Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Category:
ПОБЕДИЛИ? СТЫДИТЕСЬ!..
Автор - Владимир БЕЙДЕР.
8 июня 2017 года.

сайт http://beider.co.il

За большим юбилеем, как всегда, забыли малый. 6 июня исполнилось 35 лет с начала Первой Ливанской войны. Не вспомнил никто.

Конечно, по масштабам и последствиям две эти войны, две эти победы, две эти вехи в истории Израиля и еврейской истории в целом — несоизмеримы и несопоставимы. Конечно, в тени величия Шестидневной что только не померкнет, а близость и кратность дат ещё и помогает заслонить меньшее большим. Но дело не только в том.

Первую Ливанскую, которую долгое время, вплоть до Второй, 2006 года, даже и войной не называли, с излишней скромностью именуя операцией «Мир Галилее», специально стараются, если не забыть, то по крайней мере не вспоминать без нужды. Как непутевого дядюшку – из семьи не гонят, однако в разговорах не касаются и в гости не зовут. Стыдятся.

Чего именно – самый простой вопрос. Поэтому сначала – о том, почему эта война заслуживает и благодарной памяти, и национальной гордости.


Если Шестидневная изменила карту и вообще всю картину Ближнего Востока, а сам Израиль превратила из маленькой провинциальной страны в региональную державу и пример для подражания, то Первая Ливанская, хотя и имела меньшее значение для самого еврейского государства, в мировой истории и военной науке, стратегии и технологии сыграла гораздо большую роль. Революционную, этапную.

Это была первая современная война в новейшей истории, первая война XXI века, хотя до его наступления оставалось ещё 18 лет. Израиль тогда совершил прорыв во времени, опередив и предопределив его.

Главный противник

Операция «Мир Галилее» была предпринята по инициативе тогдашнего министра обороны Ариэля Шарона, чтобы положить конец террористическим вылазкам и обстрелам израильского Севера вооружёнными формированиями Арафата, базирующимися в Южном Ливане.

После «чёрного сентября» 1970 года, когда король Иордании Хусейн жёстко, с применением танков, подавил попытку вооружённого захвата власти в своём королевстве палестинским воинством ФАТХа, Арафат и его команда переселились в Ливан, и быстро превратили эту жемчужину Ближнего Востока, средиземноморский рай, - в бандитский гадюшник. Юг Ливана стал вотчиной Арафата, здесь возникло бандитское государство в государстве под неофициальным названием Фатахленд. В Ливане разразилась межэтническая и межконфессиональная гражданская война. Страна утратила не только стабильность, но и независимость. На юге хозяйничал Арафат с его вооружёнными формированиями, в долине Бекаа был размещён громадный сирийский военный контингент.

Израиль время от времени предпринимал попытки утихомирить арафатовских боевиков на их базах. В марте 1978 года, после захвата террористами пассажирского автобуса на Приморском шоссе, ЦАХАЛ провёл операцию «Литани» в Южном Ливане. Дело довести до конца не удалось – тогда шли мирные переговоры с Египтом, и президент Садат поставил условием их продолжения вывод войск.
Теракты продолжались. Ответные рейды не давали эффекта. Палестинские боевики – точно так же, как сейчас в Газе, — сопротивления почти не оказывали, разбегались и прятались, а после ухода израильтян принимались за старое. Шарон настаивал на том, чтобы вырвать эту заразу с корнем.

В Израиле понимали, что единственная вооружённая сила, которая будет противостоять ЦАХАЛу, – не палестинцы, а сирийская армия, в которой находились тысячи советских военных советников – сверху донизу: от минобороны и генштаба до батарей ПВО.

Так что ещё и по этой причине следовало избежать полномасштабной войны с Сирией. Войскам было приказано ограничить зону боевых действий Ливаном, ни в коем случае не переходить на сирийскую территорию. Задача стояла — нейтрализовать сирийский вооруженный контингент на месте и быстро.

Главная роль здесь отводилась авиации. Как это было сделано, рассказал мне в свое время тогдашний командующий ВВС генерал Давид Иври.

Ловушка

Сирийские стратеги и их советские наставники исходили из опыта прошлых арабо-израильских войн и сделали из них логически безупречные выводы.

Воздушные бои с израильскими летчиками сирийцы всегда проигрывали. Поэтому решили вообще избежать этого заведомо проигрышного противостояния. Зато наземные средства ПВО во время последней войны – Судного дня, в 1973 году, – стали для израильтян сюрпризом, в ходе боевых действий той войны десятки израильских самолетов были сбиты новыми советскими ЗРК.

Ставку сделали на это. В начале 80-х сирийцы получили и с участием советских специалистов освоили новейшие ЗРК и радары. Сирийская противовоздушная оборона в долине Бекаа в Ливане была на тот момент самой современной и самой плотной в мире. Ей и предстояло сыграть основную роль в борьбе с израильскими ВВС. А в воздушные бои сирийцам велели вообще не влезать.

— Они думали, что у нас нет ответа на их ЗРК, — рассказывал мне Давид Иври, посмеиваясь. – Но он у нас был.

Это стало первой в истории войной, в которой в боевых условиях широко использовались беспилотные летательные аппараты, умные бомбы и ракеты, передача изображения поля боя на командный пункт в реальном времени. Это стало первой в истории войной, в которой главную роль сыграла электроника и технологии.

Советские радары сирийцев были сбиты с толку помехами и ложными целями. Расчёты ПВО поначалу не придавали значения каким-то мелким воздушным объектам на экранах. Когда по отражающему лучу на них полетели умные бомбы, они стали в панике отключать радары. Но тогда и ЗРК ослепли – бомбы и ракеты валились на них, неизвестно откуда. Командующий ВВС, сидя на командном пункте в Тель-Авиве, с помощью БПЛА видел всю картину боев на экране и передвигал боевые средства, как фигуры на шахматной доске. Если ракета не поражала цель, он посылал вторую, и так до полного уничтожения.

— Когда в среду, в два часа дня, мы начали атаку на противовоздушную оборону, — рассказывал мне генерал Иври, — сирийское командование велело всем своим самолетам немедленно вернуться на базы, очистить небо, чтобы их ЗРК могли сбивать всё, что там летает, – с гарантией. Когда же они убедились, что ничего не могут сделать, началась паника. Они запросили помощь с воздуха. Самолёты поднялись для атаки, но без всякого плана, без подготовки, без понимания, что там происходит.

— Вы предполагали такую реакцию? – спросил я его.

— Конечно, мы на это рассчитывали. У меня было только две заботы. Первая – чтобы не сбить своих. Слишком много самолетов находилось в небе, ещё и вертолеты поддержки наземных войск, тесно было в воздухе. И вторая – не перелететь границу с Сирией, а это рядом. Поэтому посылал звено за звеном. Они выполняли свою задачу – и уходили, освобождая место для других. Каждые пять минут я посылал новую четвёрку, видя картину боя. Сирийцы попадались в наши засады один за другим, они оказались в роли жертвы, а не серьёзного противника. За первые полчаса мы сбили 26 МИГов, за 36 часов всей операции – 82, не потеряв ни одного.

После этого разгрома израильские ВВС стали безраздельно хозяйничать в небе над Ливаном. Сирийские танковые колонны, лишённые воздушного прикрытия, сгорали, не успевая выйти на цели. Участие Сирии в войне прекратилось, фактически и не начавшись. ЦАХАЛ уже никто не мог остановить на пути к Бейруту.

Подмена

Мир узнает, что так можно воевать (а затем и – что только так сегодня и можно воевать) лишь после того, как ту же методу применят американцы в ходе операции «Буря в пустыне» в 1991 году – и громадная армия Саддама рассыплется, как карточный домик, в считанные дни, ослеплённая, лишённая средств связи и возможности командования, открытая, как на ладони. Через девять лет.

Израиль научился этому первым. Первым придумал и научил других. Это была великая победа. Не только военная. И далеко не только над Сирией. В СССР в среде военных специалистов и вменяемых аналитиков она произвела такой же шок, как поражение в Шестидневной войне. Но если там ещё можно было списать собственную несостоятельность на трусость и глупость арабов, здесь вопиющее отставание советской стратегии и технологии оказалось слишком очевидным.

По многим оценкам, именно этот удар вверг московский имперский режим в усиленную гонку вооружений, на которой он, в конце концов, надорвался и лопнул. Рейгановская страшилка СОИ лишь довершила процесс, а начался он после сокрушительного разгрома в долине Бекаа.

А значит, и наше появление здесь обусловлено не только Шестидневной войной, пробудившей еврейское национальное самосознание в «потерянном колене» — советских евреях, но и Первой Ливанской, выбившей из «железного занавеса» несущую петлю.

Однако в Израиле стесняются этой войны. Не вспоминают. Не считают победной. Всё, что осталось от неё в народной памяти – трагедия Сабры и Шатилы и позорное бегство из Южного Ливана в 2000 году.

Резня в Сабре и Шатиле, устроенная ливанскими фалангистами, — обычные межарабские разборки, которые на Востоке, к сожалению, рутина, они происходят здесь по сей день с традиционной для этого региона и этого этно-территориального контингента частотой и жестокостью. Им для изощрённого кровопускания не нужны израильтяне и вообще какие-либо внешние силы – прекрасно справляются сами. Но на этот раз израильтяне оказались рядом, и потому арабы и международное общественное мнение поспешили возложить вину за резню на них. Самое главное, что и израильское общественное мнение приняло эту точку зрения.

Это был уже не 1967 год, когда мы умели и хотели гордиться победой. Это был 1982-й, когда обуржуазившийся, во многом благодаря той победе, Израиль научился стесняться её, дорожить мнением о себе в мире больше, чем собой. Уже существовал «Шалом ахшав», который именно тогда, на шоке и стыде за Сабру и Шатилу, стал массовым движением.

Дальше стал работать эффект отдалённого частичного знания: не упомнить, у него украли или он украл, – главное, что причастен к краже. Халатность оккупационных властей и провал разведки, не узнавших и потому не предотвративших резню, превратились на расстоянии в ответственность за саму резню.

Квинтэссенция этого подхода выражена в исключительно лживом по посылу фильме Ари Фольмана «Вальс с Баширом», собравшем самый богатый урожай международных призов в истории израильской анимации, номинанте «Оскара». Там солдат Ливанской войны через почти четверть века после неё, страдая провалами в памяти и ночными кошмарами, пытается найти доказательства причастности к военному преступлению – «все, что было не со мной, помню».

Того же рода и воспоминания о выходе из Ливана. Этот шаг, вызванный дурацким, как многие его мирные инициативы, решением Эхуда Барака и раскрученной левой прессой истерией четырёх голосистых дам, присвоивших себе право выражать мнение всех израильских матерей, запомнится только паническим бегством прежде непобедимого ЦАХАЛа под улюлюканье и стрельбу в спину шиитских боевиков. Мы сами преподнесли победу над нами шейху Насралле и сделали «Хизбаллу» тем, чем она стала сейчас, — хозяйкой Ливана, спасительницей Асада, и скоро приведёт к нашей границе Иран.

Это и стало отдалённым итогом Первой Ливанской войны. Это, а не блистательная победа, одержанная в ней нашим мужеством, нашим умом, нашей изобретательностью, достижениями наших технологий и гением наших стратегов.
В истории Израиля после Шестидневной войны было мало таких убедительных побед. Мы сами украли её у себя. Её не осталось в национальном сознании. А что не победа, то – поражение.

Танцплощадки


Именно поэтому, а вовсе не из-за близости дат Первая Ливанская не выходит из тени Шестидневной. Но если вы думаете, что эта капитулянтская стыдливость не коснётся и безусловной победы, 50-летие которой празднуют сегодня, ваш оптимизм чрезмерен.

Не только в ООН отмечали юбилей Шестидневной войны, как 50-летие оккупации специальной сессией и соответствующей резолюцией. Десятилетия раскаяния привели к выработке отрицательного стереотипа в отношении этой победы и в самом Израиле.

Не спасение от тотальной резни, которую в канун войны нам обещали все, кто потом просрали свою Цусиму, а их доброжелатели и патроны радостно предвкушали не триумфальное предотвращение падения «Третьего Храма», не возвращение святынь, о котором мечтали две тысячи лет, не освобождение Иерусалима от иорданской оккупации, а проблему палестинского народа, оказавшегося без своего государства, которого у них никогда не было и от которого они отказывались всегда, когда такая возможность им предоставлялась. Так это следует воспринимать в понимании местных гуманистов.

Во времена моей журналистской молодости нас время от времени собирали для идеологической накачки. Помню одну лекцию такого рода в Ленинградском Домжуре тогдашнего светилы советской политологии, специалиста по проблемам молодежи, профессора Лисовского. Он среди прочей фигни, которую излагал с модной полемической страстностью, сказал: «Фронт идеологической борьбы проходит через каждую танцплощадку!» И заметив иронию в зале, принялся живо доказывать свою правоту. После лекции мы в кабаке вдоволь постебались над этой чушью.

Думал ли я, что вспомню об этом сейчас, в Израиле? А вспомнил! Когда прочёл на днях в культурно-досуговом приложении к газете «Гаарец» — «Галерия» — рецензию Шауля Сетера на выставку «1967» известного фотографа Михи Бар-Ама в Музее Израиля «Тяжёлые вопросы остались за кадром».

Автор попрекает устроителей выставки в предвзятости и подозревает, что они подверглись идеологическому давлению государства.

Откуда подозрения, о чём претензии? Выставка называется «1967» — вроде бы нейтрально, на самом деле – лукаво. Автор приводит в пример честных галерейщиков из частных тель-авивских галерей, там фотовыставки прямо приурочены к 50-летию оккупации. А в экспозиции Бар-Ама (кстати, бывшего фотографа армейского журнала «Бе-махане») наряду с личными сюжетами рожающей жены и подрастающего сына – снимки солдат на войне, военачальников, пленных. И ни одного – страдающих палестинцев.

Это, повторяю, искусствоведческая статья в культурно-досуговом приложении. Фронт идеологической борьбы проходит через каждую танцплощадку – прав был профессор Лисовский.

Если победу не удаётся украсть, сделать вид, что её не было, можно ведь хотя бы оболгать? Как ни трудно – можно. Надо только очень захотеть.
Tags: Газа, Иран, Ливан, ООН, Россия, Сирия, Эхуд Барак, левые
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments