельных людей России устанавливают общество, которое дает деньги на создание Института экспериментальной биологии. Кольцов был необычным человеком: он закончил Московский университет, его отправили для подготовки к профессорскому званию в Европу, он поработал в лучших лабораториях Европы, в 1904 году открыл цитоскелет. Спустя 30 лет тот же цитоскелет открыл один бельгиец Кристиан Рене де Дюв и получил за это Нобелевскую премию.

Кольцов, вернувшись из Европы в Россию, попал в страну, переживавшую революцию 1905 года. Кольцов публикует книгу против расстрела и борьбы с рабочими, называет все фамилии расстрелянных рабочих. Его изгоняют из Московского университета. Он переходит в частный университет Шанявского. Потом туда принимает своего учителя, который его и изгонял. Тоже хорошая характеристика, какой был человек: взять человека, который тебя выгнал с работы, пригласить к себе! Мензбира он взял к себе на кафедру в университет. И это, в общем, было его жизненной позицией.

Вот еще одно событие в жизни Кольцова. В 1917 году группа интеллигентов была недовольна позицией большевиков, потому что начались обыски — у Плеханова обыск был два раза. Собираются все члены группы недовольных на квартире Кольцова, их всех арестовывают. Крыленко, молодой человек, генеральный обвинитель, обвиняет их в борьбе против советской власти. Приговаривают, по-моему, восьмерых к расстрелу, Кольцова в том числе. Максим Горький, близкий друг Кольцова, едет к Ленину и уговаривает выпустить Кольцова, потому что он крупный ученый.

Кольцова приговорили к расстрелу, но сразу выпустили, и он тут же продолжил руководить Институтом экспериментальной биологии. Могу сказать вам точно, что усилиями Кольцова и его учеников была создана экспериментальная биология в Советском Союзе. Штатных сотрудников в институте было немного — меньше двадцати человек. Он не разгонял институт до немыслимых размеров. Но каждый ученик Кольцова стал лидером в своей области исследований. В 1927 году Кольцов печатает гипотезу о том, что существуют наследственные молекулы, каждая из них размером с хромосому, картинку дает такую.

Слушайте, хромосому видно глазом в микроскоп. Такого размера молекула? Никакой супрамолекулярной химии еще не существовало. Он первым в мире высказывает такое предположение. Затем он публикует картинку, на которой наследственная молекула представлена в виде двух зеркальных половинок.

Когда в 1988 году я приехал в Америку, после того как меня лишили советского гражданства, я стал с первого дня работать в университете штата Огайо профессором. Джеймс Уотсон согласился пригласить меня в колд-спринг-харборскую лабораторию попрактиковаться в работе с новыми приборами. Я приехал. Мне эта практика была нужна, потому что десять лет я был в СССР безработным. Я ему говорю: «Джим, я сейчас не знаю, даже не понимаю, что они делают вокруг». Он говорит: «Приезжай сюда. Деньги на билет есть?» — «Есть». — «Всему за две недели научим. Ну ты же знал всю биологию, давай, чего там». Уотсон почти каждый день приходил в 12 ночи в лабораторию, где я работал, чтобы пообщаться. И в один из первых вечеров я его спрашиваю: «А гипотезу Кольцова, Джим, вы знаете?». — «Нет». Я говорю, что я позвоню жене в Коламбус в мой университет и попрошу ее прислать по факсу картинку Кольцова. У меня в «Арифметике наследственности» в 1969 году она была опубликована. Жена мне ее прислала, я ему показываю. Он на меня глянул вот так сбоку, я держу рисунок Кольцова, а он говорит: «Он химии не знал». Я отвечаю: «Он как раз знал химию».

В общем, Кольцов опередил науку на 27 лет, потому что в 1953 году Нобелевскую премию за гипотезу о структуре ДНК получили Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик. А Кольцов предсказал, что наследственные молекулы должны расходиться на половинки и каждой половинке надо достраивать вторую половину, то есть осуществлять репликацию ДНК. В 1957 году Артуру Корнбергу за ферменты репликации дали Нобелевскую премию.

Три Нобелевские премии потеряла Советская Россия.

окончание следует...
Tags: Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment