Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Category:


УМЕР АНДЖЕЙ ВАЙДА...

На 90-м году жизни скончался великий польский режиссер Анджей Вайда. Сегодняшним молодым киноманам невозможно объяснить, что значило для моего поколения польское кино. На фоне советских "идейных" фильмов, бутафорских картин о войне суровые польские кинодрамы о разладе в народе, о противостоянии Армии Крайовой и Армии Людовой были камертоном честности и правды. А какие были актеры! Как их любили советские зрители! Но выше всего для меня и моих сверстников - гениальный "Пепел и алмаз" с молодым Збигневом Цыбульским...
Обязательно надо упомянуть замечательное отношение Вайды к евреям. Его ненависть к антисемитизму выражена в прекрасном фильме "Страстная неделя".
-----------------------------

Этот текст принадлежит Якову Шаусу, прочитала с пониманием и волнением.

Ушёл из жизни великий Мастер... Светлая память.
Да, нынешнее поколение не знает, что означало польское кино в 70-80 годы для советского зрителя! Имена Анджея Вайды, Даниэля Ольбрыхского, Збигнева Цыбульского (так рано трагически ушедшего), Кшиштофа Занусси, Ежи Гофмана, Беаты Тышкевич, Романа Полански так много значили в нашей тогдашней жизни. А Вайда и среди них был мэтром, вошедшем в плеяду самых значимых кинорежиссёров 20-ого века. Повторю - великий Мастер!

Из статьи о фильме "Страстная неделя" и о других фильмах Анджея Вайды на еврейскую тему. Журнал "Лехаим", 2012 год.


* * *
... На понедельник 19 апреля 1943 года была назначена окончательная ликвидация Варшавского гетто. День совпал с началом праздника Песах — но не только: 19 апреля 1943 года началась и Страстная неделя. Всю ее разобрал по дням Анджей Вайда. Картина создает впечатление почти документальной хроники, на фоне которой разыгрывается драматический сюжет. Но и фабула имеет документальные корни: герои фильма, евреи и католики, выдернуты режиссером не из чужих архивов, а из собственной памяти, из пережитого в войну. Даже не зная истории создания фильма, легко понять: Вайда хотел снять его всю свою жизнь.


Это фильм о восстании в Варшавском гетто, увиденном глазами поляков. Но не первый фильм Вайды о Варшавском гетто. Еще в 1954 году 28-летний режиссер снял «Поколение», первую свою полнометражную картину, о Сопротивлении: одна из сюжетных линий развивает тему помощи евреям в гетто, и, конечно, с оружием им помогают рабочие — читай, коммунисты и Армия Людова, созданная Советами в противовес Армии Крайовой. Не будем придираться к идеологии — ничего другого в те годы польскому режиссеру не позволили бы снять, и, к сожалению, лозунги превращают фильм в агитку. Но то была первая попытка: в «Поколении» снялись Збигнев Цибульский, который потом сыграет в главном вайдовском фильме «Пепел и алмаз», и Роман Полански — это была его первая роль в кино. Создатель «Ребенка Розмари» и «Пианиста» скажет потом, что с «Поколения» началась история польского кино.

В 1961-м Анджей Вайда вернулся к еврейской теме в фильме «Самсон», где библейского героя олицетворяет юный Якуб Голд, над которым сначала издеваются однокурсники-антисемиты, потом его сажают за убийство, которого тот не совершал, и в конце концов парень оказывается в гетто, где служит в погребальной команде. В 1990-м Вайда снимет «Корчака», с потрясающим Войцехом Пшоняком в роли знаменитого писателя и педагога, — на удивление строгое, сдержанное кино, чего трудно было ожидать от невыносимо печального сюжета. У «Корчака» были проблемы с прокатом в США — американский продюсер не мог взять в толк, почему в Польше Януша Корчака почитают как героя: пошел на смерть, но никого не спас. И у нас, кстати, «Корчака» не было в прокате. А между тем сейм объявил 2012 год годом Януша Корчака.

За прошедшие между «Самсоном» и «Корчаком» 30 лет режиссер сделал еще пару «еврейских картин». Среди них «Земля обетованная» (1974), действие которой происходит в эпоху индустриализации. Трое друзей открывают в Лодзи фабрику, одного из них играет Даниэль Ольбрыхский, главный вайдовский артист той поры, а другого, еврея Морица Вельта, — все тот же Пшоняк, только молодой. Детали еврейского быта любовно воссозданы Вайдой, но в СССР, в прокатной версии, этих подробностей не увидели — фильм был сокращен на полчаса. Вообще, история создания и демонстрации этого фильма в СССР весьма характерна. На Московский кинофестиваль режиссер собирался привезти фильм «Пилат и другие» — экранизацию «Мастера и Маргариты», той части романа, которая происходила в Римской империи (римляне там говорили по-немецки — с чего бы? — а закадровый голос переводил их на польский). Наши попросили заменить картину. И Вайда привез «Землю обетованную», снятую за считанные месяцы. Формально картину признали антибуржуазной, что и требовалось, однако в Польше существовала на этот счет отдельная инструкция: «хвалить фильм, но не режиссера». Власть Вайду не любила.

А ещё раньше, в 1970-м, он поставил «Пейзаж после битвы», один из лучших своих фильмов, поместив героев в только что освобождённый американцами концлагерь. Он и она, поляк и еврейка. Она и не думала прежде о своем еврействе, если бы ей об этом не напомнила война.

Image Hosted by PiXS.ru

Ирен Лилиен, героиня «Страстной недели», такая же. Рафинированная, светская, дочь профессора... Красавица, покупающая временную свободу — до того момента, пока следующий патруль не проверит, кто она. В трамвае она натыкается на Янека Малецкого, ученика отца и бывшего возлюбленного. А тот привозит беженку на окраину Варшавы, в свою семью, которая невелика: брат Юлек и жена Анна на сносях.

Автор сюжета, по которому снят фильм, Ежи Анджеевский (он же автор «Пепла и алмаза»). Вайда хотел экранизировать его в 1968-м, но, во-первых, в Польше набирала обороты антисемитская кампания, а во-вторых, обиделась церковь. Ситуация, понятная нам сегодня как никогда. В сюжете Вайды—Анджеевского слуги божьи узрели кощунственную мысль: авторы посмели приравнять страдания евреев в гетто к страданиям Христа.

В любом случае, фильм «Страстная неделя» вышел только 27 лет спустя, и наверняка это был совсем другой фильм по отношению к замыслу многолетней давности. Популярный российский интернет-портал о кино называет его «далеко не лучшей работой» режиссера. Однако все ровно наоборот: это выдающийся фильм. И вовсе не потому — по крайней мере, не только потому, — что Вайда торопится выговориться на тему, которая по сей день остаётся для поляков больной. И обсуждать её не любят даже те, кому есть чем гордиться, кто сам или чьи родители спасали евреев... В Польше, кстати, Праведников народов мира больше, чем в любой другой стране. Правда, и евреев погибло как нигде.

Вайде важно разобраться: почему это всё произошло? Кто эти люди, при молчаливом согласии которых, а иногда и при активном участии, было уничтожено почти три миллиона людей? И те, кто выжил, — какими жертвами было обеспечено их спасение? Вайда представляет весь спектр персонажей: равнодушные обыватели-антисемиты («я полька, я доносить не пойду, но поделюсь с кем надо»), местные националисты, приходящие в восторг от перспективы скорого решения еврейского вопроса, добрые христиане, пытающиеся помочь ближнему, бесстрашные герои, которые кидаются на помощь евреям и гибнут за них... Фильм не столько о евреях, сколько о поляках — страдающих, предающих, рефлексирующих, стыдящихся, молящихся и убивающих. Отношение к евреям как лакмусовая бумажка: понятно, кто есть кто.

«Я не нахожу слов, когда думаю о тех людях, — мучается Анна, — что с ними будет? <...> Мы должны быть с ними». Быть с ними или остаться по эту сторону стены? Остаться на воле — слишком большой соблазн, мало кто устоит.

Это очень вайдовский фильм, изобилующий самоцитатами. Вот одна из них: Анна, разговаривая с Юлеком, вешает белье. Простыня, на которой остаются грязные брызги, заставляет вспомнить финал «Пепла и алмаза» — расходящееся на простыне кровавое пятно. И сам Вайда в фильме присутствует. Юлек Малецкий едва ли старше, чем пан Анджей был в войну: в 1943 году ему исполнилось 17 лет. Типичная биография: мать — учительница, отец — офицер, расстрелянный в Катыни. Сам он в войну был чертежником, грузчиком, учеником бондаря и кладовщиком в немецких мастерских, благодаря чему избежал отправки на работу в Германию. В боевых действиях не участвовал, но в Сопротивлении был и присягу Армии Крайовой принес. Юлек вроде бы тоже не воюет, но ночью отправляется в гетто, протиснувшись через пролом в стене...

«Мы делаем это не только для того, чтобы искупить какую-то свою вину. Гибнут люди, которые сражаются с нашим общим врагом. Обычная солидарность...»

Солидарность — польское слово. Вайда снимал не историю Катастрофы, а историю Польши. Если кто-то воспринял фильм как обвинение — значит, так и есть. Преступление требует приговора. У Анджея Вайды хватило мужества этот приговор вынести и произнести.


http://www.lechaim.ru/ARHIV/248/imak.htm
Tags: Польша, Холокост, личность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments