Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:
НИКОГДА БОЛЬШЕ
Сегодня, 29 сентября 2018 года, исполнилось 77 лет трагедии Бабьего Яра.
Это произошло на десятый день после вступления немецких войск в Киев.

Из книги "Бабий Яр", 1981 год, Иерусалим.
Сборник материалов Киевского землячества.

Глозман Шломо (Хаим-Шломо-Иехуда-Лейб), сын Моше-Биньямина, киевский резник и мохел, один из членов Подольского кагального общества. Жил перед войной на ул. Кирова д.87, кв.6. Его соседка Лена рассказывала его невестке Глозман Голде Хаимовне (Беэр-Шева, ул. Соколов, д.8,кв.10) следующее:

На второй день после занятия Киева немцами его и ещё девять самых почтенных старых евреев нaцисты утром поставили на грузовик, заставили облачиться в молитвенное облачение и до обеда возили по городу. Они повторяли это несколько дней подряд.
Народ на улице смеялся. В один из этих дней нацисты пришли за ним после обеда и повели в сторону Константиновской улицы. Там, возле кинотеатра "Ударник", его сильно избили, и он едва дошёл до дома. На следующий день, однако, его снова заставили вместе с другими стать на "позорную колесницу". Накануне отправки евреев в Бабий Яр, когда он вышел из дома, чтобы навестить оставшегося в городе сына Наума, на него возле кинотеатра "Буревестник" напал пьяный эсэсовец и забил насмерть... В то время ему было 72 года.

План по уничтожению евреев Киева у немцев уже был разработан. Были расклеены объявления (на украинском тот же текст):

"Все жиды города Киева и его окрестностей должны явиться в понедельник 29 сентября к 8 часам утра на угол Мельниковой и Доктеривской улиц (возле кладбища). Взять с собой документы, деньги и ценне вещи, а также тёплую одежду. Кто из жидов не выполнит этого распоряжения и будет найден в другом месте, будет расстрелян."


Жестоким был их путь к месту смерти. Группа в 30-40 человек должна была пройти по узкому коридору из солдат, которые избивали палками всех идущих, не делая поблажек ни женщинам, ни старикам, ни детям.

Из воспоминаний Дины Проничевой:

Украинские полицаи грубо хватали людей, лупили, кричали:
— Раздягаться! Быстро! Быстро!
Кто мешкал, с того сдирали одежду силой, били ногами, кастетами, дубинками, опьянённые злобой, в каком-то садистском раже...
Дина уверяет, что некоторые истерически хохотали, что она своими глазами видела, как несколько человек за то время, что раздевались и шли на расстрел, на глазах становились седыми.
Голых людей строили небольшими цепочками и вели в прорезь, прокопанную в обрывистой песчаной стене. Что за ней — не было видно, но оттуда неслась стрельба. Матери особенно копошились над детьми, поэтому время от времени какой-нибудь немец или полицай, рассердясь, выхватывал у матери ребёнка, подходил к песчаной стене и, размахнувшись, швырял его через гребень, как полено.
Детей, чтобы не тратить на них пули, убивали дубинками или вовсе закапывали живьём.


И дальще:

Раздетых евреев направляли в овраг — примерно 150 метров длиной, 30 метров шириной и целых 15 метров глубиной. В этот овраг вело два или три узких прохода, по которым спускались евреи. Когда они подходили к краю оврага, шуц-полицейские (немецкие) хватали их и укладывали на трупы уже находившихся там расстрелянных евреев. Это происходило очень быстро. Трупы лежали аккуратными рядами. Как только еврей ложился, подходил шуц-полицейский с автоматом и стрелял лежавшему в затылок. Евреи, спускавшиеся в овраг, были настолько испуганы этой страшной картиной, что становились совершенно безвольными. Случалось даже, что они сами укладывались в свой ряд и ждали выстрела.


Три дня их уничтожали – 29 сентября, 30 сентября и 1 октября 1941 года. Говорят, что в эти три дня было расстреляно 70 тысяч человек... Из них только один человек спасся – актриса Киевского театра кукол Дина Мироновна Проничева, мать двоих детей. Единственный человек на весь мир, который мог и рассказал о том, что же происходило в этом глубоком овраге на окраине Киева в те страшные три дня. Подробный, леденящий кровь рассказ ее полностью приводится в известной книге Анатолия Кузнецова «Бабий Яр».

679.74 КБ


Пепел.
Вступительная глава.


Всё в этой книге - правда.
Когда я рассказал эпизоды этой истории разным людям, все в один голос утверждали, что я должен написать книгу. Но я её давно пишу. Первый вариант, можно сказать, написан, когда мне было 14 лет. В толстую самодельную тетрадь я, в те времена голодный, судорожный мальчишка, по горячим следам записал всё, что видел, слышал и знал о Бабьем Яре. Понятия не имел, зачем это делаю, но мне казалось, что так нужно. Чтобы ничего не забыть.

Тетрадь эта называлась "Бабий Яр", и я прятал её от посторонних глаз. После войны в Советском Союзе был разгул антисемитизма: кампания против так называемого "космополитизма", арестовывали еврейских врачей-"отравителей", а название "Бабий Яр" стало чуть ли не запретным.

Однажды мою тетрадь нашла во время уборки мать, прочла, плакала над ней и посоветовала хранить. Она первая сказала, что я должен написать книгу.

Чем больше я жил на свете, тем больше убеждался, что обязан это сделать. Много раз я принимался писать обычный документальный роман, не имея, однако, никакой надежды, что он будет опубликован.
....
Я пишу так, словно даю под присягой юридическое показание на самом высоком честном суде - и отвечаю за каждое слово. В этой книге рассказана только правда - ТАК, КАК ЭТО БЫЛО.

Я, Кузнецов Анатолий Васильевич, автор этой книги, родился 18 августа 1929 года в городе Киеве. Моя мать - украинка, отец - русский. В паспорте у меня была поставлена национальность "русский".

Вырос я на окраине Киева Куренёвке, недалеко от большого оврага, название которого в своё время было известно лишь местным жителям: Бабий Яр. Как и прочие куренёвские окрестности, он был местом наших игр, местом, как говорится, моего детства. Потом сразу в один день он стал очень известен.

Два с лишним годом он был запретной зоной, с проволокой под высоким напряжением, с концентрационным лагерем, и на щитах было написано, что по всякому, кто приблизится, открывается огонь. Однажды я даже побывал там, в конторе концлагеря, не в самом овраге, иначе бы эту книжку не писал.

Мы только слышали пулемётные очереди через равные промежутки: та-та-та, та-та... Два года изо дня в день я слышал, и это стоит в моих ушах сегодня. Под конец над оврагом поднялся тяжёлый, жирный дым. Он шёл оттуда недели три....
Tags: Анатолий Кузнецов, Киев, Холокост, книги из моей библиотеки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments