Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

"ИНОГДА МЫ ПОТЯВКИВАЕМ..."
Интервью с Генрихом Резником.
18 августа 2017 года.
http://jewish.ru/

В эксклюзивном интервью Jewish.ru Генри Резник рассказал, зачем он борется с ползучей сталинизацией общества, показал в цифрах, чем адвокат отличается от «решалы», и объяснил, почему он решил не возвращаться. (Е.С. - к адвокатской работе?)


Image Hosted by PiXS.ru

Генри Маркович, чем в итоге закончилась история с восстановлением таблички на стене МГЮА, посвящённой выступлению Сталина?

Я ушёл, а табличку восстановили. В своё время это было здание Высшей партийной школы, табличку впервые повесили в начале 1950-х. А в 1956 году прошел XX съезд КПСС, который во всеуслышание заявил о преступлениях, совершенных Сталиным. И все таблички с его именем были демонтированы, населённые пункты и улицы – переименованы, скульптуры – убраны. Когда в 1961 году его вынесли из Мавзолея, в Москве не осталось ни одного объекта с именем Сталина, который был бы под государственной охраной. В 1974 году при Брежневе готовилась ползучая реабилитация Сталина, но она так и не состоялась – появилось письмо от видных культурных деятелей о недопустимости его реабилитации, и она была приостановлена.

И вот спустя 50 лет возвращается эта табличка – с какого перепугу? Я бы ещё понял, если бы её пришпилили на здании бывшего наркомата или какой-нибудь фабрики, но на стене храма юридической науки памятная табличка человеку, который уничтожил право, ввёл бессудные репрессии, лично утверждал списки расстрелянных? И мне говорят, что это сделано во исполнение постановления 1960 года. Они забыли, что я юрист, я полез в это постановление и ничего о Сталине там не увидел.

Image Hosted by PiXS.ru



Реабилитация Сталина сегодня имеет чуть ли не массовый характер. Как быть: всем уходить из институтов, где воскрешается его имя, увольняться с производств, фабрик, заводов?

– Это мой акт – индивидуальный, гражданский, нравственный – как хотите. Каждый решает сам для себя. Я никого не агитирую. Это моё личное отношение к этой страшной фигуре, к этому гению злодейства. И мне абсолютно наплевать, как будут поступать другие. Мне вообще, надо сказать, очень часто бывает наплевать на то, кто там что-то подумает. У меня есть репутация, которую я не хочу марать. Остальные пусть как хотят, так и поступают.

Вы не так давно расстались с местом президента Адвокатской палаты Москвы – легко расстались?

– Всё в срок. В отличие от большого президента, я решил всё-таки не возвращаться. В кресле адвокатского президента я просидел 12 лет. Еще пять лет был председателем президиума Московской коллегии адвокатов. Кайф от администрирования я не ловлю. Признаться, просто посчитал, что хватит. Сейчас я экс-президент и по-прежнему остался вице-президентом Федеральной палаты. Я пока ещё не представляю своей жизни без судебного ристалища и продолжаю практиковать. Понятно, что шагреневая кожа сжимается, но пока что я ещё веду дела, которые не по зубам более молодым коллегам. Ещё я ловлю кайф от творчества: двадцать лет был в науке – не ушёл из неё. Теперь пишу книжки, читаю лекции, выступаю, преподаю.

Семья у вас музыкальная. А сами в музыку не стремились?


– В 1936 году в Московской консерватории встретились два студента и полюбили друг друга: пианистка Мирра Григорьевна Рафалович и вокалист Марк Израилевич Резник. Отец был из очень бедной семьи, из местечка на станции Знаменка, рядом с Кременчугом, мать – наследница известных еврейских фамилий. И в 1938 году появился я. Мой голос – бледная тень отцовского, у него был настоящий профундо, но поскольку вокруг меня были одни евреи, будущность моя, вероятно, была предопределена. Хотя до окончания университета у меня только один предмет был перед глазами – волейбольный мяч. Я тогда бредил волейболом, создавал свои команды. Обо мне говорят, что Б-г мне что-то там нашептал, но он ничего мне не нашептывал – кроме волейбола. Я хотел быть журналистом, но не было набора для русского потока студентов в среднеазиатском университете. Я провалился в московский университет и не стал великим волейболистом, и подумал: «Ладно, пойду на юридический ― писать, так или иначе, буду».

Какой-то перелом пришёл уже на третьем курсе. Я писал дипломную работу, и мне попалась книжка «Правовые презумпции в уголовном процессе» Веры Исааковны Каминской – это старшая сестра знаменитого адвоката Дины Каминской. Книга меня просто-напросто покорила. Меня увлёк процесс уголовно-процессуального доказывания. Как из этих абсолютно ненадёжных источников – показаний людей, экспертиз, которые тоже, в общем, не формализованы, осмотров и прочего – может вообще явиться истина, на которую бы молились? Потому что презумпция невиновности в вердикте суда сменяется другой презумпцией – истинности судебного приговора. Я написал курсовую на основе этой книжки, а потом я уже увлёкся проблемами доказывания, и моя дипломная работа была о правовых презумпциях вообще. Она получила премию на всесоюзном конкурсе дипломных работ, и я уже видел себя в науке.

У меня была рекомендация в аспирантуру, но тут в Алма-Ату приехал новый республиканский министр – Дмитрий Александрович Панков. Он был фанатом волейбола и неожиданно сказал: «Ну что же вы сразу-то в науку? Жизни не знаете. Поработайте на земле. Заодно и команду создадите». Интересно мне было как раз создание команды – я уже тогда команду «Дорожники» создал, ребята заканчивали университеты: химики, физики, филологи. Я принял предложение и собрал команду «Динамо» – мы проигрывали только Москве. Параллельно работал следователем – с большим интересом. Попал сразу наверх – в республиканское министерство. Туда евреев не принимали – кадровики пришли в ужас. А тут – министр сказал.

Алма-Ата – город-красавец. Я следователь, даже старший следователь по делам, мастер спорта, тренер – левой ногой на спорте зарабатываю те же деньги. Министр дает мне двухкомнатную квартиру. Я – любимец министра. Но я понимал, что я – командированный. Поэтому поступил в аспирантуру, сдал кандидатский экзамен, а потом направил реферат о презумпции невиновности в Москву. Её вообще тогда третировали. Депутат Шарков выступал на сессии Верховного Совета и называл презумпцию невиновности – обветшалой догмой буржуазного права.

Насколько вообще можно говорить о наличии правового сознания и юридической грамотности советского человека?


– Советский человек, как и российский, юридически не грамотен. Да он и не мог быть юридически грамотен. Тогда человек был дрожащий – он понимал прекрасно, что государство с ним может сделать все, что угодно. Какая там юридическая грамотность? Все были уравнены в нищете и бедности. Более-менее юридически подкованными становятся граждане стран, где есть частная собственность – в этом случае начинают разбираться в премудростях эвристики. Собственности у граждан СССР не было, а единственным работодателем являлось государство. Советскому человеку в голову не приходило отстаивать свои права. Он понимал прекрасно – те, у кого были хотя бы две извилины, – что в стране есть одна реальная власть – это партия. Сегодня видите, как эти традиции соблюдаются? Выясняется, что свалку без участия президента не могут перенести и больницы обеспечить лекарствами. Такая сила инерции.

Получается, что за 25 лет, прошедшие с распада Советского Союза, ничего не изменилось?

– Есть Конституция, которая закрепляет права человека. И если ее посмотреть – они совершенно прекрасны. Россия вошла в Совет Европы, и мы признали силу Европейского суда. Иногда потявкиваем – неприятно бывает, когда Европейский суд говорит, что у нас нарушаются права человека. Но мы не одни такие. Больше всего решениями Европейского суда возмущается, представьте себе, Великобритания – вообще родоначальница прав человека. У нас тоже критикуют Европейский суд, но нормы Европейской Конвенции обязательны для России. И поэтому возникающая проблема та же, что отличала наше бытие при советской власти – это разрыв между письменной нормой и правоприменением. Если есть закон – то его нужно соблюдать, покуда он не отменён. Но бывают правовые законы и неправовые. Гитлер тоже действовал законами. Все говорят про верховенство закона, а должно быть верховенство права.

Image Hosted by PiXS.ru
Иногда мы потявкиваем...

Как изменилась адвокатура за это время?

– Я пришел в адвокатуру в 1985 году. Знаете, на адвокатов всегда косо смотрели, ещё при царе-батюшке: законная оппозиция, защищает людей – от кого? От власти! Однако в 1988 году при отчаянном сопротивлении государства был создан Союз адвокатов СССР. Кстати, когда СССР рухнул, этот Союз продолжал существовать, правда, уже как Международный союз – содружество адвокатов.

Во времена СССР адвокаты были унижены, благодаря социально-политическим изменениям востребованность, престиж и авторитет адвокатов выросли. Кроме этого, появился частный бизнес, и возникла необходимость правового обеспечения его деятельности. Если раньше была чисто судебная адвокатура, то развилась так называемая бизнес-адвокатура – это адвокаты, специализирующиеся на корпоративном праве, экономическом законодательстве и помощи бизнесу.

Среди многих наших сограждан бытует мнение, что сегодня в России адвокат – это в основном «решала», «специалист по заносам». Насколько это верно?


– Я их называю «почтальонами», «инкассаторами». Сколько их? У нас в 90% уголовных дел адвокат вообще присутствует по назначению: сам клиент не оплачивает работу адвоката – у нас бедное население – и адвокат назначается государством. Всего 10% дел оплачиваются клиентами. В судах оправдательные приговоры практически отсутствуют, поэтому основные взятки идут следователю и оперативникам на стадии возбуждения дела. Просто у нас общая установка в стране, что честным путем ты нигде не можешь добиться справедливости. При советской власти люди проходили испытание принуждением, а сейчас они проходят испытание свободой. А свобода – это не только величайшая ценность, но и страшное проклятье. Свобода – это конкуренция, и успешным всегда будет тот, кто её выдерживает.

Интервью взяла Алена Городецкая
Tags: Брежнев, Россия, биография, личность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments