Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:
ЛАДОШКА.
Автор - Александр Мурашёв /Ольга Савельева

http://splash.project-splash.com/

В то лето я переехала к мужу. Конечно, был скандал. Мама кричала вдогонку, что я проститутка, и чтобы, когда принесу в подоле, к ней не приходила. «Странно, — думала я, собирая чемодан. — Ты ж вроде хотела внуков...».

Мама пинала тапком чемодан, хотя он был ни в чём не виноват. Мне было 22, и в подоле принести было уже самое время.

Мне было жалко маму, но жить отдельно от неё было моей мечтой.

И я переехала. Предательница.

Маме некого стало кормить и воспитывать. Она злилась на меня за это.

Она пыталась замещать меня соседями. Но они оказались эгоистами, как я: позволяли себя кормить, а воспитывать — нет. Захлопывали дверь, и дело с концом.

Мама стала болеть. Манипулировать здоровьем и одиночеством. Я легко поддавалась на манипуляции. Моя радужная семейная жизнь была омрачена маминым суицидальным настроением, её брошенными трубками и запахом валокордина в прихожей.

Я решила, что маме нужен новый объект любви, который будет «трепать ей нервы», как я до предательства. То есть до замужества.


— Завтра поедем на рынок и купим маме котёнка, — объявила я приговор мужу. Я его воспитывала и кормила, как мама — меня.

Он не возражал: его рот был полон борща и винегрета.

Когда ты с 17 лет живёшь один, питаешься магазинными пельменями и газировкой, зарабатывая язву к 20 годам, а потом вдруг в твоей жизни появляется длинноногая фея борщей и винегретов, то первое время, пока не наешься, вообще не хочется возражать. Только чавкать и просить добавки.

Утром, до субботних пробок, мы поехали на рынок «Садовод», где в то время можно было купить домашних питомцев.

Уже при входе в большой крытый павильон, разношерстно пахнущий навозом и шелестящий многозвучьем животных голосов, у меня закружилась голова. Сначала я решила, что это от голода: в тот момент я модно худела и принудительно вместо еды пила кефир.

Но спустя пару минут я поняла. Голова кружилась от другого. От концентрации мольбы и одиночества. Оно тут продавалось прямо в коробках, оно мяукало, и гавкало, и пищало, и кудахтало, оно молило о пощаде, о комфорте, о защите, о любви…

Я не знала ничего о кошках и их породах. Хотела собирательный такой образ котёнка: с красивой длинной шерстью, вислоухого, хвост кисточкой, пятнистый и сфинкс. Нельзя так, да?

Голова кружилась нестерпимо.

Мне захотелось открыть все двери настежь, крикнуть продавцам «Руки вверх!», — а живности крикнуть: «Бегите, я их задержу!» Но я так не сделала. Я понуро шла сквозь строй, и продаваемые животные провожали меня обречёнными взглядами.

— Давай отсюда уйдем, — сказала я мужу.

— Без кошки? — удивился он.

— Ну-у-у, давай вот эту купим, — я ткнула пальцем в первую попавшуюся кошку.

На меня осуждающе смотрела уставшая, прожжённая, бесстрашная пятнистая морда с выражением лица «Чё надо?»

Маме — как раз. Будут воевать. И мамина энергия будет уходить в нужное русло, минуя болезни.

— Сколько стоит? — спросила я продавца.

— 7500.

— Сколько? — ошалела я.

— Это бенгал! — пояснил продавец.

Я не знала, что такое бенгал, поняла, что это либо порода, либо ругательство, типа «Это — песец!».

Я посмотрела на мужа. Мы оба, вчерашние студенты, только начинали свои карьеры. Наших зарплат хватало на еду, коммунальные платежи и два раза в месяц — в кино без попкорна.

7500 — это мой будущий пуховик на зиму. Мы копили на него. Если купить кошку, в чем ходить зимой? В бенгале?

— Берём, — вдруг говорю я решительно, чем удивляю и себя, и мужа.

— Дорого, — протестует муж.

— Не надо экономить на любви! — возмущаюсь я.

— Любовь — штука бесплатная, — занудничает муж. — Бездомных котят можно любить ничуть не меньше, чем бенгалов...

— Да, — сказал продавец. — А он ещё с родословной!

— Да, — сказала я. — А он ещё с родословной!

— И кто о ней узнает? Мыши на даче твоей мамы?

Я рассердилась на мужа. За то, что прав. Развернулась и демонстративно пошла к выходу.

В этот момент мне в ноги из-под полы бросился котёнок, серенький такой, весь несуразный, шерсть вздыблена клочками, чем-то страшно напуганный. Вместо глазок — два блюдца в пол-лица.

Я непроизвольно подхватила его на руки и стала оглядывать ряды в поисках хозяина этого потеряшки:

— Чей?

— Да ничей. Лишайный весь, приблудок. Выкинь вон за ворота, — устало разрешил хозяин бенгала.

Муж посмотрел на всклокоченного котенка.

— Если честно, вот так я и представлял тещиного питомца, — сказал он.

— Почему?

— Он выживет в любой войне. Ему не привыкать.

Я выразительно посмотрела на мужа, он кивнул, и мы молча пошли к машине. Поняли друг друга без слов.

Котёнок пригрелся в моих руках и смешно вылизывал лапы, навострив треугольные ушки. Мне он нравился, несмотря на свою неухоженность и беспородность.

— Ну что, к твоей маме? — спросил муж про маршрут.

— Нет, его сначала нужно в порядок привести, приодеть, причесать, а потом дарить. А то он совсем непрезентабыш.

Дома выяснилось, что котенок — девочка. Стремительная и хулиганистая. Она тут же отодрала кусок обоев в прихожей, повалялась на новом свитере мужа, порвала мне капрон новых колгот и показала почти цирковой трюк с прыганьем на задних лапах в период острых бесюнов.

Мы взяли над ней шефство. Сводили ее в ветеринарку, сделали прививочки, выкупали в специальном шампуне, одели ошейник от блох.

За неделю тюнинга хулиганка обжилась и трудоустроилась на должность умилительницы и штатной юмористки. Она всё делала смешно: смешно ела, урча как пылесос, смешно играла с клубком шерсти, смешно ластилась, смешно жевала мои волосы, смешно сторожила нас у дверей ванной комнаты, смешно спала на спине, доверительно распластав свой животик на наших простынях. Она была такой худой и невесомой, что легко помещалась на ладошке. Мы её так и звали: Лада. Ладошка.

Спустя неделю наша оторва и хулиганка превратилась в пушистую оторву и хулиганку. Нужно было везти её маме, как задумано. Я анонсировала маме сюрприз.

Мы стали собираться. Собирались-собирались и никак не могли собраться. У меня опять заболела голова. Чёртов кефир.

Ладоша весело скакала по квартире, не подозревая, что мы заготовили ей новую хозяйку. У неё всегда была куча дел и километры неподранных обоев.

Наконец мы готовы. «Лови её», — хмуро говорит муж. Он хочет самоустраниться от предательства.

Мы вышли в лето. Сели в нагретую солнцем машину. Ладошка тяжело задышала, посмотрела на нас своими блюдцами и плюхнулась на спину, доверчиво подставив пузико для чесания.

— Что, Ладош, жарко небось в такой шубе сибирской? — спросила я, потрепав её за ушком.

— Маме скажем, что это порода такая, Сибирская... Кусачая, — попытался пошутить муж.

Но нам было не смешно.

Я выразительно посмотрела на мужа, он кивнул, мы молча вышли из машины и пошли домой. Поняли друг друга без слов.

— Маме другую купим...

Ладошка торчала у меня из-под мышки, обозревая окрестности своими блюдцами, и не подозревала, что только что получила постоянную прописку.

Сейчас Ладоше восемь лет. Это полноценный член семьи, с паспортом и днём рождения (ну, днём покупки). Это наш урчащий массажёр и тренажёр ответственности (осознав, что мы хорошие «родители» для кошки, мы решились на детей). Наш доктор, наше пушистое ласковое счастье.

Беспородные — они самые преданные...
Tags: Котяра, тексты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments