Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Женечка

МОИ ТЭГИ (TAGS)

Моему Живому Журналу в августе 2020 года исполнилось 15 лет. За долгие годы в нём накопилось много интересных разноплановых постов. Чтобы в них ориентироваться, есть благословенная опция - тэги (метки). Пользуюсь ими сама и своих читателей и гостей ЖЖ к тому же искренне призываю.

http://jennyferd.livejournal.com/tag/

Не пренебрегайте тэгами! Благодаря им систематизированы многие бесподобные материалы. Своими тэгами активно пользуюсь и часто сама поражаюсь, когда разыскиваю замечательные интереснейшие материалы, которые были размещены в Журнале за пятнадцать лет его ведения.

Друзья, не ленитесь оставлять комментарии. Это для меня важно!
Не наказывайте мой Журнал отсутствием комментов!
I`am

(no subject)

Поэт, чьи стихи люблю всю свою жизнь. Имя его сейчас не на слуху, а это незаслуженно.
Илья Львович Сельвинский - один из лучших поэтов 20-ого века.

О ЛЮБВИ.
Если умру я, если исчезну,
Ты не заплачешь. Ты б не смогла.
Я в твоей жизни, говоря честно,
Не занимаю большого угла.

В сердце твоем оголтелый дятел
Не для меня долбит о любви.
Кто я, в сущности? Так. Приятель.
Но есть права у меня и свои.

Бывает любовь безысходнее круга —
Полубезумье такая любовь.
Бывает — голубка станет подругой,
Лишь приголубь ее голубок,

Лишь подманить воркованием губы,
Мехом дыханья окутать ее,
Грянуть ей в сердце — прямо и грубо —
Жаркое сердцебиенье свое.

Но есть на свете такая дружба,
Такое чувство есть на земле,
Когда воркованье просто не нужно,
Как рукопожатье в своей семье,

Когда не нужны ни встречи, ни письма,
Но вечно глаза твои видят глаза,
Как если б средь тонких струн организма
Новый какой-то нерв завелся.

И знаешь: что б ни случилось с тобою,
Какие б ни прокляли голоса —
Тебя с искалеченною судьбою
Те же теплые встретят глаза.

И встретят не так, как радушные люди,
Но всей
глубиною
своей
чистоты,
Не потому, что ты абсолютен,
А просто за то, что ты — это ты.
1939
дерево

(no subject)

Это стихи Булата Окуджавы, когда-то перепечатанные мной в Живом Журнале из "Вестей" за 24 декабря 1992 года. Там была подборка стихотворений Булата Окуджавы с указанием, что подборка подготовлена Ларисой Герштейн. В её с Эдуардом Кузнецовым доме гостил Булат Шалвович зимой 1992-1993 гг.

* * *
Тель-авивские харчевни,
Забегаловок уют,
Где и днём и в час вечерний
Хумус с перцем подают.

Где горячие лепёшки
Обжигают языки,
Где от ложки до бомбёжки
Расстояния близки.

Там живет мой друг приезжий,
Распрощавшийся с Москвой,
И насмешливый, и нежный,
И снедаемый тоской.

Кипа, с темечка слетая,
Не приручена пока...
Перед ним — Земля Святая,
Та, другая, далека.

И от той, от удаленной,
Сквозь пустыни льется свет,
И ее, неутоленной,
Нет страшней и слаще нет.

...Вы опять спасетесь сами.
Бог не выдаст, черт не съест.
Ну, а боль навеки с вами,
Боль от перемены мест.

* * *
Что проку быть в миру загробном,
Туманы вечности клубя,
Святым, и ангелоподобным,
И непохожим на себя?

Я не пророк и не провидец,
И не ропщу, и не борюсь.
Я просто бедный очевидец
Событий, в коих сам варюсь.

Но, не подверженный гордыне
И обращённый к небесам,
Я ноги в кровь собью в пустыне
И расскажу, что видел сам.

* * *
В Иерусалиме первый снег.
Побелели улочки крутые.
Зонтики распахнуты у всех -
Красные и светло-голубые.

Наша жизнь разбита пополам,
Да напрасно счёт вести обидам.
Всё сполна воздастся по делам -
Грустным, и счастливым, и забытым.

И когда ударит главный час
И начнётся наших душ поверка,
Лишь бы только ни в одном из нас
Прожитое нами не померкло.

Потому и сыплет первый снег.
В Иерусалиме небо близко.
Может быть, и короток наш век.
Но его не вычеркнуть из списка.
ёжик фиолетовый

(no subject)

Facebook, Николай Руденский.
Пара фраз: Космическая поэзия. Рогозин vs Войнович.

ТАСС сообщает:

Роскосмос открыл на своем сайте раздел, где можно послушать песни на стихи главы госкорпорации Дмитрия Рогозина и его супруги Татьяны. Раздел «Песни о космосе» содержит несколько композиций, в том числе песни на стихи Рогозина «Над Россией» (исполняет солист группы «Любэ» Николай Расторгуев), «Рвем небо мы в клочья» (исполняет Денис Майданов), «Над Землей летит корабль», «Танцы в небе», «Не стреляй!», а также песню на стихи Татьяны Рогозиной «Время - вечность» (исполняет Александр Маршал)...
Клипы на песни можно посмотреть на видеохостинге YouTube.

Владимир Войнович. «Автопортрет. Роман моей жизни»:
«Оскар Борисович... У меня для вас есть потрясающий текст. Пишите: «Заправлены в планшеты космические карты, и штурман уточняет в последний раз маршрут. Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом, у нас еще в запасе четырнадцать минут». Записали? Диктую припев: «Я верю, друзья, караваны ракет помчат нас вперед от звезды до звезды...» Что? Рифма? У вас, Оскар Борисович, испорченное воображение. Наши слушатели люди чистые, им такое и в голову не придет. «...На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы». Оскар Борисович, следы, а не то, что вы думаете...»
Pine

(no subject)

ИЦХАК.

Вчера была годовщина смерти израильского русскоязычного писателя Ицхака Мошковича (1926-2007).

Он родом из Харькова, где его звали Исаак Моисеевич. Служил в армии, потом многие годы работал в народном образовании, преподавал иностранные языки. В 70-ые, мрачные советские годы, был в группе харьковских отказников. В 1981 году семью выпустили из СССР. А в Израиле стал писать.

Так часто бывает с талантливыми людьми на благодатной израильской земле, как будто небеса помогают раскрыться... Написано Ицхаком за годы жизни в Израиле очень много - повести, эссе, рассказы, статьи. Очень скоро после приезда в Израиль, где семья поселилась в Иерусалиме, стал работать в Мемориале Катастрофы "Яд Вашем". И это был большой пласт жизни, а тоже почва (горькая!) для творчества.

Его наследие велико, но опубликовано крайне мало. В основном, в газете "Новости недели", на сайте МАОФ, а книга... Вышла всего одна книга "От Ноя до наших дней" в 2006 году. Книгу издала Мила, жена. Издала тайком от Ицхака, как сюрприз и подарок к его восьмидесятилетию. Держу книгу в руках - Мила прислала мне в подарок, уже после кончины Ицхака.

В основном его "собрание сочинений" - на трёх авторских сайтах в Библиотеке Мошкова, в благословенной "Загранице", где замечательный израильский писатель собирал свои произведения под именами Ицхак Мошкович, Шай Гейбер, Нил Борисов. Там, на "Загранице" (сайт для русскоязычных авторов, пишущих на русском языке), я и познакомилась c чудесным Ицхаком. И теперь "питомцам" Библиотеки Мошкова - нехватает мудрого всезнающего доброго слова Ицхака, его внимания. От его меткого слова в комментариях под новинками разных израильских авторов "Заграницы" зависел исход полемики. Он не терпел фальши и лицемерия, косноязычия и, главное, непонимания и искажения истории евреев, а также невежественного отношения к событиям в современном Израиле. А если он был добр к кому-то, то это окрыляло и вдохновляло на новые тексты.

Сам он совсем не заботился, чтобы где-то печатались его собственные тексты. И если его статьи и рассказы в СМИ появлялись, то только с подачи друзей и знатоков его творчества. Закончу словами одного его друга:

"Отлично! Чем дольше я слежу за твоими публикациями, тем больше и больше прихожу к выводу - кругозор твой необъятен, талант бесспорен. И хотя знакомы мы более четверти века(!!), я не перестаю удивляться разносторонности твоих интересов, любознательности и глубине твоих суждений по различным вопросам, а в последнее время и поэтическому и художественному дарованию. Проза более литературно качественная, поэзия более поэтичная."
flower1

(no subject)


Борис Камянов.
УШЕДШИМ


Я на этой земле старожид, старожил,
Да в конце-то концов – просто старец.
Тех, кого я любил, с кем годами дружил, –
В нашем мире почти не осталось.

Как вам в мире грядущем, родные мои?
Все ли вы отрастили там пейсы?
Напевают ли в райских садах соловьи
Вам мои немудреные песни?

Иль они, сочиненные мною за шесть
Трудно прожитых десятилетий,
Не допущены к вам и забудут их здесь
К сантиментам не склонные дети?

Ждите душу мою в наднебесной стране,
Встретьте стопкой ее на пороге
И забейте местечко уютное мне
В натомсветской своей синагоге.
2020

Gerchon Trestman

Не пиши о смерти бред.
Нынче не до жалости.
Потерпи, брат, сорок лет,
А потом пожалуйста.

Игорь Губерман.

Я скроюсь в песках Иудейской пустыни
На кладбище плоском, просторном и нищем.
И чувствовать стану костями пустыми
Как ветер истории поверху свищет.
Женечка

(no subject)

СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ!

19 cентября 2020 года Памяти Льва Шаргородского
Сегодня утром, в субботу, не стало Льва Шаргородского, прекрасного писателя, драматурга, эссеиста, автора многих книг (вместе с братом Александром Шаргородским) и сборников афоризмов. Несмотря на то, что Лева жил в Женеве, его сердце всегда было с Израилем, он здесь часто бывал, его здесь знали и любили.
ёжик фиолетовый

(no subject)

ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК.
вот выудила ещё из своих старых записных книжек...



Игорь Губерман.
Я скроюсь в песках Иудейской пустыни
На кладбище плоском, просторном и нищем.
И чувствовать стану костями пустыми,
Как ветер истории поверху свищет.

* * *
Из гостиной доносится пение. Нет, это не хор еврейских рабов из "Набукко".
Это богатые седые евреи, соль земли, дети отцов-основателей, поют на иврите русские народные песни.

* * *
Сойдутся два еврея - спор о судьбах русского народа. Мне иногда кажется, что это какое-то проклятье над нашим народом повисло. Вспомните, уж сколько лет евреи пишут русскую историю, участвуют в русских революциях, освобождают от врагов "исконно русские" земли, веселят народ православный своими баснями и побасенками... И всё остановиться не могут. Почему? Зачем?

* * *
Поглядишь, как несметно разрастается зло,
слава Б-гу, мы смертны, не увидим всего.

* * *
Борис Чичибабин.
Я почуял беду и проснулся от горя и смуты.
и заплакал о тех, перед кем в неизвестном долгу, -
и не знаю, как быть, и, как годы, проходят минуты.
Ах, родные, родные, ну чем я вам всем помогу?

* * *
Майя Каганская.
По отношению к Израилю у меня комплекс офицерской чести. Офицер не бросает своих солдат, он не бросает свою часть или свой полк, он не бросает людей, доверились они ему или нет. Если бы Израиль был счастливым и благоустроенным, то только бы меня здесь и видели. Но судьба нашей страны всё время висит на волоске. Евреи странны по своей истории, по типу своего существования. Поэтому я всегда была за то, чтобы он был верен себе. Чтобы Израиль продолжал то удивительное общество, которое мы называем еврейством. Это общество странное и повторяю - удивительное, и оно будоражит мою фантазию.

Для меня еврейство - узнавание своих. В Израиле много таких лиц.

* * *
Дина Рубина.
Ох, люблю поругать страну, в которой живу! Смачно, с оттяжкой, с употреблением широких пластов неформальной лексики, с приведением многочисленных, надо сказать, примеров бытовых, политических, социальных и прочих безобразий... Люблю поругать страну, в которой живу... желательно у себя на кухне. И обязательно — с теми, кто живет со мной в этой стране бок о бок, точно так же, как я, ждет (или ждал, или будет ждать) своих детей на побывку из армии, платит неисчислимые налоги, потеет в жару и чинит вечно протекающую зимой крышу...

С гостями же, иностранными журналистами и на выступлениях перед широкой аудиторией в разных странах я становлюсь — стыдно признаться! — неприличной и всесторонней заступницей этой крошечной, скандальной страны, всегда как заноза в глазу торчащей на первых новостных полосах газет.

И лишь по одному поводу я не только позволяю посторонним в своем присутствии хаять этот Святой огрызок суши, но и хмуро поддакиваю: "Да, в Израиле ужасно ездят! Да, хуже, чем в Италии... Да-да, гораздо хуже, чем на Сицилии... О, да — почти так же ужасно, как в Москве."

* * *
- Не думай, что ты самый умный. Здесь все евреи.
(Плакат в аэропорту Бен-Гурион)

* * *
Он родился в те далёкие, но культурные времена, когда блядунов называли ловеласами.

* * *
... а за окном проходит ещё одна ночь из жизни шестимиллиардного сброда, называющего себя человечеством.

* * *
"Всю жизнь я старался переделать дураков. Теперь могу сказать, что их от этого не стало меньше" (известный эстрадник 50-ых годов Пётр Муравский).

* * *
Михаил Жванецкий.
- Старость не для слабаков.
- Порядочного человека можно легко узнать по тому, как неуклюже он делает подлости.
- ПисАть так же, как и пИсать, надо когда невмоготу.
- Счастье, когда ты что-то скажешь или напишешь, и это доставит радость всем людям и одной женщине.

* * *
Лидия Борисовна Либединская.

Для всех она была Лидочка. Умерла в 86 лет с томиком Баратынского в руках.
Виктор Шендерович как-то сокрушался, что не доставил ей свою книгу. "Ничего, Пушкиным перебиваемся" в ответ.

Её зять Игорь Губерман привёл в своей книге: "Тёща моя Лидия Борисовна - интеллигентнейший человек, постоянная участница всяких культурных мероприятий. Однако именнo она подарила мне нужные слова для окончания этой книги. Недавно мы поехали в Тель-Авив, там заезжий сумашай-американ делал доклад о некоей советской школе (как раз о той, где некогда училась тёща), и остановились покурить у входа в университет. Вокруг была неописуемая красота из зелени и всяческой архитектуры. Тёща глубоко и с наслаждением затянулась сигаретой, выдохнула дым и, глянув на окружающий ландшафт, сказала с чувством: "И что же, это всё арабы собираются забрать себе? Хер им в жопу!"

* * *
Александр Галич.
Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы,
Не бойтесь мора и глада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Кто скажет: "Идите, люди, за мной,
Я вас научу, как надо!"
....
А бояться-то надо только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Гоните его! Не верьте ему!
Он врёт! Он не знает - как надо!
Женечка

(no subject)

Галич. Послесловие.

То-то радости пустомелям,
Темноты своей не стыжусь,
Не могу я быть Птоломеем,
Даже в Энгельсы не гожусь.
Но от вечного бегства в мыле,
Неустройством земным томим,
Вижу - что-то неладно в мире,
Хорошо бы заняться им,
Только век меня держит цепко,
С ходу гасит любой порыв,
И от горести нет рецепта,
Все, что были, - сданы в архив.
И все-таки я, рискуя прослыть
Шутом, дураком, паяцем,
И ночью, и днем твержу об одном -
Не надо, люди, бояться!
Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы,
Не бойтесь мора и глада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Кто скажет: "Идите, люди, за мной,
Я вас научу, как надо!"

И, рассыпавшись мелким бесом,
И поклявшись вам всем в любви,
Он пройдет по земле железом
И затопит ее в крови.
И наврет он такие враки,
И такой наплетет рассказ,
Что не раз тот рассказ в бараке
Вы помянете в горький час.
Слезы крови не солонее,
Дорогой товар, даровой!
Прет история - Саломея
С Иоанновой головой.

Земля - зола и вода - смола,
И некуда, вроде, податься,
Неисповедимы дороги зла,
Но не надо, люди, бояться!
Не бойтесь золы, не бойтесь хулы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Кто скажет: "Всем, кто пойдет за мной,
Рай на земле - награда".

Потолкавшись в отделе винном,
Подойду к друзьям-алкашам,
При участии половинном
Побеседуем по душам,
Алкаши наблюдают строго,
Чтоб ни капли не пролилось.
"Не встречали - смеются - Бога?"
"Ей же Богу, не привелось".
Пусть пивнуха не лучший случай
Толковать о добре и зле,
Но видали мы этот "лучший"
В белых тапочках, на столе.

Кому "сучок", а кому коньячок,
К начальству - на кой паяться?!
А я все твержу им, ну, как дурачок:
Не надо, братцы, бояться!
И это бред, что проезда нет,
И нельзя входить без доклада,
А бояться-то надо только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Гоните его! Не верьте ему!
Он врет! Он не знает - как надо!
beli

(no subject)

ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК.

В ожидании замены письменного стола разобрала его содержимое и наткнулась на две разодранные старые записные книжки. А в них - чьи-то впопыхах записанные мысли, короткие зарисовки. Все очень разные, когда-то пойманные на лету. Вот к примеру ...

* * *
"Или вот такой эпизод. Мне семь лет. Я иду в дождь встречать подружку Таньку из школы, а мама идёт с рынка с двумя корзинками. Без зонта. И открывает мне объятия: "Господи! Умница, моя девочка, она идёт встречать маму с зонтиком!"
Я говорю: "Нет, мама, я не тебя иду встречать, я Таньку иду встречать". Прохожу квартал и останавливаюсь. Понимаю, что я сделала, но всё же иду дальше. А мама так и идёт без зонта под дождём.
Вот такой случай был. Но ни разу мама мне его не напомнила. Я же его до сих пор помню. Это был один из тех уроков, которые не довлели надо мной, но до которых я доходила сама. Это высота мамы... Я иногда что-нибудь вспоминаю - и мне просто становится страшно."

* * *
Говорил я с ним и в глубине души проклинал свой возраст, усталость, скепсис, болезни. Всё то, чем мы платим судьбе за роскошь жить на этой земле долго.

* * *
Все педагоги выходили и что-то желали: удачи, ролей, славы. А Смоктуновский вышел и сказал: "Я вам всем желаю найти пару. Чтобы человек, который рядом, всё понимал. Тогда не страшно, если не будет ни удачи, ни славы..."

* * *
В их зеркалах неспешно прошла моя жизнь.

* * *
Николай Эрдман: "Жизнь это тик-так. "Тик" уже было. "Так" ещё будет."

* * *
Умберто Эко: "Повсюду искал я покоя. И в одном лишь месте обрёл его - в углу с книгою".

* * *
Дон Аминадо (писатель Аминадав Шполянский) к вопросу о ностальгии:
"Не негодуя, не кляня,
Одно лишь слово, но простое.
Пусть будет чуден без меня
И Днепр, и многое другое".

* * *
Книга Ильи Суслова "Выход к морю" - прямо-таки отличная терапия для людей, не всегда довольных, временами недоумевающих: зачем они приехали и кем они будут тут. "Эти вопросы не имеют никакого значения, - говорит автор. - Кем буду, тем и буду. Если у меня есть голова, то что-нибудь ещё случится. Зато я увижу мир. Зато я увезу с собой весь мой род".

* * *
Марк Розовский в передаче, посвящённой памяти Григория Горина: "Мы поехали в 1988 году в Хельсинки. Идём по городу - аромат свежей рыбы, огромный рынок. Спрашиваем финна, откуда такое изобилие. "Так ведь вон море"... А на этом море Ленинград стоит, и там нет рыбы. Гриша задумчиво: "Люди уезжают из страны, это понятно. Но чтоб рыба..."