Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

бабушка

(no subject)

Facebook, Мириам Гурова.

Мне все время кажется, что в новостях показывают какой-то другой Израиль. А я живу вот в такой Стране.

Вчера на автозаправке мальчик (вязаная кипа*, цицит и джинсы, веснушки и облупленный от солнца шнобель) передо мной стоял - и не прошёл у него платёж по карточке. Совсем молодюсенький, лет 18-ти, машина - старый рено, а в машине - квартет похожих веснушчатых мордашек. Мальчик только начал спрашивать у дежурного, можно ли выписать чек...

И я уже двинулась к нему, чтобы оплатить, но меня опередил парень-хареди**, подскочил, да и сунул свою карточку в прорезь. Пока заправлялась рено, конопатый объяснил: "К маме едем, она родила ночью нам ещё сестру. Надо папу в больнице сменить. Спасибо, брат, давай свой номер, я тебе потом переведу, сколько там? 160..."

Но аврех*** ухмыльнулся: "Мицва, брат, ты что!" - и прыг в свою таратайку, да и умчался. Ну, и меня на слезу пробило...
--------‐
Примеч. для иностранцев:
*вязаная кипа - носят религиозные сионисты и многие поселенцы.
**харедим - ультро-ортодоксальные евреи, носят черные шляпы и костюмы.
***аврех - студент высшей ультра-ортодоксальной йешивы, часто уже женатый человек.
Женечка

(no subject)

"ВСЕ ЛЮДИ НАШЕГО КРУГА УЧИЛИ ДЕТЕЙ МУЗЫКЕ."

Дочка Инна поставила вчера по поводу моего дня рождения пост, где упомянула про "Пять рассказов Бабеля", легендарный таганковский спектакль.

И мне вспомнился этот спектакль, про него когда-то написала в статье "Уно моменто...":

"Рада, что даже молодёжь помнит тот звёздный, чудесный спектакль...
Поставил спектакль режиссёр Ефим Кучер, ныне преподаватель театральной школы-студии Бейт-Цви в Рамат-Гане. Поставил талантливо, великолепно!

Основа сценария - понятно, рассказы Исаака Бабеля. А ведь репетировалось не пять, а девять рассказов. От Ефима Кучера узнала про многотрудную, тяжкую историю сдачи и пробивания спектакля через высокие комиссии и даже про визит замминистра культуры на прогон. Из девяти новелл разрешили к показу только пять. Обида участников спектакля была велика и не позволяла им играть спектакль в урезанном виде. И тогда уважаемые личности Александр Аникст и Михаил Вольпин, члены худсовета театра, друзья Юрия Любимова, посоветовали спектакль всё-таки выпустить, хотя и в сокращённом варианте. Не упустить возможность, чтобы вновь зазвучало имя Исаака Бабеля. Имя, сорок лет бывшее в СССР под запретом.

Успех спектакля был потрясающим, его потом играли на сцене Малого зала театра на Таганке много лет. Всё же нелегально играли не пять, а шесть рассказов, шестой преподносили зрителям как некий бонус, как премию. Это говорил Семён, поскольку был как бы в роли ведущего, осуществлявшего прямой доверительный контакт с публикой.

Семён играл в нескольких новеллах, главная из которых, конечно же, "Пробуждение" - про мальчика, ученика Загурского. Бессмертные бабелевские строки: "Все люди нашего круга учили детей музыке....Когда мальчику исполнялось четыре или пять лет, мать вела крохотное, хилое это существо к господину Загурскому. Загурский содержал фабрику вундеркиндов".

Когда затюканный учёбой на скрипке мальчик, в несуразных брючках на подтяжках, мчался на берег моря и, счастливый, швырял ненавистную скрипку на песок, зал заходился в буйной радости, буквально вопил от восторга.

Строки Бабеля: "Трудно мне дался первый шаг. Однажды я вышел из дому, навьюченный футляром, скрипкой, нотами и двенадцатью рублями денег - платой за месяц учения".

Но очутился мальчик в порту, на берегу моря, и так началось его освобождение.

Строки Бабеля: "Прошло уже три месяца с тех пор, как скрипка опустилась на песок у волнореза ... Мечтой моей сделалось уменье плавать".

И дальше - расплата, когда маэстро господин Загурский пришёл сообщить родителям о беглеце.

Строки Бабеля: "Я кинулся к чёрному ходу - его накануне заколотили от воров. Тогда я заперся в уборной. Через полчаса возле моей двери собралась вся семья. Женщины плакали... В моей крепости я досидел до ночи".

Бедный мальчик! В этой искромётной роли все симпатии зрителей были на стороне Семёна, с поразительной тонкостью передавшего щемящую ноту прекрасной бабелевской прозы.

На премьере спектакля присутствовала вдова Бабеля - Антонина Николаевна Пирожкова. Она сказала, что язык Семёна более всех артистов, занятых в спектакле, близок к бабелевским интонациям. Наверно, потому, что Семён верно уловил мелодику речи, не утрируя акцент обитаталей Молдаванки.

В своей книге "Уно моменто" Семён назвал Бабеля гениальным писателем. Приведу цитату: "Писателей "любимых, близких по всем моим душевным переживаниям, только двое. Это Исаак Бабель и Андрей Платонов. Очевидно, мои чувства помогают мне не испортить впечатление от их творчества, когда я читаю их рассказы вслух... Их литературный язык - это шедевры. Ведь когда они писали фразу, из пяти слов четыре вычеркивали и заменяли другими".

Вот так бы все работали со словом!"

Это конец приведённого отрывка из текста "Уно моменто", написанного в 2005 году и впервые напечатанного на сайте "Мы здесь" светлой памяти его редактора Леонида Школьника. Фотографии из спектакля "Пять рассказов Бабеля" для этой статьи мне тогда прислал из Москвы замечательный фотомастер, летописец Таганки Александр Стернин. Низкий ему поклон.

Пишу сейчас и чувствую, как тогда, моё восторженное состояние, когда Семён вдруг неожиданно преображался...
Iris

(no subject)

Повествование (очерки) о Владиславе Шпильмане и Вильме Хозенфельде на знаменитом сетевом портале Евгения Берковича "Еврейская старина":

ПИАНИСТ И КАПИТАН РЕЗЕРВА.
Автор - Евгений Беркович, Ганновер.


Часть первая. Пианист.
http://berkovich-zametki.com/AStarina/Nomer5/Hosenfeld1.htm

Часть вторая. Капитан.
http://berkovich-zametki.com/AStarina/Nomer6/Hosenfeld2.htm
Iris

(no subject)

"ЧЕЛОВЕК, В КОТОРОМ ЖИВЁТ МУЗЫКА".

На прошлой неделе случайно услышала на телеканале euronews новость: состоится аукцион по распродаже предметов, принадлежавших Владиславу Шпильману. Человеку, вошедшему в историю под именем "Пианист". Да, тому самому легендарному польскому пианисту, герою фильма "Пианист" (три "Оскара") и автору одноимённой книги, ушедшему из жизни в июле 2000 года.

Из передачи успела записать (но не всё!), что будет предложено к продаже на аукционе в Варшаве:
- авторучка "Монблан",
- нотная рукопись,
- пианино выпуска 1937 года, на котором Шпильман сочинял свои песни и композиции,
- часы, "единственное богатство, которое я мог предложить" немецкому офицеру Вильму Хозенфельду чтобы облагодарить...

Послушала это сообщение с euronews и решила восстановить мои посты 2009 года из Живого Журнала, посвящённые книге "Пианист. Варшавские дневники 1939-1945 годов". Она стоит на моей книжной полке (издательство Гешарим, Иерусалим - Москва, 2003 год). В предисловии к книге сын "пианиста" Анджей Шпильман, который родился после войны, написал: "Мой отец не писатель. Он - пианист, композитор и деятельный участник культурной жизни. Кто-то сказал о нём, что это "человек, в котором живёт музыка".

Книга - история жизни молодого талантливого пианиста и композитора Владислава Шпильмана, который в 1933 году, после прихода фашистов к власти, вынужден был покинуть Берлинскую академию музыки и вернуться в родную Варшаву. Там был приглашен на Варшавское радио, стал известен всей стране и как пианист, и как композитор. Занимался сочинением симфонической музыки, музыки к фильмам, также песен, которые становились шлягерами. Выступал с симфоническими концертами. Семья Шпильман была тёплой, дружной, состояла из интеллектуалов - матери Эдварды, отца семейства Самуила, скрипача, двух сестёр - "красавицы Регины и полной юной серьёзности Гали", знатока Шекспира брата Генрика.

Потом война, бомбёжки. 27 сентября 1939 года Варшава капитулировала - в город вошли фашистские войска. Существование в гетто, в котором мать пыталась всех поддерживать, хотя продуктов не было. Рояль продали. Владислав помогал семье выжить - зарабатывал концертами в кафе для поляков. А в гетто голод, тиф, облавы. Владислав был свидетелем марша из гетто Януша Корчака со своими воспитанниками - сиротами. И наконец шестнадцатого августа 1942 года депортация из гетто эшелоном в Треблинку на смерть в газовых камерах. Самого Владислава оттолкнул от дверей уходящего вагона полицейский, узнавший его.

А потом одинокие годы он провёл в метаниях по квартирам на верхних этажах варшавских домов, на чердаках, крышах, в подвалах. В поисках еды на брошенных кухнях, в страхе быть пойманным и расстрелянным. В стуже, в поисках глотка воды. Лишь написав книгу о своих мытарствах после освобождения Варшавы в 1945 году, Шпильман нашёл в себе силы вернуться к нормальной жизни и продолжить работу на Польском радио, к концертной и композиторской деятельности. Был организатором международного песенного фестиваля в Сопоте. Женился, родил сына. Умер в 89 лет.

Книга "Пианист" произвела на меня большее впечатление, чем поставленный по ней в Голливуде режиссёром Романом Полански одноимённый фильм, в котором роль Шпильмана сыграл замечательный артист Эдриен Броуди. Не помню, смотрела ли я фильм раньше прочтения книги или наоборот. Меня поразила именно искренность дневников Шпильмана, описание его мыслей, чувств, переживаний и ощущений в нечеловеческих условиях его выживания, выражение его тоски и страданий по сгинувшим в Треблинке матери, отцу, сёстрам и брату. И ещё меня поразило сдержанное достоинство автора воспоминаний, сохранившего себя как человеческую личность и как музыканта: "Чтобы не сойти с ума, я восстанавливал в памяти такт за тактом все произведения, которые когда-либо играл".

В книге хронология событий в Варшаве с августа 1939 года (начало войны, бомбёжки города) до 14 января 1945 года (освобождение города). Документальное свидетельство, как уничтожали полмиллиона евреев Варшавы на примере своей семьи - заключение в гетто и жизнь в нём, отправка эшелоном в Треблинку. 14 января 1945 года Владислав Шпильман увидел в окно польских солдат и выбежал к ним по лестнице с чердака, где прятался столько времени! Выбежал в подаренной ему немецкой офицерской шинели - его чуть не убили...

Он выжил, спасся, но только один из всей семьи. "Отец всю жизнь чувствовал себя виноватым, что он выжил, а брат, сестры и родители погибли в Треблинке, что он не смог их спасти. Он так и жил с этой неослабевающей болью", - свидетельствует сын Анджей Шпильман.

P.S. О встрече Шпильмана с капитаном немецкой армии Вильмом Хозенфельдом - другой пост. Это отдельная песня о том, как он обнаружил голодного еврея, искавшего в брошенной пустой квартире воду и горстку крупы. Капитан принёс ему пару буханок хлеба и завёрнутое в бумагу повидло, потом снабдил одеялом, отдал для утепления свою шинель. Это было уже в последнюю зиму 1944-1945 года. Он потом погиб в 1952 году под Волгоградом в лагере для немецких военнопленных. В 1957 году Шпильман нашёл в ФРГ семью Хозенфельда и дружил с ней. Но, повторяю, об этом следующий текст.
конь

(no subject)

РАБОВЛАДЕЛЬЦЫ ИЗ «НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС».
Автор - Виктория ВЕКСЕЛЬМАН.
July 24, 2020
Интернет-газета "Kstati.net", Сан-Франциско.

Господа, надеюсь, вы прослушали прекрасное выступление Михаила Веллера «Рабовладелец Пушкин». Он предлагал российским либералам, выражающим полное и безоговорочное одобрение сносу памятников американским рабовладельцам, оборотиться на собственное «солнце русской поэзии». И напомнить себе, что все поэты золотого века русской поэзии были рабовладельцами и если уж они такие прогрессивные, то пусть начнут с Медного всадника в Питере и памятника Пушкину в Москве.


Но вот оказывается, что и владельцы самой либеральной в мире «серой леди», она же «Нью-Йорк таймс», она же «Нью-Йоркская правда», были рабовладельцами и сражались на стороне конфедератов.

Так что если сносить здания-символы, то начинать следует со здания «Нью-Йорк таймс». И вовсе не потому, что газета стала флагманом травли носителей свободной мысли. Затравили вот Бэри Вайс за публикацию мнения сенатора-республиканца Тома Коттона, продолжают травить и сейчас за то, что она разоблачила «их нравы». Бэри Вайс не единственная, кого зачислили в категорию «лишенцев».

Если кто не знает, то в 20–30-х годах в Советском Союзе разных частных предпринимателей, прибегающих к наемному труду, лишали избирательных прав, их детей выгоняли из школы, а позже записывали во враги народа со всеми вытекающими последствиями вплоть до расстрела.

С избирательными правами демократы хотят поступить творчески: обесценить голоса консерваторов, устроив голосование по почте и предоставив возможность голосовать всем негражданам. По моему скромному мнению, такой эксперимент уже был проведен в 2016 году, иначе как еще объяснить парадокс преимущества в три миллиона голосов Хиллари Клинтон при подавляющем превосходстве Трампа по электоральному колледжу. Collapse )
Iris

(no subject)

Тяжело нам слушать, а каково исполнять песню самой певице, вкладывая в исполнение всю душу?

Из интернета.

На следующий день Нехаму вызвали в ЦК Украины. В те годы власть всеми силами замалчивала трагедию Бабьего Яра. На месте гибели киевских евреев проектировали не то городскую свалку, не то стадион. На претензии Нехама дерзко отвечала, что все ее песни разрешены к исполнению, что она их поет всегда и всюду, а если есть какая-то проблема, так это у них, а не у нее. Дальнейшие концерты в Киеве были запрещены, а вскоре вышел приказ министра культуры, из-за которого Нехаме Лифшиц целый год не давали выступать. Допросы, обыски, постоянная слежка и угроза ареста... Каждую программу прослушивали, требовали подстрочники всех текстов. «В Минске, — вспоминает Нехама Лифшиц, — вообще не давали выступать, и когда я пришла в ЦК, мне сказали, что “цыганам и евреям нет места в Минске”. Я спросила, как называется учреждение, где я нахожусь, мол, я-то думала, что это ЦК партии. В конце концов мне позволили выступить в белорусской столице, после чего в газете появилась рецензия, в которой говорилось, что “концерт был проникнут духом национализма”».
flower1

(no subject)

ПЕТЬ НЕХАМА СТАЛА РАНЬШЕ, ЧЕМ ГОВОРИТЬ

О многих эпизодах этой биографии можно сказать: «Произошло чудо». Чудом семья Нехамы Лифшиц успела в начале войны эвакуироваться из Каунаса в Узбекистан. Чудом Нехама сумела репатриироваться в Израиль — тогда, когда ворота СССР были еще наглухо закрыты. Чудом стал пробудившийся интерес к идишу и всему еврейскому у тысяч, если не миллионов слушателей в бывшем СССР, Израиле и других странах, где гастролировала певица. Журналистка Шуламит Шалит пишет: «Она пела еврейские песни не так, как их поют многие другие, выучившие слова, — она пела их, как человек, который впитал еврейскую речь с молоком матери, с первым звуком, услышанным еще в колыбели. Сегодня такой идиш на сцене — большая редкость».

Родилась Нехама в 1927 году в Ковно (Каунасе) в семье еврейского учителя и детского врача Юдла (Иеhуды-Цви) Лифшица, работавшего директором городской ивритской школы «Тарбут». Дома говорили на идиш. Отец всю жизнь, даже став врачом, играл на скрипке... и у Нехамы была скрипочка. Под ее звуки семейство во главе с мамой Басей пело песни на идише и иврите. Первый подарок отца матери — огромный ящик с книгами, среди них были еврейские классики (Менделе Мойхер-Сфорим, Шолом-Алейхем, Бялик в переводе Жаботинского, Грец, Дубнов) и ТАНАХ. Но были также Шиллер и Шекспир, Гейне и Гете, Толстой и Достоевский, Тургенев и Гоголь. Нехама на всю жизнь запомнила, что ее тетя продырявила «Тараса Бульбу» во всех местах, где было слово «жид».

Петь Нехамеле начала раньше, чем говорить, но мечтала, когда вырастет, играть на скрипке, как Яша Хейфец или Миша Эльман...


Collapse )
Женечка

(no subject)

Известный израильский кинодокументалист, исследователь истории Холокоста Борис Мафцир сегодня на РЭКЕ сказал, что начинает собирать материалы по послевоенной жизни евреев в Киеве. Я ему предложу вот этот текст, набранный мной из Сборника материалов Киевского землячества, найденного мной на хайфском книжном развале. Издание - Иерусалим, 1981 год,
к 40-летию Бабьего Яра.

В предисловии: "Эта книга собиралась по крупицам памяти. Уходит поколение Бабьего Яра - по сути, горстка оставшихся в живых. Эта книга - неотменимый долг перед ними, перед нашим народом, перед собственной совестью."

Великой еврейской певицы 20 века Нехамы Лифшицайте не стало три года назад, она умерла 21 апреля 2017 года в Тель-Авиве. Памяти её посвящаю публикацию этого её текста из Сборника "Бабий Яр"....

----------------------------------------------------------------
"РАССКАЗ АРТИСТКИ НЕХАМЫ ЛИФШИЦ"
О ПЕСНЕ ШИКИ ДРИЗА "КОЛЫБЕЛЬНАЯ БАБЬЕМУ ЯРУ".




Я пела в Киеве 13 ноября 1959 года. В первый и в последний раз. Больше я не получила разрешения выйти на киевскую сцену, и в этом не было ничего необычного после того, как в 1948 и 1953 годах разгромили всю еврейскую культуру. Да и вообще и до меня мало кого из еврейских исполнителей допускали в "священный Киев-град". Даже таким известнейшим артистам, как Райкин и Утёсов, перед допуском в Киев требовалось пройти унизительную процедуру прослушивания киевским начальством, так что они туда вообще не выезжали с гастролями.

Но коль Меир Браудо, мой добрый приятель и "импрессарио", поставил перед собой цель "взять" Киев, сомнений не могло быть, что и в этом деле он преуспеет. История этого "взятия" требует отдельного описания, столько в ней фантастики и приключений. Короче: я впервые в Киеве, меня захватывает красота вольного Днепра среди зелёных холмов, и это чувство не способны испортить кренделеобразные безвкусные здания "новой советской архитектуры" на Крещатике. Только вот у Софиевского собора летящий с шашкой наголо Хмельницкий наводит на меня, вероятнее всего уже засевший в генах, ужас гибели.

Я встречала киевских евреев, по южному подвижных и приветливых, но было у меня такое ощущение, что на них всех лежит уже навечно гибельная тень шашки Хмельницкого и Бабьего Яра. Ведь он всегда тут рядом, неподалёку, Яр у Днепра. Эта вечная кровавая рана нашего народа.

И я уже знала, что буду им петь.

Ведь и намёка на памятник не было в этом Яру. И я думаю, единственным памятником в те дни была "Колыбельная Бабьему Яру" композитора Ривки Боярской и поэта Шики (Овсея) Дриза.

Я не знаю точной даты, когда создали они эту песню. Думаю, май 1958 года, когда я впервые выступила в Москве, особенно стал для меня вехой в жизни, ибо я встретила поэта Шику Дриза. Он и повёз меня к Боярской послушать "Колыбельную".

Ривка Боярская уже тогда была прикована к постели. Без надрыва, но с невыносимой глубиной, от которой окаменевают на месте, она "провыла" этот Плач. Я сидела, окаменев, в её убогой квартирке в запущенном доме, что напротив Московской консерватории, где она жила с мужем, театральным критиком Любомирским. Я не могла подняться с места. Дриз почти вынес меня на улицу.



Я унесла с собой этот Плач. Пианистка Надежда Дукятульскайте, которая тогда была со мной в Москве, сама потерявшая единственного ребёнка в гетто Каунаса, нашла к песне строгие аккорды, и вместе с ней мы искали пути к исполнению, ведь это нельзя назвать ни песней, ни плачем, весь художественный и литературный опыт кажется фальшью. Это невозможно назвать ни звуком, ни словом, это как сплошная боль, которая ещё усиливается от прикосновения. Как же было прикоснуться к ней, тянущейся в монотонной мелодии с неожиданно прерывающимися вскрикиваниями и затем каждый раз мёртво замирающей и слабеющей в этом ужасном "Люленьки-лю-лю"?

"Кина" - вот как это называют в нашем народе - "Плач над Погибшим и Разрушенным"...

Повесила б колыбель на отвесе
и качала б, качала сыночка моего Янкеле.
Но дом исчез в пламени и огне...
Где же мне укачать моего дорогого?
Люленьки-лю-лю...

Повесила б колыбель на деревце
и качала б, качала сыночка Шлоймо,
Но не осталось у меня шнурка от ботинка,
Не осталось и нитки от наволки...
Люленьки-лю-лю...

Отрезала б косы мои длинные
И на них бы повесила колыбель,
Но не знаю, где искать кости,
Косточки обоих детей моих,
Люленьки-лю-лю...


И вырывается из горла, когда оно зажато в последнем вздохе:

Помогите, матери, помогите
Выкричать, выплакать мой напев!..
Помогите, помогите
Убаюкать, укачать Бабий Яр...
Люленьки-лю-лю...

И затем просто голос, просто высокие рвущиеся к равнодушному небу звуки, все слабеющие, умирающие в "Люленьки-лю-лю..."

Только память десятков тысяч погибших, как наказ - "Помнить! Помнить! Не забывать!" - дала мне силы и право вынести этот Плач к слушателям. Я и сегодня, и в этот миг не могу отыскать слов, чтобы передать, что я тогда вынесла, что я чувствую сейчас, когда притрагиваюсь к этой Святыне.

Я была одержима какой-то Силой, и она приказывала:
- Стой, умри и пой!
И я пела...

Киевляне вместе со мной пережили эти минуты.
Не аплодировали.
Только все встали с мест в молчании, в зале Киевского театра оперетты.
Я знаю: они не забыли этих минут, как и я их никогда не забуду.
Iris

(no subject)

"Крутится, вертится шар голубой..."



Еврейская песня, написанная в 1922 году, была использована в советском фильме о Максиме.
Автор песни - Абрахам (Абэ) Московиц.

Та же песня в исполнении сестёр Берри:

Iris

(no subject)

НЕЗАБВЕННЫЙ АРИК.

Уже который год с нами нет одного из самых любимых израильских певцов Арика Айнштейна. Неповторимый родной голос, мягкий насмешливый юмор, обаяние человека, которого вся страна называла как друга - по имени. Вот сейчас выбирала песню, чтоб поставить ... и это оказалось трудно, потому что все хорошие, все родные. Поставлю шуточную, под которую легко шагается на кальпи...