Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Женечка

МОИ ТЭГИ (TAGS)

Моему Живому Журналу в августе 2020 года исполнилось 15 лет. За долгие годы в нём накопилось много интересных разноплановых постов. Чтобы в них ориентироваться, есть благословенная опция - тэги (метки). Пользуюсь ими сама и своих читателей и гостей ЖЖ к тому же искренне призываю.

http://jennyferd.livejournal.com/tag/

Не пренебрегайте тэгами! Благодаря им систематизированы многие бесподобные материалы. Своими тэгами активно пользуюсь и часто сама поражаюсь, когда разыскиваю замечательные интереснейшие материалы, которые были размещены в Журнале за пятнадцать лет его ведения.

Друзья, не ленитесь оставлять комментарии. Это для меня важно!
Не наказывайте мой Журнал отсутствием комментов!
дерево

(no subject)

В связи с предстоящей датой - 68 лет, как подох Сталин - отрывок из "Поэмы о Сталине".
Автор - Александр Галич.
Глава 4
Ночной разговор в вагоне-ресторане.


Вечер, поезд, огоньки,
Дальняя дорога...
Дай-ка, братец, мне трески
И водочки немного.
Бассан-бассан-бассана,
Бассаната-бассаната...
Что с вином, что без вина -
Мне на сердце косовато.
Я седой не по годам,
И с ногою высохшей.
Ты слыхал про Магадан?
Не слыхал?! Так выслушай.
А случилось дело так :
Как-то ночью странною
Заявился к нам в барак
"Кум" со всей охраною.
Я подумал, что конец,
Распрощался матерно...
Малосольный огурец
Кум жевал внимательно.
Скажет слово и поест,
Морда вся в апатии,
"Был, - сказал он, -Главный съезд
Славной нашей партии.
Про Китай и про Лаос
Говорились прения,
Но особо встал вопрос
Про Отца и Гения".Collapse )
Женечка

(no subject)


БУЛАТ ОКУДЖАВА.

Вы говорите про Ливан...
Да что уж тот Ливан, ей-богу!
Не дал бы Бог, чтобы Иван
на танке проложил дорогу.

Когда на танке он придёт,
кто знает, что ему приспичит,
куда он дула наведёт
и словно сдуру, что накличет...

Когда бы странником - пустяк,
что за вопрос - когда б с любовью,
пусть за деньгой - уж лучше так,
а не с будёнными и с кровью.

Тем более, что в сих местах
с глухих столетий и поныне -
и мирный пламень на крестах,
и звон малиновый в пустыне.

Тем более, что на Святой
Земле всегда пребудут с нами
и Мандельштам, и Лев Толстой,
и Александр Сергеич сами.
дерево

(no subject)

Это стихи Булата Окуджавы, когда-то перепечатанные мной в Живом Журнале из "Вестей" за 24 декабря 1992 года. Там была подборка стихотворений Булата Окуджавы с указанием, что подборка подготовлена Ларисой Герштейн. В её с Эдуардом Кузнецовым доме гостил Булат Шалвович зимой 1992-1993 гг.

* * *
Тель-авивские харчевни,
Забегаловок уют,
Где и днём и в час вечерний
Хумус с перцем подают.

Где горячие лепёшки
Обжигают языки,
Где от ложки до бомбёжки
Расстояния близки.

Там живет мой друг приезжий,
Распрощавшийся с Москвой,
И насмешливый, и нежный,
И снедаемый тоской.

Кипа, с темечка слетая,
Не приручена пока...
Перед ним — Земля Святая,
Та, другая, далека.

И от той, от удаленной,
Сквозь пустыни льется свет,
И ее, неутоленной,
Нет страшней и слаще нет.

...Вы опять спасетесь сами.
Бог не выдаст, черт не съест.
Ну, а боль навеки с вами,
Боль от перемены мест.

* * *
Что проку быть в миру загробном,
Туманы вечности клубя,
Святым, и ангелоподобным,
И непохожим на себя?

Я не пророк и не провидец,
И не ропщу, и не борюсь.
Я просто бедный очевидец
Событий, в коих сам варюсь.

Но, не подверженный гордыне
И обращённый к небесам,
Я ноги в кровь собью в пустыне
И расскажу, что видел сам.

* * *
В Иерусалиме первый снег.
Побелели улочки крутые.
Зонтики распахнуты у всех -
Красные и светло-голубые.

Наша жизнь разбита пополам,
Да напрасно счёт вести обидам.
Всё сполна воздастся по делам -
Грустным, и счастливым, и забытым.

И когда ударит главный час
И начнётся наших душ поверка,
Лишь бы только ни в одном из нас
Прожитое нами не померкло.

Потому и сыплет первый снег.
В Иерусалиме небо близко.
Может быть, и короток наш век.
Но его не вычеркнуть из списка.
Pine

(no subject)

О Боге. О счастье. О нас
Михаил Жванецкий


Божественное
Бог есть. Это доказано или докажут на днях.
Бог в таланте человеческом.
Бог в доброте и помощи.
Творчество есть деяние Божие.
Наша память — его записи нам на будущее.
Вдохновение — когда после сосредоточенности рождается что-то незнакомое автору — результат встречи с Ним.
Конечно, Бог неясен, неконкретен, незнаком.
Бог в интуиции.
Он в перемене настроения.
Бывает настроение хорошее, что бы ни происходило, потому что всё! — Потому что больше в плохом быть нельзя.
Это Он в настроении.
Вы забыли, что произошло, а настроение осталось.
Он в почерке, и в расстановке букв, и в походке, и, кстати, в отпечатках пальцев.
И в сомнениях, и в ужасе, и в панике перед победой, и в тревоге после нее.
То есть Он там, где что-то делается. Он там, где работает человек...

Счастье
Я так стар и спокоен... что желаю вам счастья. Счастье — случай.
Говорю как очевидец, как прагматик.
Счастье, если тебе приносят ужин, а ты не можешь оторваться от своего текста.
Счастье, когда ты выдумываешь и углубляешься, а оно идет, идет, и чувствуешь, что идет.
Такой день с утра, за что бы ты ни взялся. И вокруг деревья, и солнце, и пахнет воздух, и скрипит снег, а ты тепло одет. Или в дождь, когда ты в плаще на улице и льет, а ты стоишь.
И счастье — это человек.
И путешествие не путешествие, и Африка не Африка, если его нет.
А один маленький, нежный, невозможный.
Как мучительно счастливо, как больно и отчаянно, как слезы от немощи выразить ему.
Ты только смотришь на него…
Твои глаза как два прожектора.
Ты светишься, ты светишься.
Она существует. Эта мучительная борьба нервов.
Эта тревога рядом и боль вдали. Это мучение, так мало похожее на радость.
И рождается между сердцем и дыханием.
И только потом, когда спадает высокая температура, ты поймешь, что это было.
А этот маленький и нежный, весь твой, ребенок или женщина.
Он приходит и занимает весь дом, всю душу.
С ним идешь и удивляешься.
С ним впервые видишь и рассматриваешь книги и травинки и начинаешь понимать кошек и собак, чувствуешь добрые руки угрюмого человека и говоришь, говоришь, говоришь.
Стены переходят в улицу, улица в лес.
А ты говоришь, как будто никогда этого не делал. Пропадает стеснительность, исчезают корявые слова, и ты говоришь, говоришь, говоришь...

Научимся
Почему мы обращаемся к Всевышнему в горе?
А ведь иногда можно и поблагодарить.
Можно такие же эксперименты предпринять и пониже.
Люди, живущие чище нас, давно это делают.
Говорят «fine», говорят «good».
Раздражают нас улыбкой без причин.
Раздражают нас вопросами: «Как спали?» — а мы или свирепеем, или отвечаем серьезно.
Да, хорошее воспитание включает много фальши, но исключает напрасные тревоги.
В то же время отсутствует брезгливость.
Пробирку с чужим анализом берут в руки.
Постель больному меняют все.
Аристократизм никак не мешает вынести ночной горшок.
Мы стесняемся и улыбаться, и убирать.
Странно, но мы, выросшие в этом всем, брезгливы.
Стесняемся человеческого организма.
А столько, сколько пролито всего этого у нас...
Стесняемся улыбаться, объясняться и выносить горшок.
В общем, не фальшивим.
За что нас и любят только те, которых мы содержим.
Остальным нет ни до нас, ни до себя, ни до кого дела.
То есть кратко: все живут в дерьме.
Но кто-то научился это перерабатывать.
А кто-то научился в этом плавать!

***
Избранники народа
Во всех странах выглядят одинаково.
А что же ты хочешь? —
Сказал я, глядя в зеркало...

Источник: "Огонек"
Женечка

(no subject)

Да, тексты Ицхака Мошковича разбросаны по всему инету.
Вот текст, который я только что "откопала" на сайте незабвенного Леонида Школьника "Мы здесь". Текст, написанный из его опыта работы в Музее "Яд ва Шем", из его раздумий о судьбах еврейского народа...


* * *
ЗАЛ ИМЕН и ОРДИНАРНОСТЬ ЗЛА.
Термин «Холокост» был введен во всеобщее употребление еврейским писателем Эли Визелем. Визель сам был одним из тех, кто «чудом» - в доказательство того, что чудеса на Земле по какой-то причине случаются – уцелел в этом жутком аду, над которым он навечно пригвоздил доску со словом: «ХОЛОКОСТ». Кстати говоря, слово, это ведь, само по себе, всего лишь сочетание звуков и букв, и оно способно, кочуя и кувыркаясь как угодно, менять свои значения. На иврите есть более точный термин: «ШОА», но запущенное Эли Визелем еще тогда, после войны – Холокост – остается и наверняка останется. А меняется не термин, а представление сменяющих друг друга поколений о том, что на самом деле произошло, как именно все это происходило, каков внутренний исторический, этический, психологический и религиозный смысл (если он есть) того, что произошло.
Collapse )
Женечка

(no subject)

МОЛИТВА ОБ УСПЕХЕ ПРЕЗИДЕНТА США НА ВЫБОРАХ.

Утром, 2 ноября, главы региональных и местных Советов Иудеи и Самарии собрались в Пещере Патриархов в Хевроне на специальное мероприятие в поддержку президента США Дональда Трампа. Собрались на торжественный молебен за победу Трампа на президентских выборах. Всё внимание мира приковано к этому историческому событию.

Молебен был задуман и прошёл в первую очередь из благодарности Трампу за его шаги, предпринятые на благо Эрец Исраэль.

«На этой неделе проходят выборы в США, которые окажут более чем серьезное влияние на будущее Государства Израиль. Мы должны поблагодарить президента Трампа за четыре хороших года и поддержку государства Израиль, Земли Израиля и поселений... Мы собираемся, чтобы молиться в Пещере Патриархов за его успех. Во время его пребывания на посту президента государство Израиль и поселения, в частности, испытали беспрецедентный расцвет, сопровождаемый попутным ветром», - сказал глава регионального Совета Хевронского нагорья Йохай Дамари.

В молебне приняли участие множество людей. В том числе, председатель Республиканской партии Израиля, адвокат Марк Зелл, проживающий в Гуш-Эционе.
Главы поселенческих Советов пригласили президента Трампа посетить Хеврон – после его переизбрания.
ёжик фиолетовый

(no subject)

Facebook, Слава Шифрин

- Скажите, пожалуйста, наша экскурсия включает посещение Храма Гроба Господня?
- Конечно. Зачем нужна экскурсия, которая не ведёт к Храму?
- Заходим, друзья мои, заходим, не толпимся на входе. Кто зашёл, сразу направо, на Голгофу. Молодой человек, вас это тоже касается. Выключайте свой телефон – и на Голгофу.
- Смотрите сюда. Здеся Иисуса распнули, поклали на доску и обмыли. Потом понесли тудой захоранивать.
- Кудой понесли?
- Я же вам русским языком показываю – тудой!
- Галя! Галя! Где Галя? Потерялась Галя!
- Галя фотографируется на Голгофе.
- Сколько можно? Её же все ждут, нам ехать надо.
- Снимите Галю с Голгофы!
“Бум! Бум! Бум”, раздаются глухие удары посоха по каменным плитам.
- Патриарх, идёт, патриарх идёт, - зашелестела толпа
- Расступитесь, дайте дорогу патриарху, - служители Храма оттесняют туристов к стене.
- А шо за патриарх?
- Греческий, говорят.
- Солидный мужчина. На моего шурина похож. А чё так медленно идёт? С таким темпом мы ещё часа 2 тут в очереди простоим.
- Да, форменное хамство (прости, Господи). Он же живёт тут, может каждый день в Храм ходить. А мы раз в жизни в отпуск на Святую землю выбрались и в очереди должны стоять.
- Ванечка, не балуйся и не прыгай по ступенькам. По ним сам боженька ходил, - мамаша стаскивает ребёнка с лестницы, построенной в позапрошлом году.
- Attention, please! Ахтунг-Ахтунг! Проше, пани…
- Где очередь к Гробу начинается?
- Тут, за нами занимайте. А мы за теми чукчами.
- Это не чукчи, это корейские паломники.
- Да один чёрт, нехристи нерусские. Прости, Господи.
- Великое искушение было на этом месте, и великий грех тут случился. В прошлом году у одного нашего запорожского батюшки в Храме камеру цифровую украли.
- Свят, свят, свят, - и все перекрестились.
- Что вы делаете сегодня вечером? В свободное, так сказать, от Храма время? - интересуется у шведской туристки армянский монах, похожий на молодого Аль Пачино.
- С какой целью интересуетесь? Вы же вроде того... монах... - недоумевает туристка.
- Это я днём монах, а вечером после службы я Аль Пачино.
- Пока мы стоим в очереди в эту, как вы её назвали? Кувуклию? Может быть, мы с вами рассчитаемся за экскурсию? Вы предпочитаете доллары, евро или, может быть, шекели?
- Евро, если вас не затруднит.
- Гриша, зайди в Интернет, посмотри, какой сейчас курс евро. Подержите, пожалуйста, свечки, я кошелёк достану.
- Спасибо. Я вам сейчас квитанцию выпишу. Только что-нибудь твёрдое подложу. Ах да, у меня же Евангелие есть.
- Альтарик! Слиха! Queridos amigos!
- Где Галя? Она всё ещё на Голгофе?!
- Весь автобус её ждёт!
- Туристическая полиция. Предъявите, пожалуйста, ваше удостоверение экскурсовода.
- А я не экскурсовод. Я просто родственникам из России святые места показываю.
- Всё это - 68 бабушек в платочках – ваши родственники?
- Да, у нас большая дружная семья.
- У вас все в семье общаются при помощи микрофона?
- Здесь ставим свечки за здравие, там за упокой. Ещё раз – здесь здравие, там - упокой! Больше повторять не буду.
- Готовим деньги для свечек – 10 долларов за пучок.
- Но на улице они стоят 5 долларов.
- Как вам не стыдно торговаться! Вы же в Храме! Ладно, давайте по 8, но чтобы без сдачи.
- А я уже свечки купила вон у того негра в капюшоне. За 6 долларов сторговались. Взяла оптом 26 пучков.
- Это не “негр в капюшоне”, это коптский монах.
- Алё! Да! Я стою в очереди к гробу, не могу говорить. Что? 680 тысяч? Хорошо, подписывайте. Только 20 процентов предоплаты не забудьте и банковскую гарантию. Всё, выйду из гроба – перезвоню.
- Тайны Храма, места, закрытые для туристов, подземелья, катакомбы, крыши. Только для вас – 100 долларов, - шёпотом, по-английски предлагает араб в турецкой феске.
- Спасибо, брат, не нужно, - отвечает турист на иврите, - у меня сын тут 3 года служил. Он нам все подземелья бесплатно показал.
- Местные, - разочарованно на иврите констатирует араб в турецкой феске.
- Бум, бум - опять застучал посох.
- Всем расступиться! Освободите проход! Патриарх идёт!
- Опять патриарх?? Он что-то забыл в гробу и вернулся?
- Нет, на этот раз армянский патриарх.
- Знаете что? Ещё пару патриархов, и мы не успеем на ужин.
- Господи, прости и сохрани. Будь милосердным к нам. За какие грехи наказываешь ты нас, владыка небесный? Чем провинились мы, рабы твои?
- Тем, что вы, мамаша, уже полчаса на этом камне лежите, другим подойти не даёте.
- Снимите уже Галю с Голгофы!!
Тьма накрыла ненавидимый прокуратором город.
Торговцы, подсчитав выручку, зачехлили свечи и спрятали в сундуки красные ниточки.
Священнослужители слили ладан.
Еврейские пограничники поставили автоматы на предохранители и пошли ужинать в арабские рестораны.
Арабские водители включили двигатели немецких автобусов, чтобы вернуть китайских туристов в первый еврейский мегаполис.
В Храме Гроба Господня закончился очередной рабочий день.
flag

(no subject)

Вчера прочитала в Facebook массу постов с поздравлениями с Днём Рождения нашего премьера Биньямина Нетаниягу. Разумеется, и сама думала, как мне (кроме лайков тем постам) поздравить любимого политика. И вспомнила, как я о нём узнала.

А было это в 1989 году, в московской моей жизни. Причём, знакомство было телевизионное. Проходило в квартире брата на Садово-Черногрязской, ещё при жизни мамы. Между разговорами я бросила взгляд на работающий телевизор... А там незнакомый мне красивый молодой человек, явно приезжий, с обаятельной улыбкой рассказывал советскому зрителю, что же такое... сионизм.

Сказать, что я была потрясена - этого мало. Про сионизм в положительном аспекте, а не как про проклятую шлюху империализма...? Предположить такое действо до перестройки было невозможно. Канал был НТВ (как он выглядел до путинского рейдерского захвата через 10 лет), и интервью с гостем проводил сам главный редактор Евгений Киселёв.

Вот с тех пор, уже в течение 30 лет, люблю и уважаю Биньямина Нетаниягу (так звали молодого израильтянина). А он за это время стал не только выдающимся политическим деятелем в Израиле, лучшим премьер-министром в истории страны, но и одним из ведущих деятелей современного мира.

По примеру одного своего френда повторю в День его рождения:

МНОГИЕ ЛЕТА, ДОРОГОЙ НАШ ЧЕЛОВЕК. ХРАНИ ВАС Б-Г!
Женечка

(no subject)

Галич. Послесловие.

То-то радости пустомелям,
Темноты своей не стыжусь,
Не могу я быть Птоломеем,
Даже в Энгельсы не гожусь.
Но от вечного бегства в мыле,
Неустройством земным томим,
Вижу - что-то неладно в мире,
Хорошо бы заняться им,
Только век меня держит цепко,
С ходу гасит любой порыв,
И от горести нет рецепта,
Все, что были, - сданы в архив.
И все-таки я, рискуя прослыть
Шутом, дураком, паяцем,
И ночью, и днем твержу об одном -
Не надо, люди, бояться!
Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы,
Не бойтесь мора и глада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Кто скажет: "Идите, люди, за мной,
Я вас научу, как надо!"

И, рассыпавшись мелким бесом,
И поклявшись вам всем в любви,
Он пройдет по земле железом
И затопит ее в крови.
И наврет он такие враки,
И такой наплетет рассказ,
Что не раз тот рассказ в бараке
Вы помянете в горький час.
Слезы крови не солонее,
Дорогой товар, даровой!
Прет история - Саломея
С Иоанновой головой.

Земля - зола и вода - смола,
И некуда, вроде, податься,
Неисповедимы дороги зла,
Но не надо, люди, бояться!
Не бойтесь золы, не бойтесь хулы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Кто скажет: "Всем, кто пойдет за мной,
Рай на земле - награда".

Потолкавшись в отделе винном,
Подойду к друзьям-алкашам,
При участии половинном
Побеседуем по душам,
Алкаши наблюдают строго,
Чтоб ни капли не пролилось.
"Не встречали - смеются - Бога?"
"Ей же Богу, не привелось".
Пусть пивнуха не лучший случай
Толковать о добре и зле,
Но видали мы этот "лучший"
В белых тапочках, на столе.

Кому "сучок", а кому коньячок,
К начальству - на кой паяться?!
А я все твержу им, ну, как дурачок:
Не надо, братцы, бояться!
И это бред, что проезда нет,
И нельзя входить без доклада,
А бояться-то надо только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Гоните его! Не верьте ему!
Он врет! Он не знает - как надо!