Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:
ТРИ НОБЕЛЕВСКИЕ ПРЕМИИ ПОТЕРЯЛА СОВЕТСКАЯ РОССИЯ.
Автор - Валерий СОЙФЕР.


Продолжение.
Начало:
http://jennyferd.livejournal.com/6268062.html


Продолжая рассказ о Кольцове, хочу сказать ещё об одном его начинании. В 1919 году он решил, что надо применять законы генетики к человеку и создал первую лабораторию генетики человека, которую назвал лабораторией евгеники. Слово «евгеника» позже стало употребляться в негативном смысле в результате нападок, в основном, публицистами и некоторыми учёными. Евгеника первоначально предполагала изучение генетики человека. Собственно, этим Кольцов и занимался.

Затем знаменитый московский врач Зеленин — люди старшего поколения помнят «капли Зеленина» — создал Институт клинической терапии в Москве и учредил в нём кабинет генетики человека — по кольцовским лекалам. Это просто калька кольцовской программы.

Зеленин пригласил заведующим кабинетом еще одного страстного большевика — Соломона Григорьевича Левита — Левита, как называли его ученики. И Левит создает совершенно фантастическую лабораторию в институте, который он позже возглавил. Когда я готовился к лекции, я хотел назвать болезни, огромное количество болезней, наследственный характер которых был изучен сотрудниками Левита. Они оказались впереди западной науки на 70 лет. Их исследования были на высочайшем уровне.


Но Левит за шесть лет до этого, в 1929-30 годах, сделал ошибку: он подписал письмо «десяти» против заявления Ярославского, что Сталин — высочайший светоч философии, а также опубликовал статью, в которой не согласился с тезисом Сталина, что теория отстает от практики в СССР. Сталин этого не забыл. Левита арестовали, институт разогнали. Вскоре Левита расстреляли как немецкого шпиона, потому что он в студенческие годы работал в лаборатории Ронна в Германии.

Я покажу часть обвинительного заключения Левита. Это жуткий документ, это жуткая история.

То есть уничтожить в своей же стране новое направление — надо было обладать особым складом характера.

Когда Левита выгнали из партии в декабре 1936 года, Меллер понял, что надо делать: он сумел сбежать из СССР. Вы знаете, что многие приехавшие строить коммунизм американцы не смогли убрать ноги из советского ада. Но он нашел способ. Шла война в Испании, он приписался к группе переливания крови. Чтобы забрать его, приехала бригада из Испании, ничего не оставалось делать — его выпустили. На следующий день после отъезда расстреляли коллегу Левита, с которым они провели год у Меллера в США, — Агола, расстреляли переводчика его книги, институт вскоре закрыли. Расстреляли Левита.
Все десять человек, подписавшие письмо против Ярославского, были расстреляны. Медицинскую генетику закрыли.

Как я сказал, в 1935-м году Лысенко выступил в Кремле — по-видимому, в 1934-м году у него уже была встреча со Сталиным — и заявил, что ученые — такие же классовые враги, как и борцы с яровизацией. А затем Сталин приказал провести в журнале «Под знаменем марксизма», которым стал руководить не Деборин, а Марк Борисович Митин (между собой мы звали его «Мрак Борисович») совещание, на котором ославить генетику. Это было одно из последних совещаний, на котором выступал Николай Иванович Вавилов перед арестом в 1940 году. И выступал Лысенко. Последний заявил: «Я не признаю менделизм, я не считаю формальную менделевскую генетику наукой. Мы, мичуринцы, возражаем против хлама, лжи в науке, отбрасываем застывшие, формальные положения менделизма-морганизма».

Кто так вульгарно и напористо говорит? Человек, окончивший заочно киевский — тогда еще не столичный, поскольку Харьков был столицей Украины — агрономический институт. Человек, который ничего серьезного в жизни не сделал. Поверьте мне, я выпустил большую монографию о трудах Лысенко, я знаком был лично с ним, мы с ним долго беседовали, он звал меня к себе в аспирантуру. Я тогда отказался, он сухо попрощался и сказал: «Знаешь, если я тебя встречу и не узнаю, ты не обижайся. У меня память на лица плохая».

После выступления против ученых в 1935 году Лысенко стал ведущим человеком в биологической науке. Но в годы Второй мировой войны в Политбюро ЦК партии Вознесенский, Андрей Александрович Жданов, частично Молотов поняли, что такое Лысенко. Уже начали поступать в ЦК партии письма против монополии Лысенко.

Например, был такой выдающийся генетик Антон Романович Жебрак, белорус по национальности и тоже пламенный коммунист, он тоже отработал в лаборатории Моргана два года в Калифорнии. В Политбюро Жебраку пообещали, что будет создан институт генетики. В общем, уже после Второй мировой войны стало ясно, что Лысенко несдобровать. Но Лысенко нашел путь к Сталину.

Сталин передал ему в конце 1946 года мешочек с 210 граммами ветвистой пшеницы, выращенной якобы в Грузии, и потребовал изучить, можно ли поднять урожаи пшеницы в СССР с помощью ветвистой. В 1947 году Лысенко наврал Сталину, что опыты в Горках Ленинских подтвердили правоту сталинского предположения, что есть основания надеяться, что сотрудники Лысенко действительно получат великолепный сорт. И что с помощью этого сорта можно будет накормить наконец население страны.

Средний урожай пшеницы в СССР был тогда, как сказал Молотов на съезде партии, 7 центнеров с га. А Лысенко написал 27 октября 1947 года Сталину, что она может давать до 150 центнеров с га: «Ветвистая пшеница может давать очень высокие урожаи, порядка 50—100—150 и больше центнеров с гектара. В 1951 году, засевая только 50 тысяч гектаров, можно будет иметь 500 тысяч тонн пшеницы для Москвы. Эта фантазия буквально меня захватила, и я прошу Вас разрешить нам проведение этой работы в 1948 году, а потом, в случае удачи этого опыта, помочь нам в деле дальнейшего развертывания этой работы».

Хрущеву Лысенко обещал накормить страну мясом. Он коровок в Горках, как выяснил корреспондент Аграновский, кормил шоколадом — надеялся таким путем резко повысить надои молока.

Дети Хрущева — Рада и Сергей — устроили как-то отцу небольшой скандальчик. Они стали говорить: «Папа, что ты поддерживаешь этого проходимца?» Хрущев слушал-слушал, потом хлопнул кулаком по столу, начал стучать, пена изо рта пошла. Он закричал, что этих морганистов-вейсманистов ненавидит, так как они разговаривают между собой на каком-то тарабарском языке. «А этот парень Лысенко, хоть и сволочь, но свой парень. И если он даже не в 10 раз повысит производительность животноводства, а всего на 50%, нам этого хватит».

Иными словами, Лысенко умел приврать. Вот смотрите, как красиво Лысенко просил у Сталина сохранить его во главе науки в СССР: «Эта фантазия буквально меня захватила, и я прошу Вас разрешить нам проведение этой работы в 1948 году, а потом, в случае удачи этого опыта, помочь нам в деле дальнейшего развертывания этой работы».

Что это значит? Ученый спрашивает у секретаря ЦК разрешения проводить эксперименты. А что секретарь ЦК понимает в экспериментах? Нет, он был непростым шарлатаном. Позже он послал Сталину второе письмо, в котором написал с пафосом: «Как важны были ваши биологические советы, товарищ Сталин, Вы мне глаза открыли». Вот как надо писать, понимаете? Надо же знать, кому пишешь.

Сталин на одно из его писем в 1937 году отвечает: «Очень хорошо, что вы обратили внимание наконец на проблему ветвистой пшеницы. Что касается теоретических установок, вейсманисты и все прочие, отрицающие наследственность приобретенных признаков, ничего не понимают. Будущее принадлежит Мичурину». Подпись: «Иосиф Сталин».

С этого момента разгром генетики в Советском Союзе подошел к финальной точке.
Не важно было для Сталина, что генетика в Советском Союзе была хорошо развита. Все-таки, несмотря на все давления, несмотря на закрытие Института медицинской генетики и разрушение кольцовского института, были центры, где многое изучали, где многое делали.

Например, группа Серебровского сумела показать, что ген делим на единицы. Когда Сеймур Бензер это же показал на бактериофагах, я позже как-то спросил его: «А вы знали работы Серебровского, Дубинина, Сидорова и остальных?» Он говорит: «Нет». Я послал ему. Он потом говорит мне: «Валерий, это фантастика. Это же 1920-30-е годы, а мы бьемся до сих пор».

Так что генетика была довольно сильная. Ее запрещают. Сталин редактирует доклад Лысенко, подготовленный для сессии ВАСХНИЛ. Сам сидит и редактирует проект доклада Лысенко! И там, например, утверждалось, что вся буржуазная наука — это заблуждение. Сталин на полях страницы пишет: «Ха-ха-ха, а математика?» Лысенко, конечно, тут же свои слова убирает. Сталин спрашивает: «А почему критика Вейсмана пропущена?» Лысенко вписывает восемь абзацев про Вейсмана. То есть Сталин непосредственно руководил разгромом генетики в стране.

Вслед за тем, конечно, важной задачей стало внедрить в умы советских людей понимание того, что такое советская власть, что такое большевизм, как нужно воспитывать детей. Знаете, ходила в анекдотах старая шутка, что секретари райкомов знают две вещи: как и когда сеять и убирать пшеницу и как воспитывать детей в школах.

Сталину хотелось, чтобы будущие поколения были сталинскими по духу и по уму, по развитию. Надо было, чтобы сталинские уроки наследовались в поколениях.

В те годы нередко повторяли, что Иван Петрович Павлов, один из двух нобелевских лауреатов, ставших ими до 1917 года (второй — Мечников), поддерживал наследование благопривлеченных признаков. Он об этом сказал в Лондоне и Нью-Йорке, приехав в 1935 году в эти страны. По этому поводу поднялся большой шум. Кольцов с женой приехали к Павлову в Колтуши, под Ленинград, и показали ему, где его ученик, якобы доказавший такое наследование, сделал ошибку. В Колтушах переставили опыты — перепроверили. И показали, что экспериментатор, который проводил первоначально опыты, ошибся в своих выводах.

Однако Павлов вскоре скончался, и в 1949 году Сталин потребовал от своего нового зятя Юрия Андреевича Жданова, начальника управления науки ЦК КПСС, чтобы была проведена научная сессия, на которой бы ославили тех, кто против наследования преподанных людям уроков сталинизма. А кто против? Академик Иван Соломонович Бериташвили, человек, который создал зоопсихологию, до сих пор признанный лидер этой науки. К числу противников Павлова была отнесена крупнейший физиолог Лина Соломоновна Штерн, которая разработала теорию гематоэнцефалического синдрома, открыла фермент дегидрогеназу, изучала многие болезни и старение (ее единственную из арестованных членов Еврейского антифашистского комитета не расстреляли) и Леон Абгарович Орбели, прямой ученик Павлова, в прошлом его студент, а позже — ученый, которому сам Павлов поручил стать директором института, генерал армии. Стать генералом без одобрения Сталина было нельзя. Но Орбели стал упрямиться. Он не поехал на сессию ВАСХНИЛ в 1948 году. Он нигде не прославил Лысенко. А тут еще случилась еще одна позорная страница в истории сталинской науки.

В 1950-м году Сталин приказал прославить Ольгу Борисовну Лепешинскую. Старая большевичка Лепешинская встречалась с Лениным в годы их жизни в эмиграции в Европе, ее муж Пантелеймон Лепешинский был близко знаком с Лениным, хотя последний его не ставил высоко среди большевиков. Нашлись потом историки, которые писали, что Ленин говорил, что Понтейчику легко живется за спиной его жены: она и накормит, и напоит, так как содержала столовую в Вене.

Лепешинская в середине ХХ века придумала, что можно выращивать живые клетки из прежде живого, хотя в данную минуту и неживого вещества. Сталин будто бы прочитал и одобрил ее работу, после чего началась вакханалия. Была проведена сессия трех академий: Академии наук СССР, Академии меднаук и ВАСХНИЛ, на которой было объявлено, что отныне в СССР клеточная теория отменена. На сессии выступили многие академики, профессора и научные сотрудники с более низкими рангами, которые признали домыслы Лепешинской высочайшим достижением сталинской науки. Академик Сперанский даже произнес прочувствованную речь о том, что вот 79-летняя старушка Ольга Борисовна достойна высочайших похвал. Мы ее не поддерживали, за что стыд нам всем и позор! Как мы не заметили великого ученого?! Сталин выдал Лепешинской Сталинскую премию в сентябре 1950 года — эти премии выдавали всегда в декабре в день рождения Сталина.

Лысенко на сессии трех академий выступил с заявлением, что теория Лепешинской дает понять, каким образом из пшеницы можно получать овес. Или как кукушка превращается в пеночку, а пеночка — в кукушку.

Они же проповедовали все это. Последователи Лепешинской перещеголяли ее саму: Бошьян объявил, что вирусы образуются из микробных клеток через стадию кристаллов. Другой последователь из Ереванского медицинского института обнаружил, что в музейном шкафу ленточный червь эхинококк, вынутый из берцовой кости человека еще до войны и хранившийся в формалине (формалин убивает все живое), превратился в банке в кости. Одна из доцентов Ростовского университета растирала перламутровые пуговицы в ступке, и из них якобы возникали живые клетки. Она говорила: «А что особенного? Перламутр-то вначале живым был». Вот такого рода наука расцвела в Советском Союзе при Сталине.

Неудивительно, что Сталин приказал провести Павловскую сессию. Он написал следующее Юрию Андреевичу Жданову: «Теперь кое-что о тактике борьбы с противниками теории академика Павлова. Нужно сначала собрать втихомолку сторонников, организовать их, распределить роли и только после этого собрать то самое совещание, где нужно будет дать противникам генеральный бой. Без этого можно провалить дело. Помните: противника нужно бить наверняка с расчетом на полный успех. 6 октября 1949 г. Привет (И. Сталин)».

Интересно, не правда ли? Научная дискуссия должна напоминать сходку бандитов. Надо собрать втихомолку сторонников, организовать их. Распределить роли.

Разве это не язык главаря бандитов? Я написал в книжке, что Сталин — главарь бандитов. Мне жена говорит, что бандиты говорят матерным языком, но ведь это же и есть матерный язык. Как это понять? Распределить роли, затем нужно будет дать противникам генеральный бой, без этого можно провалить дело. Слушайте, это уже привычное Сталину дело. Помните его советы 1930-го года, когда он учил митиных, что противника нужно бить наверняка, то есть до смерти?

Вот, собственно говоря, основное содержание научной части моей книги. Я думаю, что, конечно, кроме научного содержания, мы можем говорить о некоторых общих закономерностях вообще интеллектуальной жизни при Сталине. Ведь чему он учил? Учил вранью! Когда академики выступали на сессии ВАСХНИЛ 1948 года, когда они громили генетику, или когда они выступали в 1930 году против Деборина, а позже — против теории Лайнуса Полинга, когда многие люди, как Константинов, Лисицын, выдающиеся совершенно люди писали письма Сталину с протестом против этого, значит, всегда была борьба страстей наивысшего уровня. Разве науке нужна борьба страстей, а не тщательный подход к постановке экспериментов и продумыванию теоретических раскладок? Неужели политические мотивы нужно вносить в науку? Это ведь очень важный вопрос.

Затем вопрос о том, как научить вранью.
Ведь вранью учили. И массы вырастали в этой атмосфере кривых зеркал. Сталинщина была царством кривых зеркал. Можно было смотреть в зеркало, и говорить не то, что там было. И говорить во всеуслышание.

Да, я увидел. Кое-кто из крупных поэтов писал о Сталине: «Вы были нам опорой и порукой, что от расплаты не уйти врагам». Это же что-то кошмарное! В результате вырастали поколения, которые знали, как надо себя вести. На этой основе неправды создавалась экономика, которая не работала. Ведь дилетантская брошюрка «Экономические проблемы социализма» в самом деле заложила развал Советского Союза. Ведь это было основой для разрушения.

Кроме того, появились беспринципные гонители правды по воле партии. Послушайте, что это такое — «воля партии», которая должна быть дана народу? А почему не партия должна у народа спросить, что народ хочет? Почему противопоставлять и сбивать лбом чаяния народа и волю партии? Это же неправильно! Ведь это не просто не по-человечески — это непрактично. Один за это Сталин ответственен? Да нет. Ведь те секретари ЦК, министры и так далее, которые подписывали приказы вслед за постановлением ЦК, — они тоже несут ответственность за это. Таким образом, это было всеобщее оглупление верхушки правящей элиты, всеобщее оглупление народа. Кому это было нужно? Разве страна от этого становилась крепче?

Затем, конечно, когда речь идет о выражении мнения масс, это тоже оксюморон. Масса? А единица? Вот вчера мы здесь стояли с Михаилом Борисовичем, и я ему сказал: «В моих глазах я вас видел только за решетками вот в этих судах по телевизору. То, как вы держались, было для меня большим уроком. Просто решающим уроком». Потому что я увидел, что вдруг человек мягкий, спокойный, с улыбкой, без какого-либо внешнего раздражения, владеющий собой.

Роль Сталина в науке, конечно, отражает его роль в обществе. Но это специфическая тема. Конечно, без науки нет будущего. Без науки невозможно построить сильное государство. Потому что на науке не только образование построено, а значит, и следующие поколения, но основаны и техника, и медицина, и транспорт, и все другие области жизнедеятельности — все вокруг. Невозможно в современном мире без этого. Потому важно изучение, познание того, что творилось при Сталине.

Я спрашиваю каждый год своих студентов в США, так повелось с первого года моей работы в США в Университете штата Огайо в городе Коламбус: а кто знает, кто такой Сталин? 150 человек слушали меня на моем первом курсе молекулярной генетики в тот 1988 год.

Оказалось, что не знал никто. Я очень удивился. Я стал задавать этот вопрос каждый год. Так вот, я думаю, почему надо спрашивать о Сталине. Студенты в Америке не знают фамилию «Сталин». Но надо вспомнить о том, какие беды были. И противоядие от бед находится в знании того, что может случиться в обществе, если обществом руководят люди, учившиеся на двойки и тройки, не усвоившие ничего, но вбившие себе твердокаменно, что все, что они ни скажут, — это и есть истина в высшей степени.
Этому мы должны научить, это мы должны помнить. Спасибо за внимание.

Я, конечно, виноват перед первым господином, задавшим свой вопрос, когда отказался рассуждать о нравах в США. Но я не хочу осуждать Америку и не имею на это права. Я не специалист по американизму. Я прожил 28 лет в Америке, я люблю эту страну. Но тем не менее мне кое-что не нравится. Да. Ну так и что? Я это высказываю на выборах, когда я ставлю галочку за одного или за другого кандидата. Скоро опять буду принимать участие в выборах президента.

Так, какие вопросы, если они есть? Может, кто-то хочет мне возразить?

Вопрос из зала:


— Как вы относитесь к тому, что сейчас группы людей ходят по улице с транспарантами «За Ленина, за Сталина»? Неужели они настолько двоечники-троечники?

Валерий Сойфер:

— Я, конечно, обращаю на это внимание, поэтому книжка издана в России. Сейчас у меня готов английский вариант, я постараюсь найти издателя. По поводу того, двоечники-троечники ли они: а может, они все отличники? И получали сталинские стипендии? Конечно, нет. Те, кто получали сталинские стипендии, сейчас на демонстрации ходить не могут.

Идеология сильной руки в России очень сильна исторически. Непростой вопрос. И я думаю, что в присутствии профессора Чудаковой мне не надо особенно распространяться, потому что она специалист в этой области. Но мне кажется, что в русском обычае — я не могу, не хочу говорить «в русском народе» — в русском обычае сильная рука всегда ценилась: и когда пороли, и когда ссылали. Да, были всегда разные пропорции людей. Во-вторых, общество неоднородно — оно неоднородно здесь, оно неоднородно в Америке. Всегда есть люди, которые вырываются из общей среды. В-третьих, мне кажется, что пропаганда, которая сейчас ведется в России, не явно, но совершенно отчетливо направлена на то, чтобы дать понять: величие русского народа было вот тогда-то и тогда-то, и «мы не позволим». Это тоже очень мощный фактор воздействия на людей.

Затем, мне кажется, свита делает короля, и надо посмотреть на свиту. И, конечно, посмотреть на свиту сейчас очень сложно. Потому что мы знаем все, до личной жизни кандидатов в президенты США, но мы ничего не знаем о многих личностях в России. Мы не понимаем, не знаем, кто там сегодня бумажки перекладывает. Поэтому я думаю, что раз это многофакторный процесс, то он требует очень тщательного анализа, с одной стороны: компьютерного подхода, потому что мы живем в компьютерное время, для сопоставления численных характеристик того, сего. И не будучи специалистом в политологии, я ответить качественно и серьезно не могу, а личностно меня корежит.

Я понимаю, что люди хотят свалиться в пропасть еще раз, и очень активно идут к краю. И я не хочу сказать: «Дай вам бог!» Потому что с ними-то бога нет.
Tags: Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments