Евгения Соколов (jennyferd) wrote,
Евгения Соколов
jennyferd

Category:
ПОД МАШИНОЙ.
АВТОР:МАША ЗБОЛИНСКАЯ
24 ДЕКАБРЯ 2020


"Если страна, выбирая между войной и позором, выбирает позор, она получает и войну, и позор".

(Уинстон Черчилль)



"Преступление Кфар-Маймона" ("пэша Кфар-Маймон"). Термин, давно уже вошедший в сознание израильского религиозного истеблишмента. Надеюсь, что не только религиозного.

"Ну почему уж сразу преступление? – спросила меня как-то одна знакомая. – Ведь, насколько мне известно, на этой грандиозной многодневной демонстрации против отступления из Гуш-Катифа, состоявшейся в две тысячи пятом году, ни один человек не пострадал?"

"Потому что в эти дни израильские подростки были окончательно раздавлены предательством своих наставников", – объяснила я.

"Нехорошо злоупотреблять такими громкими терминами, – вздохнула моя знакомая, человек с тонким вкусом. – Никто ведь не был раздавлен? Это всего лишь метафора. А в таком государстве, как наше, она материализоваться не может".

Что же, я поздравляю вас, господа. Такой день наступил. Метафора материализовалась. Позавчера 16-летний мальчик, принадлежащий к таинственной "молодежи холмов", мстившей за убитую еврейскую женщину, пролежал почти час, раздавленный полицейской машиной, прежде чем ему позволили оказать помощь. Как ни странно, она уже не понадобилась...

Мелкие подробности происшествия и точная минута смерти Ахувии Сандака мне неизвестны так же, как и вам. Но мне кажется, безотносительно выводов, которые будут сделаны следственной комиссией, всем ясно: если и оставалась у кого-то вера в справедливость наших государственных структур, вчера она была окончательно раздавлена вместе с 16-летним Ахувией.

В свое время я написала воспоминания по горячим следам о своем участии в событиях в Кфар-Маймоне под название "Герои в законе". Там я попыталась выразить то грустно-ироническое ощущение, которое у нас – демонстрантов – возникло к самим себе. Руководство религиозно-сионистского лагеря пошло на очень дипломатичный шаг: оно позволило тысячам возмущенных почувствовать себя героями – с флагами и транспарантами, героями, обнесенными колючей проволокой, дабы не пошли в неправильную сторону. Так наш разум возмущенный спокойно выкипел за несколько дней, не создавая особых сложностей для армии и полиции, которые затем без всяких проблем выгнали десятки тысяч семей из своих домов.

Была ли хоть какая-то польза от этого оранжевого хепеннинга? Да, во-первых, активисты правого лагеря перезнакомились друг с другом, сидя под кустами, из чего вышло множество важных проектов. Но лично для меня было крайне важно еще кое-что: я была свидетелем. Я видела глаза "нормативных" до того подростков, превратившихся за эти дни в глаза лидеров будущей молодежи холмов.

Эти подростки привыкли верить своим наставникам – раввинам, общественным деятелям, депутатам Кнессета. Так их учили. Они тысячами прибыли в это забытое Б-гом место в пустыне, потому что наставники обещали вместе с ними помочь жителям Гуш-Катифа остаться дома. Они ждали несколько дней, когда это случится, но были только речи, обещания и вкусная еда. Они честно ждали. Когда эти до слез наивные ребята наконец поняли, что их просто "сделали", они прорезали десятки дыр в колючей проволоке (полицейские тоже люди, их было мало, они устали), и сотни подростков устремились нелегальным образом в Гуш Катиф – на помощь соотечественникам. Израильские силовики легко депортировали и тех, и других. Вот и все. Ничего страшного.

Ничего страшного не происходило и в центре Иерусалима в конце того жаркого лета, на очередной демонстрации. Упитанный полицейский в новехонькой форме ласково журил девочку лет тринадцати: зачем ты так громко кричишь, плачешь, пугаешь людей? Почему так неряшливо одета? Ты же большая девочка, религиозная, собери волосы, возьми себя в руки, и отправляйся домой, к папе с мамой.

"Но у меня нет дома! – хрипела сорванным голосом девочка. – И у папы с мамой нет дома, и у моих братьев. У нас больше ничего нет. Мы не знаем, куда нам идти. Скажи мне, куда?"

Полицейский застенчиво оглядывался на людей, собравшихся вокруг. Весь его вид выражал следующее: "Ну чего она от меня хочет? Я же не виноват, правда. Как бы мне поскорее уйти домой со смены?" Заметим, девочка еще не кидала в него камни. А он еще не давил ее машиной.

Как же эти плачущие девочки и мальчики, а также сочувствующие им сверстники из приличных религиозных семей, превратились в лидеров криминального экстремистского образования под названием "молодежь холмов", сеющего – если верить СМИ – страх, убийства и полное наплевательство на институты власти?

Не надо быть психологом, чтобы понять: когда подросток теряет доверие к окружающему миру, его мир рушится. Не надо быть историком, чтобы знать: религиозные подростки боготворили своих кумиров. В 2005 году религиозно-сионистское руководство приняло решение пойти на поводу у государства и совершить обман, дабы нейтрализовать правую общину. Совершая этот поступок, наши лидеры справедливо надеялись, что взрослые люди постараются хотя бы понять, если не простить, и в конце концов разойдутся по домам и продолжат свою жизнь, а что делать? Они только не учли, что через пятнадцать лет взрослыми людьми религиозного мира будут именно те, кого тогда обманули и/или выкинули из своего дома – в угоду миру внутри страны.

Современные психологи считают, что подросток, теряющий доверие к авторитетам, теряет при этом часть своей еще не совсем установившейся личности. Если помощи ему при этом ждать неоткуда, это может обернуться суицидом. Если же вокруг него есть сочувствующие, а еще лучше – такие же подростки – то он может спастись путем выстраивания параллельной реальности, в которой будут уже совсем другие авторитеты. Это называется "отчужденное доверие". С его помощью подросток выстроит заново свою разрушенную личность. Но она уже будет другой.

К большому счастью, семьи и общины религиозно сионистского лагеря отличает большая сплоченность и любовь друг к другу, поэтому, несмотря ни на что, процент суицида в семьях изгнанников из Гуш-Катифа меньше, чем мы могли бы ожидать (хотя он, безусловно, есть). Эти дети-изгнанники и их обманутые друзья пошли по второму пути.

Где же было ими создано царство этого самого "отчужденного доверия"? Как ни удивительно, в очень красивых и пасторальных местах, заселенных к тому времени лучшими людьми Земли Израильской.

В 1996 году офицер и фермер, человек по имени Иври Ран, , обладающий огромной "харизмой", создал ферму на живописном холме восточной Самарии, назвав ее "Гваот Олам" - "Холмы вечности". В этом он видел ответ преступной "ословской политике" и замораживанию строительства поселений. К работе на ферме он привлек молодежь, в том числе и проблемную – известный способ реабилитации.

Идея удалась, ферма разрослась, трудные подростки успешно реабилитировались. В результате за несколько лет холмы Иудеи и Самарии покрылись несколькими такими "форпостами", где на еврейской земле радостно трудились люди всех возрастов, но преобладали молодые. Так их и назвали – "молодежь холмов", светлый оптимистичный образ…

Но после событий 2005 года на холмы Иудеи и Самарии потекла совсем другая молодежь: озлобленная, обманутая, закрытая. Молодежь, принципиально живущая по своим правилам, для которой больше не существует институтов власти – ни суда, ни раввинов, ни учителей. Безусловно, и прошлая молодежь холмов имела претензии к власти – она была против политических соглашений с врагами и отдачи своей земли. Но это была обычная здоровая оппозиция. Ей на смену пришли новые строители "царства Израиля", старое царство не ставящие ни в грош, причем на идеологическом уровне этот "нигилизм" распространялся и на их родителей.

На новых холмах строили не столько большие фермы, сколько временные жестяные строения, ставили палатки – полиция в любом случае все разрушит и придется начинать строительство заново. Здесь появились свои законы и свои порядки. Вы скажете – мы это все проходили, просто новый вид хиппи. Нет, не совсем так, поскольку этими подростками руководили заповеди Торы. Помыслы у них были самые лучшие – сохранение израильской земли, строительство крепкой еврейской семьи, здоровый образ жизни и сельское хозяйство. Но – главное условие – жить по своим законам, полностью игнорируя существующую власть.

Повторяя подвиги своего некогда гордого народа, некоторые из этих ребят решили вести бескомпромиссную войну с арабскими террористами – доступными молодежными способами: прокалывание шин, метание камней, граффити. Если их ловили, они демонстрировали полное пренебрежение к суду. Некоторые (далеко не все) бросили школы, поскольку не верили больше в государственную систему образования. Все они старались серьезно изучать Тору.

С годами таких девочек и мальчиков становилось все больше, и мало кто уже помнил, что "молодежь холмов" изначально представляла собой юных фермеров Иудеи и Самарии, а не набирающий силу альтернативный мир подростков и взрослых молодых людей, разочаровавшихся во всех государственных структурах.

Вздрогнуло ли государство от произошедшего? Осознало ли размеры трагедии, испугалось ли оно? Разве так много в нашем маленьком Израиле хороших, верующих молодых евреев, чтобы спокойно терять связь с ними? Может быть надо что-то делать? Разговаривать, лечить, находить общий путь?

Не волнуйтесь за государство. Отлаженная система власти всегда обернет в свою пользу любое общественное явление. Свалившиеся на голову правосудия израильские маленькие нигилисты, прокалывающие временами шины арабским машинам, стали отличными мальчиками для битья. Кто, как говорится, нам мешает, тот нам и поможет. Надо работнику ШАБАКа выслужиться перед начальством – он без проблем найдет малолетнего участника "еврейского подполья", а если повезет – то и совершеннолетнего. Надо в каких-нибудь целях натравить друг на друга арабов на евреев – участники спектакля тут как тут. Да и просто принцип "разделяй и властвуй", как всегда, в действии – уж как приятно описывать в СМИ "религиозных террористов", обществу есть что обсудить в сложные для правящей власти минуты.

Дальше – больше. Если совершено тяжкое преступление, крайне удобно предъявить обвинения тому, кто уже представлен миру экстремистом. Я не буду писать о том, что неизвестно. Давайте вспомним о свершившихся фактах: большинство представителей молодежи холмов, которым пытались инкриминировать серьезные преступления против арабов, давно отпущены домой (после длительных заключений) за отсутствием состава преступления. Срок в тридцать лет в результате грозит только тому, кто признался под пытками…

Представление молодежи холмов "фанатиками-экстремистами" дает государству права совершать то, что нынче модно называть "обесцениванием". И это явление стремительно набирает темп. Если раньше обесценивалось право молодежи холмов на понимание и уважение, то в последнее время полностью обесценилось их право на справедливый суд. Вчера впервые обесценилась их жизнь. А что, кто-то всерьез считал, что этот день никогда не произойдет?

Известную фразу Черчилля уже давно справедливо используют в эссе, посвященным мирным соглашениям, подписанным в Осло. Однако она точно так же применима, к сожалению, к внутриизральиским событиям. Наши доблестные лидеры правого лагеря, выбрав пятнадцать лет назад позор с целью избежать братоубийственной войны, сегодня, вырастив в этом позоре целое поколение, получили войну гораздо более страшную, чем могла быть тогда. Еще все только начинается, но ее первые жертвы уже перед нами, и это – еврейские дети.

А общество? Общество уже давно знает – речь идет об экстремистах, которым не положено сочувствовать. А даже если положено – все это происходит где-то очень далеко… Большинство людей думают больше о своих собственных проблемах, и даже в самый страшный день они будут обсуждать в соцсетях плюсы и минусы прививок.

А родители? Они, слава Б-гу, продолжают любить и верить в своих детей в любых ситуациях. Они пытаются любым способом ненавязчиво поставлять на форпосты еду и проводить электричество. Они ездят на свидания и отдают последние деньги адвокатам. Сегодня мы стали свидетелями того, с какой любовью и уважением они хоронят своих детей…

Муж жестоко убитой днем ранее художницы и семейного консультанта Эстер Хорган, Биньямин, верит, что, несмотря на страшное горе, обрушившееся на его семью, оно приведет и к положительным моментам: удвоению поселения Таль-Менаше.

Он находит в себе силы обсуждать этот план с главой регионального совета поселений Самарии Йоси Даганом, с раввином поселения, с другими представителями израильских структур, посетивших за последние сутки его дом. Речь идет о сильной семье, репатриировавшейся в Израиль несмотря на экономический достаток в стране исхода, добившейся на этой земле всех поставленных перед собой целей. Биньямин Хорган верит, что, совместно с различными силами правого лагеря, он и теперь – несмотря на все – добьется своего.

А дети холмов никому не верят. Они идут своей дорогой - дорогой к строительству лучшего мира. Мира, в котором за размозженную голову красивой женщины, матери их сверстников, полагается хотя бы небольшая месть, чтобы это преступление не повторилось снова. На этой дороге нет компромиссов. Ведь если ребята и девушки приоткроют ворота в построенной много лет назад защитной стене – им грозит самое страшное, то, что хуже смерти: потеря самих себя.

И поэтому они умирают – кто в тюрьме, кто на воздухе – раздавленные огромной, железной, бездушной машиной. И разве мы с вами – не рядом с ними?
Tags: Иерусалим, Иудея и Самария, аналитика, жаркое лето, итнаткут, террор
Subscribe

  • (no subject)

    Facebook, Michael Lobovikov Сегодня - Рош Ходеш сиван. Всем хорошего месяца! Нам необходимо чего-то хорошего. Но в том, что у нас так выглядит наша…

  • (no subject)

    Булат Окуджава. «Девушка моей мечты» В 1938 году мать Булата Окуджавы, Ашхен Степановна, была арестована и сослана в Карлаг. Ее муж Шалва…

  • (no subject)

    Сталин hot гепейгерт!" ("Сталин издох", идиш). Сталин издох 5 марта, а длинный день его похорон пришёлся на 9 марта 1953 года. Я, школьница с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments