Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Facebook, Catherina Gordeeva

Третий и пятый этажи реабилитационного центра, куда мы с Гошей ездим восстанавливать его руку, занимают паллиативные отделения. По утрам старушек (старичка я видела только одного) из этих отделений вывозят на колясках на улицу. Они сидят в рядок, в панамках и шляпках, и смотрят на облака, озеро и посетителей реабилитационного центра. Гоша сразу сказал, что старушки эти очень похожи на тех, что мы видели в "Рыбке Поньо". И это действительно так.

На днях мы пришли чуть раньше. И потому, когда Гоша отправился на очередной сеанс физиотерапии, а я курила внизу, на прогулке оказалась только одна старушка. Она уткнулась лицом во что-то бордовое типа шарфа или пледа. Со спины было видно, как плечи ее подпрыгивают в рыданиях.

"Как ужасно и тяжело, наверное, понимать, что жизнь кончилась", - подумала я. И еще подумала: "Надо как-то ее утешить". Но тут же засомневалась: а говорит ли она по-русски? а нужны ли ей утешения постороннего человека? а вообще нужны ли какие-то слова, когда вот так вот очевидно и бесповоротно человеку плохо?

Сомневалась я около минуты, потом все же подошла. Старушка ни фига не плакала, а пыталась надеть свитер: "Не могу руки всунуть, собака!", - в сердцах сказала она, когда я противным участливым голосом спросила, не нужна ли старушке помощь. Мы надели свитер. И старушка, приосанившись в коляске, строго попросила: "И платочек там из-под свитера достаньте и поправьте, он освежает!"

Это примерно все, что следует знать о том, как превратно мы порой понимаем чужие эмоции.
Tags: тексты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments