Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:

ИЗ ФРЕНДЛЕНТЫ

Оригинал взят у ed_glezin в ХХ съезд в воспоминаниях современников

Image Hosted by PiXS.ru

"Я помню, в моей очень ещё юной голове всё всплывало тогда одно сравнение – что, вот, середина 17-го века, Рим, идёт суд над Галилеем, снаружи толпа сладострастно ждёт приговора, и, вдруг, к этой толпе выходит главный инквизитор и говорит: «Есть мнение, что она, действительно, вертится!»

О том, какая полыхала буря чувств после доклада Хрущёва, какая была растерянность в народе, какое потрясение, возмущение и недоверие, у кого раскаяние, у кого ужас перед возможным наказанием, - я тогда не знала и не задумывалась над этим. Много позже мне стали известны интересные детали - в частности, из материалов историка Панкратовой, сохранившихся в архиве общества «Мемориал».


«Перед чтением Доклада, - писала академик Панкратова, - собравшихся предупреждали, что не будет ни прений, ни вопросов. После чтений не проводилось никакой раэъяснительной работы. Это вызвало недовольство и огромное количество самых разных вопросов, свидетельствовавших о большом смятении умов и крайнем возбуждении чувств».

Несчастная, честная Панкратова (к этому времени известная своим заступничеством за политзаключённых) взяла на себя непосильную задачу – разъяснять неразъяснимое. На ее лекциях в 1956 году в одном Ленинграде побывало 6 тысяч человек. Панкратова сохранила 800 записок слушателей (в основном, анонимных), из которых 135 включены в архив «Мемориала». Из этих записок видно, например, какая паника охватила преподавателей советской истории и марксизма-ленинизма. Вот несколько записок именно от них:

«Вы говорите о необходимости стремиться к объективному освещению исторических событий, а как же тогда понимать принцип партийности в изучении истории?»; «Что отвечать студентам техникума, которые спрашивают, были ли хоть какие-то «враги народа» настоящими врагами?»; «Выходит, что троцкисты и бухаринцы не шпионили в пользу Англии и Японии? А в школьных экзаменационных билетах они названы агентами иностранных разведок»; «Как теперь трактовать присоединение Прибалтики – как прогрессивное или как захватническое?»; «Была ли ликвидация кулачества исторической необходимостью?»; «Чем вызваны исторические ошибки в ваших собственных учебниках? Там цитат из Сталина, больше, чем из Ленина».

Были записки простодушные, например: «Можно ли теперь считать национальным героем Александра Невского?» или такая: «А Сталин знал, что делал, или заблуждался?». И одна особенно простодушная записка - без подписи, без знаков препинания и написанная печатными буквами: «Верно ли что есть указание об отмене антисемитизма?».

...На очередное занятие она пришла потрясенная, в чёрном платье, - с похорон одного из своих бывших учеников. Он вышел из института после чтения Доклада, поднялся к себе домой на шестой этаж и бросился в пролёт лестницы. Ходили слухи и о других самоубийствах среди молодёжи.

================
Если я ничего не путаю, это был апрель 1956 года, моего второго года учёбы в Политехническом институте. Утром объявили, что на сегодня занятия отменяются, и всем комсомольцам в актовом зале будут читать доклад Хрущёва на ХХ съезде партии. В нашей группе был всего один некомсомолец – я даже помню его имя: Лёша Вяземский. Мы ему говорим: «Пошли, как-нибудь мы тебя проведем», и вдруг он отвечает: «Нет уж, комсомольцы, идите и пусть вам объяснят, что вы натворили». То есть, как ни смешно, именно он точно знал, о чем речь.

Актовый зал в Политехнике – почти как во Дворце съездов. Сказать, что он был полон в то утро, это ничего не сказать. На всех подоконниках огромных окон сидели и стояли, по всем стенам, во всех проходах, на сцене, за кулисами. Случись пожар – всё!Читать доклад вышел незапоминающийся партработник, ответственный за идеологию. Правда, мне он запомнился, потому что незадолго до этого запретил петь в капустнике студенческую песню «но нигде таких пунктиров нету\ по которым нам бродить по свету». «Как, - говорит, - нету пунктиров?! Вам партия все дороги открыла». А тут вышел белый, как мел, и сразу: «... О культе личности вообще и, в частности, о культе личности Сталина». Так и сказал: «Сталина», не «товарища Сталина». И в зале мгновенно – мёртвая тишина. И до самого конца ни одного покашливания, ни звука. Любой театр бы позавидовал. Только когда он прочел, что «Сталин ввел понятие «враг народа» для физического уничтожения тех, кто был с ним не согласен», какой-то шорох раздался в зале, как будто у всех сразу мурашки прошли по спине.

К 1956 году я, в общем, была более или менее готова к сути сказанного (из откровений матери, бабушки и их друзей), но подробности, приведенные в докладе!!.. Словно речь шла о Гестапо. «Молодая гвардия» наоборот. Но ещё больше меня потрясло другое - что всё это сейчас говорилось со сцены, громко, уверенней с каждой минутой, словно читавший доклад партработник сам-то уже давно так думал. Его тон стал таким обвинительным, будто и он, и те, кто это писал, не имели ни малейшего отношения к разоблачённому злодейству.

Но всё равно - это был великий момент!
* * *
Читать полностью: https://www.svoboda.org/a/28510181.html
Продолжение: https://www.svoboda.org/a/28561179.html





Tags: Лев Разгон, Россия, коммунисты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments