Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:
НАШ РОД КОРХИМ-ФЕРДМАН.


Image Hosted by PiXS.ru
Фердман Лев Соломонович.
29 октября 1909 - 4 ноября 1952.


656,49 КБ

Родители с дитями. 1941 год.

Отец служил в армии с 1938 года, в звании лейтенанта. С началом войны мы разъехались: папа на Северо-Западный фронт, мама с нами, "дитями", - в эвакуацию в Ташкент.

Image Hosted by PiXS.ru
Совсем молодой...
Image Hosted by PiXS.ru
Лейтенант ещё без погон...


Один раз отец приезжал к нам в Ташкент на побывку. На память об этом у меня на всю жизнь осталась трещина на языке. Его я почти откусила, взывая ко всем прохожим военным, после папиного короткого пребывания с нами: "Папа!". При этом подбородок мой лежал на перилах, вернее, на ограждении проёма подвала, где мы жили. Пока язык не зажил, меня долго кормили только манной кашей. А трещина осталась на всю жизнь.


В войну и после войны помню у нас в комнате коричневую кобуру, орденские планки, какие-то плексигласовые планшеты, обрывки парашютного шёлка... Со всем этим хозяйством я играла.

После фронта отец из рядов Вооружённых Сил не демобилизовался, работал в Наркомате Обороны, что и поныне под названием Министерство Обороны находится на Фрунзенской набережной. Место работы называлось - ГАУ. Это слово часто произносилось в нашем доме. Расшифровывалось как Главное Артиллерийское Управление. Отец отвечал за поставки лесоматериалов (его довоенное образование - Лесотехническая академия) для нужд артиллерийских войск. В ГАУ он работал до начала "борьбы с космополитами" - до 1948 года. Уволили майора Фердмана с обычной тогда формулировкой "по сокращению штатов". А ведь ему как раз перед этим собирались присвоить чин подполковника! Но ... передумали и уволили офицера еврея. Хорошего специалиста, фронтовика.

Из армии отец уходить не хотел, надо было кормить семью. После того, как полгода пробыл без работы, уехал служить на военную базу в городок Балаклея Харьковской обл. Помню летнюю поездку туда, чтобы навестить папу. Потом он перевёлся ближе к нам, к Москве, - на военную базу в Ярославле. Там и умер после очередной операции на желудке, сделанной скоропостижно, без маминого согласия. Вызвали её, когда он уже был при смерти.

"Мы не от старости умрём, от старых ран умрём". У многих после войны такой старой раной была язва желудка, хворь, приобретённая на фронте. Лечить её в те годы ещё не умели. Я рассказывала уже, как мама везла тело отца на военном грузовике из Ярославля в Москву. Она бы отморозила ноги, если бы солдат, водитель грузовика, который дал ей валенки... Помню, что гроб с телом отца стоял на столе в нашей комнате и как тянулись к нему родственники и соседи для прощания. Похоронен отец на Востряковском кладбище. И много лет после его смерти мама каждое воскресение ездила на его могилу. Там теперь и мама, и Семён поставил им хороший памятник.

Помню много и в то же время так мало! А спросить уже некого. Мой двоюродный брат Бабанин Леонид Николаевич, сын папиной сестры Беллы, много занимается генеалогией нашего общего рода. Вот что он разузнал про родителей моего отца Льва Соломоновича и его мамы, урождённой Бейлы Соломоновны Фердман (Беллы Семёновны Бабаниной), то есть про наших общих дедушку и бабушку.

Детей у них было трое - Лев, Бейла, Ида.

Дедушка Фердман Соломон (Шлемон) погиб в 1917 году в Петербурге во время революции, его жена и дети считались "красными", что давало им льготы (?) в советское время. Брат Леонид Бабанин выяснил в интернете из "Felshtin Who's Who", что фамилия Фердман старинная, род известен от Ферд Мошко Ицковича (1745-1823).

Бабушка Корхим Ита Львовна (1895-1942) до войны жила в Ленинграде с дочерью Идой Соломоновной Фердман, по мужу Ромм, и её двумя малолетними сыновьями. В марте 1942 года они попали на пароход, вывозивший блокадников. Пароход разбомбили, это произошло у берега, они спаслись. Их пересадили в эшелон, шедший за Волгу. В нём бабушка умерла от истощения.

Ида Соломоновна (моя тётя) с детьми в дороге выжили. Её положили в больницу, где она и скончалась в апреле 1942 года, тоже от истощения. Умер от истощения младший сын Лёва. Сына Семёна вывезли через Ладожское озеро. Он попал в детский дом, там вырос, окончил 7 классов и техникум. После войны моя тётя Белла его долго искала, нашла, всю жизнь переписывалась. Семён Ромм прожил жизнь в городе Волжский. Он мой ровесник, у него четверо внуков.

Фамилия Корхим довольно известная. Помню, в 70-ые годы был знаменитый режиссёр Лео Корхим - моя тётя Белла говорила мне, что это, наверно, её двоюродный брат. Отец (или дед?) моей бабушки Иты Львовны Корхим был раввином. Брат бабушки Абрам Корхим после революции уехал в США. С ним, разумеется, никакой связи не было. Внучка одной сестры моей бабушки Фира Кац тесно общалась с тётей Беллой и даже переехала к ней в Вологду. А в общем почти ничего неизвестно о потомках рода Корхим, и я очень прошу их откликнуться. И из Америки, и из Израиля.

Моя тётя Белла...её все называли Беллочкой. Она была хранителем семейного рода, но я была ленива и слишком поглощена событиями текущей жизни. А теперь и не спросишь... Уже много лет тётя покоится на Востряковском - в одной могиле со своим братом Лёвочкой, моим папой, с моей мамой Идой Давыдовной и с моей бабушкой по линии мамы - Сурой Лейбовной Шустер.

Тётя Беллочка была уникальным человеком. Всю жизнь она проработала плановиком в Вологде, в одной из колоний МВД. У неё трое детей - Рудольф, Леонид, Лидия. Это мои двоюродные братья и сестра, и я, перебравшись в Израиль, продолжаю дружить с ними. Оба сына тёть-Беллочки - московские кандидаты наук, а Лидочка, Лидия Николаевна Бабанина, проработала всю жизнь юристконсультом Вологодского подшипникового завода. Приезжала в Москву на арбитражи и всегда их выигрывала. Вообще, род Бабаниных оказался старинным российским родом. Брат Леонид разыскал герб рода Бабаниных, он датирован 1601 годом. У меня есть его оттиск.

Я помню тёть-Беллочку, наверно, с конца войны, когда она со своим мужем, офицером Бабаниным Николаем Ивановичем, возвращалась через Москву с Дальнего Востока, из города Порт-Артур. Ещё долго я носила шёлковое японское кимоно и бархатные платьица, привёзённые мне в подарок вместе ...с китайскими веерами.
Вот на этой фотографии я, кучеряшка, как раз в одной из таких платьиц:


667,60 КБ


Мне шесть лет. Рядом - годовалая девочка Вера Кондакова. Мы жили в одном бараке.
Она подрастёт и прославится тем, что подарит Сталину букет на первомайской демонстрации.



Жизнь тёть-Беллочки была многотрудной и несладкой. Но природная мудрость и доброта спасали её. Уникальна моя тётя Белла была своим неистощимым оптимизмом, необыкновенной доброжелательностью, поразительным трудолюбием и любознательностью до последних её дней. Эдакий живчик! Я не помню, чтобы она сидела, она всё время хлопотала по хозяйству. Последние десятилетия своей жизни она больше жила не у себя в Вологде, а в доме моего брата Семёна. Жила как член семьи и очень поддерживала мою маму, тоже жившую с Семёном. После смерти в 1989 году нашей мамы, её обожаемой Идочки, продолжала часто жить там же, в доме брата. Семён и его жена Маша всё время проводили в театре, на съёмках, на гастролях. Тёть-Беллочка оставалась за хозяйку.

Image Hosted by PiXS.ru

Ну, а вопрос, почему я их не расспрашивала об ушедших годах и людях рода Фердман-Корхим (со стороны папы) и Шустер-Шмурак (со стороны мамы)... этот вопрос - с сожалением и горечью - адресую только себе самой.

P.S. Подписала семейную фотографию "Родители с дитями" не из выпендрёжа. Просто такую надпись под ней оставил Семён в своей книге "Уно моменто".
А я с детства всё Сёмино, как мама говорила, "обезъяничила". Кроме таланта, естественно, и футбола.
Tags: Ташкент, брат, моё, моё фото, шрайбт идн
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment