Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Category:
ИЛЬЯ БОКШТЕЙН: ТРИ ЭПИЗОДА.
Автор - Элеонора Шифрин, Иерусалим


В одном ученом дневнике
Прочел я имя Авиценна.
Моя душа по доброте
Моей собаке равноценна.
И.Бокштейн


Есть в лагерях некий ритуал: когда арестант выходит на свободу, надо попытаться, если арестант рассеян, запуган или безволен, заставить его пожать «на прощанье» руку кому-нибудь из тюремщиков, да так, чтобы все видели! Илюша Бокштейн был безобидным, незлобивым и безмерно рассеянным человеком и, когда он выходил из зоны, начальство поручило именно Иоффе (все-таки «земляк») вырвать у него рукопожатие. Толпа провожающих и кучка начальства замерли, когда Йоффе, улыбаясь, с протянутой рукой двинулся к Илюше. Бокштейн поднял недоумевающий рассеянный блеск своих могучих диоптрий: «Руку? Вам? Вы…. предатель еврейского народа!». И пошел сквозь ворота под торжествующий вой как евреев, так и антисемитов...
(А. Радыгин)

Я слышал, что именно Илюше Бокштейну посвящен знаменитый «Бумажный солдатик» Булата Окуджавы...
(он же)

(Из книги об Илье Бокштейне «Говорит Звезда с Луной»,
выпущенной его двоюродной сестрой Миной Лейн
в 2002 г. в Иерусалиме после его смерти)


В этих нескольких строчках – весь Илья. И после этого совершенно не важно, были ли его стихи гениальными или сумасшедшими.

Когда в 1977 г. мы готовили к изданию первую в истории антологию лагерной поэзии – «Поэзия в концлагерях», упомянутую в тексте Мины Лейн - Авраам решил включить в нее не только вывезенные им из лагерей стихи лагерных поэтов, но и стихи тех, кто уже успел освободиться. В Израиле к тому времени было уже несколько таких поэтов-бывших лагерников. Не все они дали свои стихи для включения в антологию. Некоторые требовали, чтобы книжка издавалась на веленевой бумаге и с другими дорогостоящими «прибамбасами», и обвиняли нас в «неуважении к стихам и поэтам», поскольку денег на эти излишества у нас попросту не было. Принять же участие в оплате расходов никто из этих требовательных не предложил. Илюша дал свои стихи сразу и без всяких условий: он понимал, что ценность его стихов заключена не в бумаге, на которой они напечатаны.

В его жизни было три гениальных момента: когда он поднялся на памятник Маяковскому и произнес там антисоветскую речь, за которую его посадили; когда отказался подать руку еврейскому предателю; и третий (описанный Авраамом в «Четвертом измерении») - когда он один пошел в лагере на тайную сходку фашистов, готовивших еврейский погром, и сделал там такое безумное по своей храбрости заявление, что оно смешало планы антисемитов, отменивших погром под его впечатлением.

С моей точки зрения, эти три эпизода подняли Илью на уровень символа советского политз/к – на уровень Человека, восставшего против системы, целью которой было все человеческое из своих граждан вытравить. Таких было немного: большинство попадало в лагерь по политическим статьям просто по несчастью или по недомыслию, по неосмотрительности. И хотя их было большинство, они не типичны, а скорее случайны.

Таких как Илья (или как Авраам) были единицы – в масштабах страны, возможно, десятки, в лучшем случае – сотни. Но именно они и являют собой тип настоящего политзаключенного в советской системе – Человека, сознательно вставшего против бесчеловечной Системы.
Tags: Авраам Шифрин, Мина Лейн, Шифрин, личность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments