Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:

Лев Озеров (Гольдберг).
БАБИЙ ЯР.


Я пришел к тебе, Бабий Яр.
Если возраст у горя есть,
Значит, я немыслимо стар,
На столетья считать – не счесть.

Я стою на земле, моля:
Если я не сойду с ума,
То услышу тебя, земля, –
Говори сама.

Как гудит у тебя в груди,
Ничего я не разберу, -
То вода под землей гудит,
Или души, легших в Яру.

Я у клёнов прошу: ответьте,
Вы свидетели – поделитесь.
Тишина.
Только ветер –
В листьях.

Я у неба прошу: расскажи
Равнодушное, до обидного…
Жизнь была, будет жизнь,
А на лице твоем ничего не видно.
Может, камни дадут ответ?
Нет…

Тихо.
В пыли слежавшейся – август.
Кляча пасется на дикой травке.
Жует рыжую ветошь.
Может, ты мне ответишь?

А кляча искоса глянула глазом,
Сверкнула белка голубой белизной.
И разом –
Сердце наполнилось тишиной.
И я почувствовал:
Сумерки входят в разум.
И Киев в то утро осеннее –
Передо мной.

***

Сегодня по Львовской идут и идут
Мглисто.
Долго идут. Густо, один к одному
По мостовой,
По красным кленовым листьям,
По сердцу идут моему.


Ручьи вливаются в реку,
Фашисты и полицаи
Стоят у каждого дома, у каждого палисада.
Назад повернуть – не думай,
В сторону не свернуть,
Фашистские автоматчики весь охраняют путь.
А день осенний солнцем насквозь просвечен,
Толпы текут – темные на свету.
Тихо дрожат тополей последние свечи
И в воздухе:
- Где мы? Куда нас ведут?
- Куда нас ведут? Куда нас ведут сегодня?
- Куда? – вопрошают глаза в последней мольбе.
И процессия длинная и безысходная
Идет на похороны к себе.

За улицей Мельника – кочки, заборы и пустошь
И рыжая стенка еврейского кладбища. Стой…
Здесь плиты наставлены смертью хозяйственно густо,
И выход к Бабьему Яру,
Как смерть, простой.

Уже всё понятно. И яма открыта, как омут.
И даль озаряется светом последних минут.
У смерти есть тоже предбанник.
Фашисты по-деловому
Одежду с пришедших снимают и в кучи кладут.
И явь прерывается вдруг еще большею явью:
Тысячи пристальных
Жизнь обнимающих, глаз,
Воздух вечерний,
И небо,
И землю буравя,
Видят все то, что дано нам увидеть
Раз…

И выстрелы, выстрелы, звезды внезапного света,
И брат обнимает последним объятьем сестру…
И юркий эсэсовец лейкой снимает все это.
И залпы.
И тяжкие хрипы, лежащих в Яру.
А люди подходят и падают в яму, как камни…
Дети на женщин и старики на ребят.
И, как пламя, рвущимися к небу руками
За воздух хватаются
И, обессилев, проклятья хрипят.

Девочка снизу: - Не сыпьте землю в глаза мне…
Мальчик: - Чулочки тоже снимать?
И замер,
В последний раз обнимая мать.

А там – мужчин закопали живыми в яму.
Но вдруг из земли показалась рука
И в седых завитках затылок…
Фашист ударил лопатой упрямо.
Земля стала мокрой,
Сровнялась, застыла…

***

Я пришел к тебе, Бабий Яр,
Если возраст у горя есть,
Значит я немыслимо стар,
На столетья считать – не счесть.

Здесь и нынче кости лежат,
Черепа желтеют в пыли,
И земли белеет лишай
Там, где братья мои легли.

Здесь не хочет расти трава,
А песок, как покойник, бел.
Ветер свистнет едва-едва:
Это брат мой там захрипел.

Так легко в этот Яр упасть,
Стоит мне на песок ступить, -
И земля приоткроет пасть,
Старый дед мой попросит пить.

Мой племянник захочет встать,
Он разбудит сестру и мать.
Им захочется руку выпростать,
Хоть минуту у жизни выпросить.

И пружинит земля подо мной:
То ли горбится, то ли корчится.
За молитвенной тишиной
Слышу детское:
- Хлебца хочется.

Где ты, маленький, покажись,
Я оглох от боли тупой.
Я по капле отдам тебе жизнь, -
Я ведь тоже мог быть с тобой.

Обнялись бы в последнем сне
И упали б вместе на дно.
Ведь до гроба мучиться мне,
Что не умерли смертью одной.

Я закрыл на минуту глаза
И прислушался, и тогда
Мне послышались голоса:
- Ты куда захотел? Туда?!

Гневно дернулась борода,
Раздалось из ямы пустой:
- Нет, не надо сюда.
- Ты стоишь? Не идешь?
Постой!

У тебя ли не жизнь впереди?
Ты и наше должен дожить.
Ты отходчив – не отходи.
Ты забывчив – не смей забыть.

И ребенок сказал: - Не забудь –
И сказала мать: - Не прости –
И закрылась земная грудь.
Я стоял не в Яру – на пути.

Он к возмездью ведет, тот путь,
По которому мне идти.
Не забудь…
Не прости…
1946
Tags: Анатолий Кузнецов, Киев, Холокост, поэзия
Subscribe

  • (no subject)

    ПОД МАШИНОЙ. АВТОР:МАША ЗБОЛИНСКАЯ 24 ДЕКАБРЯ 2020 "Если страна, выбирая между войной и позором, выбирает позор, она получает и войну, и позор".…

  • (no subject)

    Автор - Юлия Винер. О старости и смерти Памяти T. S. M. * Вон они идут, старенькие и дряхленькие вон они, седенькие и лысенькие пузатенькие и…

  • (no subject)

    Это стихи Булата Окуджавы, когда-то перепечатанные мной в Живом Журнале из "Вестей" за 24 декабря 1992 года. Там была подборка стихотворений Булата…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments