Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:
Как я везла контрабанду в Израиль.
Автор - Марина Собе-Панек
24 октября 2016 года.http://www.isrageo.com/

В последние дни вдруг появилось много воспоминаний о встречах с израильскими таможенниками. Все рассказывают свои истории про шмон, про грубость, про несуразные придирки и прочее.

У меня, как всегда, все было ровно наоборот.

Я летела в Израиль в мае. В состоянии, прямо скажем...

Это была моя первая в жизни самостоятельная поездка за границу и практически первый за четыре года выход из дома. Летела я без сопровождения (чему позже очень удивлялись израильские врачи) и без, скажем так, языка. Меня, правда, друзья успокоили, что всегда найдется рядом кто-нибудь русскоговорящий, кто поможет решить проблему с пограничниками и таможней. Если вдруг таковая возникнет.


А в том, что возникнет, никто не сомневался.

Во-первых, у меня с собой был чемодан книг. 17 килограммов моих энциклопедий и почемучек – свежие, только что из типографии авторские экземпляры.

Во-вторых, три блока сигарет. Сигареты бы я выкинула без сожаления, а вот с книгами расстаться было бы очень тяжело.

Но это все была ерунда по сравнению с настоящей контрабандой, которую я даже прятать никуда не стала, а просто держала в руках на виду у всех.

Две пакетика с детским питанием. Два! 400 граммов жидкости, запрещенной к провозу в салоне.

Оправдание этой контрабанде я готовила заранее – долго и тщательно. К двум пакетикам питательной молочной смеси прилагалась целая папка медицинских документов. Заключение российских врачей с установленным диагнозом «ахалазия (сужение) пищевода»; рентгеновские снимки, на которых было видно, что через этот мой "крысиный хвостик" никакая еда, кроме жидкой, не пролезет; подтверждение от израильской клиники, что я лечу на операцию «по жизненным показаниям», и так далее, и так далее.

Ещё я заготовила жалостливую речь, что восемь часов без еды (3 часа на регистрацию, 4 часа полета и час на прохождение таможни в Бен-Гурионе) для моего истощенного организма смерти подобны. Истощение, кстати, было видно невооруженным глазом. Потому что при своем росте метр шестьдесят с кепкой я весила тогда 35 кг...

Летела я "Эль Алем", поэтому регистрация на рейс для меня началась не с таможенного досмотра и паспортного контроля, а с собеседования с бортпроводницей. (Хотя, может, сейчас так на всех направлениях принято, не только на израильском, не знаю).

Молоденькая и, к счастью, русскоговорящая девушка внимательно меня выслушала, забрала мои медицинские документы и два контрабандных пакетика и куда-то ушла. Надолго. Вернулась с сопровождающей в погонах и попросила всё рассказать ещё раз.

Я рассказала.

После чего меня повели в какой-то отсек за занавеской, попросили открыть чемодан.

Я открыла.

Две девушки долго и с интересом разглядывали книги, сверяли имя автора на обложках с моим паспортом и радовались (мне так показалось), что все сходится. Потом с таким же интересом читали мои медицинские справки и разглядывали меня. Тут у них, похоже, тоже все сошлось. После чего меня буквально за руку провели через таможню и паспортный контроль, вернули мне детское питание и пожелали «счастливого пути» и «чтобы все удалось».

Выпить свое детское питание я решила в самолете. Когда всем будут разносить еду. Потому что просто не есть легко, я за годы болезни привыкла. Но вот не есть, когда рядом едят, – невыносимо.

Сели, пристегнули ремни, взлетели, отстегнули ремни...

Девочки-стюардессы начали развозить завтрак. Как обычно, спрашивали у пассажиров: рыба, мясо, курица, чай или кофе. Ко мне даже не обратились с вопросом.

Ничего, я не обиделась. Мне ж не привыкать...

Когда мои соседи вскрыли свои контейнеры с рыбой-курицей, и салон наполнился запахом еды, я достала свои заветные пакетики с детским питанием (давно осточертевшим, к слову говоря) и тоже приготовилась позавтракать.

В этот самый момент к нашему ряду вдруг подошли две бортпроводницы. У одной из них в руках был поднос. У второй кофейник. И вид у них был такой... такой.... словно они пришли поздравить меня с днём рождения и принесли сюрпризом денрожденный тортик от экипажа (я такое в кино видела).

Я, честно говоря, не поняла, что происходит. Смотрела на них, они улыбались и смотрели на меня. Потом одна из девушек что-то сказала моему соседу, он откинул мой столик, и передо мной поставили поднос.

На подносе была еда.

Нет, совсем не та, которой кормили всех пассажиров самолета.

Там были разнообразные баночки-лоханочки с детским питанием, взбитыми сливками, кремами, пудингами, фруктовым пюре и прочим. Штук восемь.

Не знаю, где они это все насобирали с бору по сосенке — из своих личных запасов или из каких загашников, может, кого из пассажиров с детьми попросили поделиться. Не знаю...

Вот тогда я и заплакала. Впервые за многие годы болезни. Впервые за чудовищно тяжёлую мою весну, разодравшую жизнь на «до» и «после» и чуть было не отобравшую её вовсе. Плакала и остановиться не могла. Пока не выплакала всю боль и все обиды. Все застолья в нашем доме, когда мне доставался только запах еды, которую я готовила для гостей, да мытьё грязных тарелок после. Все редкие походы в гости к друзьям, где для меня иногда специально варили какой-нибудь бульон (а чаще не варили). Все «доставки» в дом продуктов для семьи на неделю, как правило сопровождавшиеся неискренним (как я теперь понимаю) сожалением о забыто-некупленных для меня сливках или детском питании. Все фотографии огромных жареных кусков мяса, кусков венских тортов и прочих ресторанных вкусностей, которыми в апреле-мае кормили вовсе не меня, но постили эти картинки непрерывно поглощаемой еды явно адресно...

Короче. Я выплакала все. А потом съела свой первый в начинающейся новой жизни завтрак, заботливо приготовленный специально для меня израильскими бортпроводницами. Совершенно незнакомыми мне девочками. Которые не просто разрешили взять на борт «контрабанду», но ещё и запомнили, что у одной из их пассажирок проблема с едой. Не бог весть какая проблема. Не смертельная. Но все же...

Кстати, в Бен-Гурионе меня тоже не «шмонали». Все только улыбались, желали удачи, восхищались чемоданом книг и закрывали глаза на табачный перебор.

А два своих контрабандных пакетика детского питания я так и не выпила. Сейчас попыталась вспомнить, куда их дела, но не вспомнила. Наверное, забыла в самолёте.
Tags: мой Израиль, тексты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments