?

Log in

No account? Create an account
Facebook, Slava Shifrin. У моего папы был двоюродный брат Наум… - Что такого? Пожала плечами...
Октябрь 2, 2018
08:52 am

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry

Facebook, Slava Shifrin.


У моего папы был двоюродный брат Наум (когда-нибудь я напишу о нём подробно) - человек неординарный, противоречивый, увлекающийся, прошедший сложный духовный путь от ортодоксального коммуниста до ярого сиониста.

Наум был профессиональным военным, призвался в Красную Армию аж в 1936 году. Отечественную войну начал лейтенантом в ноябре 41-го на Украине и закончил в 45-м в Австрии майором, заместителем начальника связи дивизии. Четыре года фронта, вся грудь в орденах. Ну, всё, как положено.

После войны Наум остался в армии, дослужился до подполковника. В 1967 году за невинную попытку поставить в его родном местечке Щедрин памятник расстрелянным евреям (у Наума в Щедрине погибло 78 родственников) он был объявлен агентом мирового сионизма, разжалован до рядового и лишён военной пенсии.

Четыре года он воевал за Советскую власть, потом четыре года воевал с Советской властью за право уехать в Израиль.

В 1975 году семью Наума буквально вышвырнули из Союза. Позже стала известна причина торопливости властей: оказывается, разрешение на выезд было дано в обмен на возвращение в СССР советского подполковника, оказавшегося в израильском плену во время войны Судного дня (тогда советским Министерством Обороны руководили не вороватые гопники, а люди, хоть и не любившие Израиль и весь мировой империализм, но знавшие, что такое армия и что такое война; они даже с тяжёлого похмелья не смогли бы придумать басню бурятского шамана о сверхскоростных истребителях, "прикрывающихся" зависшей в воздухе консервной банкой).

Я успел пообщаться с Наумом совсем немного: мы приехали в Израиль в 1990, а в 1991 он умер. Но я хорошо запомнил эти беседы. Наум не учил меня как пользоваться банкоматом, как экономно расходовать воду, что говорить на интервью, и куда идти учиться. ("Сам во всём разберёшься. Все разбирались, и ты разберёшься"). Он рассказывал о своих встречах с Бегиным ("Он же наш, из Бреста), с Хаимом Лесковым ("Он тоже наш, из Борисова"), с Голдой Меир ("Толковая была тётка, хоть и из Киева", - и хитро подмигивал в сторону жены Клары, которая была родом из Шепетовки), с Сахаровым ("Он вообще не из наших, но я не встречал человека более честного и более порядочного, чем Сахаров"). Он говорил о вещах глобальных: об истории, о религии, о политике. Он, вообще, был человеком глобальным.

- Знаешь, - сказал мне как-то Наум, - Я за свою жизнь видел очень много страшного. Особенно во время войны. Но, наверное, психика человека так устроена, что она создаёт эмоциональный барьер. Ты смотришь на вещи как будто со стороны, как будто не с тобой это происходит. Иначе можно сойти с ума.

- Знаешь, я за всю войну ни разу не плакал. Не плакал, когда хоронил боевых товарищей. Не плакал, когда стоял над рвом, в котором лежали тела моих родителей и трёх сестёр. Не плакал, когда мы проходили через сожжённые вместе с жителями белорусские деревни. Я не заплакал, когда в одном румынском городке мы нашли грузовик, битком набитый кусочками мыла, на каждом из которых было тиснение: "Из чистого еврейского жира".

- Я ни разу не заплакал после войны. Ни, когда меня, отдавшего 25 лет жизни Советской Армии, лишили воинской пенсии, ни, когда молодой майор КГБ, не нюхавший пороху, назвал меня, фронтовика, изменником родины, ни, когда предавали самые, казалось бы, близкие друзья.

Я сжимал зубы на советской таможне, когда мы уже уезжали, и над нами откровенно издевались: перерыли багаж, забрали книги, ценные вещи, а то, что не смогли отобрать, сломали. Мы ехали на поезде через Румынию и через Венгрию. Ехали практически молча: волновались, что коммунистические власти могут в любой момент изменить своё решение и вернуть нас обратно.

Когда мы пересекли австрийскую границу, в купе вошли два австрийских пограничника с автоматами. Я впервые за 30 лет видел вооружённых людей, говорящих по-немецки. Не самое приятное ощущение. Я безоружный, на 30 лет старше. А они опять молодые, опять с автоматами, и вечно немцы.

И тут из-за спин пограничников выглянул человек в штатском. Он широко улыбнулся и сказал сначала на английском, которого мы не знали, потом повторил на идиш и на ломаном русском: "Шалом! С этой минуты вы находитесь под защитой Государства Израиль".
И я заплакал... Первый раз в жизни...

Tags: , , ,

(6 комментариев | Оставить комментарий)

Comments
 
[User Picture]
From:vitali_45
Date:Октябрь 2, 2018 08:55 am
(Link)
Не первый раз уже читаю и каждый раз трогает до спазма в горле.
[User Picture]
From:jennyferd
Date:Октябрь 2, 2018 12:20 pm
(Link)
Это старый текст? А я прочитала в первый раз.

Представляю, как страшно было подъезжать к границе и не были уверенными, что их семьи не возвернут назад а СССР. Ведь были случаи, когда целые семьи задерживали и возвращали в прежние места жительства, где уже не осталось ни жилья, ни работы... Особенно свирепствовали после трагедии с корейским пассажирским самолётом в районе Сахалина и после ввода советских войск в Афганистан. Как будто евреи к этим событиям были причастны...
[User Picture]
From:vitali_45
Date:Октябрь 2, 2018 12:32 pm
(Link)
Я жил совсем в другом, сугубо провинциальном мире и ничего об этом не знал. В моем окружении никто не уезжал до открытия границ.
[User Picture]
From:khalling
Date:Октябрь 3, 2018 06:58 am
(Link)
С днем рождения Вас!
С большим удовольствием и интересом всегда смотрю Ваши посты.
[User Picture]
From:jennyferd
Date:Октябрь 3, 2018 07:25 am
(Link)
Спасибо за поздравление, а главное - за оценку моих постов. Ставлю лишь то, что интересно мне самой, и радуюсь, если это интересно посетителям моей страницы в Живом Журнале.
И, конечно, жалею, что под ними почти нет комментов. Но ничего не поделаешь...
[User Picture]
From:marivana531
Date:Октябрь 8, 2018 05:30 pm
(Link)
Мне интересно читать у вас.
И писать комментарии тоже.
http://world.lib.ru/editors/e/ewgenija_s/ Разработано LiveJournal.com