Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Categories:
МОШЕ АРЕНС - ИНЖЕНЕР, ПОЛИТИК, ИСТОРИК.
24 мая 2018 года. Сайт http://kackad.com/

«После моего назначения послом Израиля в Соединенных Штатах, – рассказывает Моше Аренс в книге «На защите Израиля» (In Defense of Israel: A Memoir of a Political Life. By Moshe Arens / Brookings Institution Press, Washington, D.C.), – мне пришлось отказаться от американского гражданства. Я знал, что это надо было сделать, и я сделал это по своей воле. Я гордился тем, что я гражданин Израиля, и мне было достаточно израильского паспорта. И все же в связи с американским гражданством я испытывал сентиментальные чувства.

Я приехал в Америку, когда мне было 14 лет, и с латвийским паспортом в начале второй мировой войны. Отъезд в Америку спас мне жизнь. В Америке я получил образование в MIT (Massachusetts Institute of Technology), лучшей в мире инженерной школе. Я служил в американской армии и получил гражданство США, когда носил ее форму. После демобилизации я завершил образование в MIT согласно закону о правах ветеранов (G.I. Bill of Rights), за счет американского правительства. Годы, проведенные в магистратуре Калифорнийского технологического института, стали базовыми для моей инженерной карьеры. Я восхищался Америкой и любил ее, да и многим был ей обязан. Но я покинул Соединенные Штаты, потому что хотел внести свой вклад в создание еврейского государства и в его безопасность. Это было для меня самым главным в жизни».



***
Моше учился в Риге в еврейской школе. Там он познакомился с идеями Владимира (Зеева) Жаботинского, всецело их принял и вступил в «Бетар», молодежную организацию движения ревизионистского сионизма, которое тот возглавлял. Неудивительно, что по приезде в Нью-Йорк (отец Аренса, к счастью, находившийся тогда в США, выдернул семью из Риги в первую же неделю войны) юноша стал разыскивать бетаровцев и, найдя их, тут же включился в их дела. В частности, летом 1940 года «Бетар» организовал молодежный лагерь в городке Хантер, штат Нью-Йорк, и Моше там с удовольствием работал. Событием, врезавшимся в память, стал приезд 4 августа Владимира Жаботинского. Юные бетаровцы только успели поприветствовать своего легендарного вождя, как им пришлось с ним проститься навсегда. Жаботинский в тот же день умер от сердечного приступа, и Моше Аренс вместе со своими товарищами стоял в почетном карауле у его тела, накрытого флагом со звездой Давида. В таком антураже мечта о еврейском государстве обрела характер высшего завета, подлежащего исполнению.

***
Поселение, которое Моше Аренс и его единомышленники решили построить, находилось в нескольких километрах от древней крепости Бетар, которую в 135 г. н.э. еврейские повстанцы во главе с Бар-Кохбой обороняли от римлян. Следует отметить то, что выбранное место находилось практически на линии перемирия 1949 года с Иорданией, – израильское правительство тогда поддерживало создание так называемых «пограничных поселений», имевших важное значение с точки зрения безопасности, причем проживание в них приравнивалось к службе в армии. Бетаровцы же исходили из того, что эти поселения – всего лишь плацдармы, с которых должно осуществляться продвижение в Иудею и Самарию для включения их в еврейское государство, – еще Жаботинский указывал, что мандат на управление Палестиной, выданный Англии Лигой Наций, обозначал эти территории как часть «еврейского национального дома», но в 1922 году соответствующее упоминание было изъято. Несправедливость следовало исправить, и молодые последователи Жаботинского готовились к новым походам.

Вся команда, юноши и девушки, уместилась на двух грузовиках. Их было меньше двадцати, дорога в Иудейских горах виляла, потом пошла вверх, и где-то часа через три на высоте примерно 800 метров над уровнем моря они остановились. Тут и должно было стоять их поселение Мево-Бетар. Вокруг голая земля, скалы и горы. Вдалеке виднеются арабские деревни, а еще разрушенные во время войны еврейские поселения в Гуш-Эционе – временно оказавшихся в Иордании. Новоприбывших встретили солдаты, которые охраняли этот участок и которые тут же засобирались обратно. Бетаровцам выдали оружие: винтовки, два миномета, легкий пулемет, боеприпасы, на следующий день уже от Еврейского Агентства им доставили трактор с трейлером, оборудование для курятника, семена для огорода и койки, чтобы было на чем спать в палатках. Началась геркулесовская работа по расчистке земли от камней, за водой надо было каждый день ехать на тракторе к источнику у подножья горы, и однажды они услышали внизу выстрелы, поспешили вниз и нашли одного из поселенцев, семнадцатилетнего юношу, мертвым.

Постепенно к ним стали подтягиваться подкрепления – это уже старался штаб партии «Херут», которую возглавлял наследник Жаботинского Менахем Бегин. Поставили первые сборные домики, столовую. Как-то наведался к ним Леви Эшкол, позднее премьер-министр, а тогда начальник отдела поселений Еврейского Агентства. «Впечатленный, он спросил нас, почему такие замечательные молодые люди спутались с «ненормальным» «Бетаром». Когда я», – рассказывает Аренс, – «сказал ему, что мы не признаем линию перемирия постоянной границей Израиля, он наверняка убедился в том, что мы ненормальные».

***
«Компания Israel Aerospace Industries (IAI) была основана и управлялась Элом Швиммером, американским энтузиастом авиации, который помогал привозить в Израиль самолеты и летчиков во время Войны за независимость. До 1962 года IAI занималась обслуживанием и модификацией самолетов и сборкой французского тренировочного истребителя Fouga Magister. Всегда заряженный на инновационные и амбициозные проекты, Швиммер теперь был готов к новому вызову. Он обратился ко мне с предложением перейти в IAI и стать там главным инженером. Это было, – говорит Моше Аренс, – «начало моего девятилетнего пребывания в IAI в качестве главного инженера и руководителя инженерного отдела».

В результате эмбарго, наложенного генералом де Голлем в 1967 году на поставки французского оружия Израилю, возникла задача самостоятельного комплектования военной авиации страны. Вместо оплаченных, но не поставленных 50 самолетов Mirage-5 Israel Aerospace Industries на основе имевшихся чертежей запустил в производство в 1971 году самолет «Нешер». Вместе с тем было решено усовершенствовать этот самолет, заменив двигатель на американский. После получения разрешения со стороны правительства США IAI начала работать над самолетом «Текнолог», который был успешно испытан в 1970 году. Очередные усовершенствования привели к появлению истребителя «Кфир», за создание которого Моше Аренс и его команда были удостоены государственной премии «За оборону Израиля».

«Когда позднее, – говорит Аренс, – уже после того как я перебывал на руководящих постах в правительстве, меня спрашивали, какие этапы моей карьеры принесли мне наибольшее удовлетворение, я без колебания отвечал, что это была работа в IAI».

***
В мае 1980 года Эзер Вейцман, министр обороны Израиля, подал в отставку. Премьер-министр Бегин размышлял недолго и предложил этот пост своему сопартийцу Моше Аренсу, в то время председателю комитета Кнессета по иностранным делам и обороне, уважаемому парламентарию, который имел все шансы на беспроблемное утверждение. Была только одна проблема, говорит Аренс, и это был я сам. Дело в том, что он не был согласен с условиями договора, подписанного в Кэмп-Дэвиде в 1978 году, а как раз тогда Израиль завершил вывод войск с большей части Синайского полуострова и оставалась «самая трудная часть – уход из восточного Синая, что включало эвакуацию авиабаз и города Ямит... Я сознавал, что наши обязательства, определенные договором, должны быть выполнены. Но я не хотел быть ответственным за их исполнение».

Так он и сказал Бегину, когда тот в личной беседе предложил ему стать министром обороны. «Я не понимаю твоего несогласия, Миша, – перебил Бегин. – По Библии Синай не является Землей Израилевой. Главный раввин Горен заявил, что это не Земля Израилева, и Жаботинский никогда не утверждал, что это Земля Израилева. Так почему же ты против ухода с Синая?”

Я не видел смысла в том, чтобы вдаваться в объяснения. Мои возражения против передачи всего Синая египтянам не имели никакого отношения к тому, является он или нет частью Земли Израилевой, а были основаны на стратегических раскладах и прецеденте вознаграждения агрессии, который был установлен. И я не стал продолжать разговор».

И Менахем Бегин оставил портфель министра обороны себе.

***
Следующее предложение Бегин сделал Аренсу не напрямую, а через министра иностранных дел Ицхака Шамира. Какое? Должность посла Израиля в Вашингтоне. Теперь отказываться было неловко. В свое время Аренс заметил Бегину, что, несмотря на победу на выборах, «Ликуд» продолжает направлять в Вашингтон дипломатов, принадлежащих к Партии труда.

– Надо же, чтобы представитель нашей страны в США объяснял и оправдывал взгляды правящей партии, – аргументировал свою позицию Аренс.

– А ты заинтересован в этой должности? – тут же спросил Бегин.

– Нет, – тут же ответил Аренс.

Однако видимо, его критика была воспринята. И получив предложение от Шамира, Аренс дал согласие.

3 июня 1982 года на израильского посла в Лондоне Шломо Аргова было совершено покушение, оставившее его калекой на всю жизнь. Нападавшими были палестинские боевики. Уже 6 июня израильские войска вошли в Ливан – началась операция «Мир в Галилее». В это время президент Рональд Рейган был в Европе, на хозяйстве оставался вице-президент Джордж Буш-старший. Он созвал совещание, на котором было принято решение поддержать в Совете Безопасности резолюцию, осуждающую Израиль и угрожающую ему санкциями. 8 июня с этим решением, принятым на совещании единогласно, был ознакомлен президент Рейган. Все шло к беспрецедентному для американской политики в ООН голосованию против еврейского государства, если бы не вмешался госсекретарь Александр Хейг, который убедил Рейгана заветировать подготовленную резолюцию. Буквально за несколько минут до голосования Хейг позвонил представителю США в Совбезе Джин Киркпатрик и приказал ей применить право вето.

«За день до этого – рассказывает Аренс, – Киркпатрик сама позвонила мне. Она была в отчаянии и попросила меня срочно встретиться с ней частным образом в одном вашингтонском кафе. Она и сообщила мне, что Буш взял решение вопроса на себя и требует, чтобы ООН осудила Израиль за ввод войск в Ливан. Сама она была категорически против, но не могла не выполнять указания свыше. Вся эта ситуация подтвердила мое впечатление, что Буш не особенно расположен к Израилю.

Вскоре в Вашингтон приехал Бегин. Во время его встречи с группой сенаторов один из них, Джеймс Абднор, республиканец из Южной Дакоты, который был ливанцем по происхождению, сказал ему: «У меня в Ливане живет старая тетя, и с начала вторжения я ничего от нее не слышал. Я боюсь за ее жизнь». Что мог ответить Бегин? Ничего. Но я, – говорит посол Аренс, – «после того как встреча завершилась, отвел сенатора Абднора в сторону и стал расспрашивать, где живет его тетя, обещая, что мы постараемся ее найти». Запрос тут же ушел командованию израильских войск в Ливане. Оказалось, что Джурия Абднор живет в долине Бекаа, в деревне под сирийским контролем, но туда была послана спецгруппа, которая вывезла старушку в Израиль. Через несколько дней Джурия Абднор была доставлена в офис ее американского племянника. «Хотя он был весьма рад видеть ее в добром здравии, – замечает Аренс, – но, кажется, не очень понимал, что ему с ней делать, и я думаю, что через некоторое время она отправилась домой в Ливан».

***
В апреле 1983 года Моше Аренс, уже министр обороны, должен был решать важный вопрос. Генерал Рафаэль Эйтан завершал службу в качестве начальника штаба израильской армии, и ему следовало найти замену. Кандидатов было три: Авигдор Бен-Галь, Дан Шомрон и Моше Леви. Аренс решил выяснить мнение двух авторитетных военных: Ариэля Шарона, своего предшественника на посту, и уходящего в отставку Эйтана. Шарон рекомендовал Шомрона, но ни при каких обстоятельствах Бен-Галя. Эйтан рекомендовал Бен-Галя, но ни при каких обстоятельствах Шомрона. Аренсу оставалось только сделать выбор в пользу Моше Леви, которого за высоченный рост прозвали «Моше с половиной». Леви стал первым сефардом (он был из Ирака), который получил высший военный пост в Израиле. Он оказался, говорит Аренс, очень хорошим начштаба. Его жена жила в киббуце Бейт Альфа в Изреельской долине, и закончив службу, Леви вернулся туда и трудился на хлопковых полях. А вот что касается отношений между генералами, то высшие эшелоны власти тем и отличаются, что там все сводят счеты со всеми, – Израиль в этом плане далеко не исключение и со своей спецификой.

***
«Я всегда был высокого мнения о лояльности друзов Израилю и о их службе в его вооружённых силах», – говорит Аренс.

Друзы проходили службу в особом батальоне для меньшинств, и когда Аренс стал министром обороны, то поинтересовался, есть ли у них и у черкесов возможность служить в других частях, если они того захотят.

– Нет, не могут, – был ответ, – это определенная предосторожность в отношении солдат-неевреев.

Однако, с точки зрения Аренса, на войне у всех одни риски и, соответственно, и возможности должны быть такими же. Он приказал «Моше с половиной» предоставить друзам право выбора, в каких частях служить. Так и повелось. Друзы сейчас представлены в разных видах израильской армии, и некоторые из них дослужились до высоких званий вплоть до генеральского.

Свое понимание того, какой должна была быть роль меньшинств в жизни Израиля, Моше Аренс последовательно проводил на посту главы соответствующего министерства, который достался ему в октябре 1986 года.

«Мой подход к израильским меньшинствам, – подчеркивает Аренс, – был основан на предпосылке, что все они, безусловно, обладают равными правами, но со временем они должны будут разделять и обязательства перед страной, которые несут все израильские граждане».

Короче говоря, Аренс имел в виду службу в армии. Для арабов, христиан и мусульман, это, очевидно, нескорый процесс, но пусть он начнется. Аренс начал проводить встречи с арабскими общинами, объяснял им свои идеи о необходимости интегрироваться в израильское общество, и мало-помалу появились добровольцы для прохождения краткосрочных военных курсов, которое позволяло затем желающим призываться в качестве резервистов. Можно сказать, что среди бедуинов по этому поводу был немалый энтузиазм, помноженный к тому же на длительную традицию службы в израильской армии в качестве разведчиков-следопытов. У Аренса даже было ощущение, что барьер изоляции, отделявший евреев и арабов в Израиле, начал понемногу давать трещины. Но тут грянул скандал с истребителем «Лави», и он, не доработав срока, ушел в отставку. Вечером того же дня сотни арабов со всех концов Израиля собрались у дома Аренса и просили его изменить свое решение. Он их, конечно, благодарил, выражал признательность за поддержку, но на попятную пойти уже не мог.

(Продолжение следует)
Tags: Жаботинский, Иудея и Самария, Ицхак Шамир, Менахем Бегин, Моше Аренс, ООН, Рейган, биография, личность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments